Так и знал, что Вив начнет терзать меня расспросами, как только получит свое.

Да, у меня нет дипломов и степеней, но ее невинный упрек, что между нами только секс, гораздо серьезней, чем кажется. Пусть все началось с него и с дикой химии между нами, но Вивьен согласилась на такие отношения, а сейчас обвиняет меня в несдержанности!

В конце концов, а кто бы поступил иначе? Разве что евнухи и парни из элиты со стояком на бабки!

Она явно хочет, чтоб я из кожи вон лез и каждый день завоевывал ее заново! Исполнял все желания, подбирал слова, чтобы она не усомнилась в своем выборе…

Черт! Да, это просто детская манипуляция, чтобы навязать мне вину и ответственность за обоих! Раз я предложил ей отношения, то и отвечать за них мне! Только я давно не ведусь на эти трюки и не должен вываливать свое прошлое за первым же завтраком! Тем более такое, как у меня.

Вив могла бы первой начать разговор, хотя бы задать вопрос, а не преподносить все так, будто она жертва, а я домогаюсь ее и не способен на большее!

Серьезно! На поводу у этих капризов идут только сопляки! А женщины вьют из них веревки и уходят к мудакам, которые вытирают о них ноги. Я тысячу раз был под прицелом таких дамочек и прекрасно знаю, как это работает. Достаточно посмотреть на участь их приятелей.

Может, мне и стоило среагировать мягче, ведь Вив еще не знает меня, но всему есть предел! Она сказала про возвращение к Максу, только чтобы позлить меня, потому я так вспыхнул!

Я уже все сказал, но ей мало! А будет ли когда-нибудь достаточно? То, что другие мужики не держали слово — не моя проблема. Если я чего-то не хотел, то не давал обещаний. А раз дал — разобьюсь, но сделаю! Точка! И никаких напоминаний больше!

Она моя, и это должно быть записано у нее на подкорке! А все мои поступки будут продиктованы только желанием сделать ее счастливой, а не откровенной провокацией!

Весь этот рой гудит во мне все время, пока Вив собирает вещи, и мы выходим из номера. Пока идем по коридору, а те же горничные ехидно улыбаются при виде нас. А когда мы спускаемся на лифте в вестибюль и идем к стойке ресепшена, чтобы расплатиться, я действую на автомате, потому что в голове звучит последний вопрос Вив: Что мы будем делать, если отец не поддержит нас?

Я уже много часов знаю, что так и будет, но надеюсь на откровенный разговор и его согласие, если он узнает меня лучше. Увидит, как я отношусь к Вив, и она ко мне. Только шестое чувство говорит мне другое, да, и логика практически орет, что здесь что-то не так.

Джон доверил мне свою дочь и положился на мнение старого бандита? Это же полный бред, если вдуматься… Узнать бы, что именно записано на флешке, и какие связи у Хосе и Ноксов на самом деле. Может, что-то прояснится.

Пока же меня не отпускает ощущение, что я вот-вот попаду в капкан, и подготовил его именно папаша Нокс.

Прежде чем отдать “посылку” Хосе, я должен разобраться, что происходит. А до того момента лучше держаться подальше от его любимых злачных мест и постараться расслабится, насколько это возможно.

После оплаты счетов мы выходим к машине, и я открываю перед Вивьен дверь. Она молча садится на переднее кресло и утыкается в блокнот, будто дуется, а я подхожу к Лексу, чтобы узнать, все ли готово.

Наконец эти гориллы выглядят не как банда шпионов, а как обычные туристы: тонкие хлопковые рубашки, длинные брюки, легкие ботинки, а на глазах — черные очки.

Хотя бы так они не будут отсвечивать среди островной бедноты.

— Катера ждут, — строго говорит Лекс при виде меня.

— Хорошо, — отвечаю и смотрю на заднее сидение, где сидит Мэт и третий бугай, чьего имени я до сих пор не знаю. — А это кто?

— Люк, — отвечает главный и садится за руль.

Я внимательно смотрю на него, но взгляд все время сползает на недовольную рожу Мэта, которого я и подозреваю в утренней прогулке.

Он снимает очки и как всегда нарывается:

— Что? Забыл дорогу до порта? Могу дать карту.

— Любуюсь на твою завистливую рожу, — отвечаю я. — А у вас тяжелая работа. Приходится стоять на пороге и слушать чужое веселье.

Мои слова выводят Мэта, и он пытается выйти, чтобы продолжить, но его останавливает Лекс, а со стороны дороги доносится громкий рев тачки Луиса и спасает парня от разбитой башки.

Партнер быстро паркуется у обочины и бежит ко мне, вскрикивая: “Эв!” так радостно, будто встречает не меня, а подружку.

— Хорошо, что тебя застал! — говорит он, встав спиной к тачке охраны, и глазами показывает, что хочет поговорить наедине. — Я отдам документы на твою долю.

— Идем, — соглашаюсь я и устремляюсь к его седану. — Что случилось?

Луис делает вид, что ищет что-то в бардачке, и попутно говорит со мной.

— Прости, не было другого повода приехать. Я продал свою долю и узнал насчет твоей… Короче, Питерман отказался от твоего предложения. Он не хочет покупать и сказал, что никто не купит.

— Почему?

— Догадайся, — говорит он, искоса наблюдая за нашим конвоем. — Чтобы не спонсировать того, кто развлекается с его будущей невестой.

Какого хрена? Чертов Питерман? Воротничок? Я даже представлять не хочу, что я сделаю с ним, если он появится рядом с Вив!

— Откуда ты знаешь? — выдавливаю я, потому что от этой новости пересыхает в горле.

— Я понял это, когда услышал в трубке голос Джона перед сделкой. Дэн согласился на семейную встречу и не мог заткнуться, пока не перечислил все достоинства Вив. Похоже, у тебя серьезный конкурент.

— Мразь, а не конкурент, — говорю я и припоминаю его поведение на яхте. — Поэтому он был таким милым с Вив вчера.

— Послушай, Эв, — продолжает друг, заметив, что Лекс подозрительно смотрит сюда. — Джон явно хочет показать тебе, чтобы ты не делал глупостей. Может, поедешь со мной в Сиэтл, и мы забудем все, как тогда? Бросай сумку, отдавай девчонку и валим. Она все равно не будет с тобой.

— Ты это говоришь по приказу Джона? — спрашиваю я и оглядываюсь.

Лекс явно суетится, и остальные тоже внимательно смотрят за нами, а Луис достает папку с заднего сидения и протягивает мне.

— Я говорю как друг. В этот раз за тебя никто не вступится, Эв. Так, что я повторю то, что сказал тогда: убирайся отсюда, пока ноги целы, а на таможне не расставлены красные флажки. Ни одна женщина того не стоит.

— Уже поздно, — забираю папку. — Я сказал, что хочу быть с Вив, и она согласилась. Я отрезал все пути назад.

— Да ты больной на всю башку, — протягивает друг и хватается за голову, нервно нарезая круги. — Не живется тебе спокойно. Ты знаешь, что охрана следит за каждым твоим шагом? А часы тикают.

— Мне интересно, почему Нокс дал мне три дня? Не верится, что дело только в сварливой жене.

Луис всем видом показывает, что знает ответ, но думает, стоит ли говорить, а спустя секунд десять непрерывных хождений раскалывается:

— Поговаривают, что через два дня Нокс встретится с арбитром Нильсоном Кохом.

— Это еще кто?

— Это мужик, который следит за балансом в элите. Они выбрали его сами. Наверное, к тому моменту Хосе должен обнародовать данные через своих людей и распространить информацию.

— Почему не проще отдать компромат арбитру напрямую?

— У них есть закон — не жрать себе подобных. Они нарушают его, но не своими руками, потому что арбитр посчитает это предательством братства. Так они десятки лет владеют всем и остаются в тени. Тому, кто начнет конфликт — конец, — говорит Луис и начинает тереть лоб, показывая взглядом, что Лекс медленно идет в нашу сторону.

— Ладно. Последнее… Что на флешке? Ты знаешь?

— Компромат на Уолдеров. Но интересно не это, а то, что Джон часто летает на Косту, но не передал информацию сам. Понимаешь, о чем я?

— Он не отдал “посылку” сам, потому что Хосе не доверяет ему? — предполагаю я.

— Ему нужны мы с тобой, Эв, — судорожно объясняет Луис. — Может, только поэтому ты еще жив, а я еще могу уехать. Ладно. Звони в любое время дня и ночи. Я приеду, куда скажешь.

Черт! Я бежал от Хосе, и вот он единственный, кто может меня защитить от Ноксов! Дерьмо!

— Спасибо за все, Луис, — говорю на прощание, пока он заводит тачку. — Хотя бы теперь я точно знаю, что меня не грохнут по дороге.

— Эван, пора ехать! — доносится за спиной, а я дожидаюсь, пока машина Луиса не исчезает за поворотом, и только после этого возвращаюсь.

Вив продолжает сосредоточенно что-то писать, а я завожу мотор, параллельно рассчитывая свои варианты на счастливый конец.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я, выехав с парковки. — Пишешь письмо папе?

— Я хочу написать книгу, — отвечает она, посматривая на меня поверх блокнота.

— Вроде той, за которую тебя наградили? Кстати. О чем она была?

— О страданиях, — вздыхает Вив. — Но теперь я решила написать то, что мне нравится. Историю двух влюбленных людей из разных миров, которые нашли друг друга и прожили всю жизнь вместе.

Щурюсь от приторности и продолжаю шутить сквозь сильное напряжение.

— Еще одну? Разве их не полно?

— Она будет о тебе и обо мне. Такой никто не напишет.

— Так, я буду главным героем?

— А разве сейчас ты не главный? — тонко язвит Вив.

Улыбаюсь в ответ и спокойно предлагаю:

— Тогда одно условие. Пусть Эван будет лучшим для нее и не совершает столько ошибок.

— Для этого мне нужно знать об этих ошибках, — продолжает язвить она.

В ответ я принимаю вызов и наступаю на свои больные мозоли, чтобы наконец исчерпать тему:

— Напиши все известные мужские недостатки и примени ко мне.

— Пока я вижу только один. Самый непростительный, — серьезно говорит Вив, будто готова выпалить новый список претензий, но спустя пару секунд начинает улыбаться и прижимается щекой к моему плечу.

— И какой же? — сосредоточенно спрашиваю я, совершая поворот.

— Ты слишком неотразим, — смеется она.

Мне приятно. Очень! Но сейчас не время для нежностей. Слишком опасно.

— Вив, мы в машине. Помнишь, что я говорил? — напоминаю я.

— Да, да! Ты не любишь, когда тебя трогают за рулем, — отвечает она и отстраняется.

— Это не просто так, — объясняю, чтобы она не обижалась. — Однажды меня отвлекли, и мы чуть не разбились к черту.

— Женщина? — спрашивает Вив, спустя паузу.

— Да.

Наверное, она думает о какой-нибудь шлюхе, вроде тех, что были на яхте, но это была Мария. И случилось это в далеком прошлом.

Снова наступает тишина и длится до тех пор, пока мы не останавливаемся перед шлагбаумом, отделяющим дорогу и парковку у причала. Только повод, по которому мы снова начинаем говорить, мне совсем не нравится. И обозначить его можно одним словом — копы.

Они оцепили всю территорию и кучами слоняются без дела, а впереди маячит разбитая рожа Эймса, которого ведет под руки пара крепких парней.

— Эй, Эван! У тебя проблемы! — орет он, глядя на меня. — Офицеры! Это тот самый Эван Миллер.

Коп рядом с моей тачкой поворачивается и встает перед капотом со словами: “Прошу вас выйти!”.

— Мразь, — тихо протягиваю я и смотрю в испуганные глаза Вив: — Не бойся, я все узнаю и вернусь.

— Правда? — переспрашивает она и смотрит так, будто мы больше не увидимся.

— Да. Обещаю, — говорю и обнимаю ее.

Она отпускает меня не сразу. Только когда офицер открывает дверь и повторяет приказ, Вив нехотя отстраняется и все время смотрит мне вслед.

Какого хрена им нужно от меня?

— Чего вы хотите? — спрашиваю я, когда меня подводят к тачке с Эймсом.

— Ваше покаяние, — спокойно отвечает коп, протягивая мне телефон. — Возьмите. С вами кое-кто хочет поговорить.

Беру трубку и слышу знакомый голос Джона.

— Доброе утро, Эван. Как спалось?

— Все прекрасно, но не обязательно было звонить через копов. Могли набрать и мне.

— Предпочитаю более действенные методы, — гробовым голосом говорит Нокс и делает затяжку. — Я думал, что ты соблюдаешь условия нашего договора, как и Луис. Но вы оба решили, что вы умнее… Не слышал, что с ним произошло?

Я недавно видел его! Что могло случиться?

— Нет.

— Утечка бензина. Машина вспыхнула прямо на дороге. Ты же балансируешь на грани.

Понимание, что Луиса больше нет, прокатывается по мне внутренним криком, но я держусь, чтобы папа, мать его, Джон услышал только мое спокойствие.

— Черт! Что вы за люди? — спрашиваю я.

— Мы ценим договор, а он сболтнул лишнего. Все остальное неважно.

— Значит, я следующий?

— Вы неплохо проводите время с Вивьен, судя по двум фото из постели. А прослушка говорит о том, что ты решил сбежать с ней. Пусть так, но единственное, что тебе остается — это твой островок, — угрожает Нокс, но делает это так интеллигентно, что хочется орать, лишь бы вывести его на эмоции. — Беги. Скоро Эймс даст нужные показания, скажет, что Эван Миллер принялся за старое, и тогда твоей свободе конец. Теперь, если ты останешься здесь — сядешь. Попытаешься сбежать или свернуть с курса — тебя пристрелит Лекс. Единственный выход для тебя — сделать то, что обещал, и остаться там.

— Зачем я Хосе? — спрашиваю я, оглядываясь на Вив.

— Он ценит тебя, несмотря на побег, и ты стал условием нашей сделки с тех самых пор, когда Уолдер пришел на твою вечеринку.

— Вив согласилась быть со мной. Как вы будете выкручиваться? Насильно потащите замуж?

В трубке раздается хриплый смех и очередная затяжка, а следом звучит звон бокала.

— Ты недооцениваешь силу воспитания и привычки. Вив пойдет за тобой куда угодно, пусть так, но лишь на время. Ей не нужен бандит с кучей порочащих связей за спиной. Вот увидишь. И никакие половые подвиги этого не изменят.

Наши отношения не твое дело! Не твое собачье дело!

— Может, вы знаете Вив, но точно не знаете меня. И сейчас дело уже не в ней, а в том, что никто не будет указывать мне, что делать. Я не принуждал вашу дочь, и она явно не будет рада вашему вмешательству.

— Тогда напомню: если с флешкой что-то случится, Вивьен придется выйти за Уолдера. Поверь, лучшее, что теперь ты можешь сделать для нее, если ты правда любишь — это выполнить уговор и оставить ее или не удерживать, когда она захочет уйти.

Я делаю глубокий вздох, чтобы не сорваться, и спрашиваю:

— Почему бы вам просто не рассказать все Вивьен?

— И стать врагом для своей дочери? Ведь именно я позволил случиться этому. Нет, Эван, достаточно вернуть тебя в привычную среду, где ты покажешь свою суть.

— Деньги тоже заберете?

— Какой прок от денег, если ты не сможешь появиться на материке? Трать их там. Хоть город купи, ты навсегда останешься тем, кто ты есть.

— Значит, вы все просчитали…

— Поэтому я на вершине пищевой цепочки, а такие, как ты — в грязи. Удачи, Энцо Идальго. Я подожду. Надеюсь, ты не слишком сильно разочаруешь Вивьен.