Как только тепло Эвана покидает меня, я просыпаюсь и тяну руку к его подушке. Легкий древесный аромат все еще витает в воздухе, и на миг мне кажется, что я все еще лежу в его объятиях.

Из ванной доносится шелест воды, значит, Эван встал раньше, чтобы привести себя в порядок, а я все еще лежу, растягивая сладкое ощущение нашей близости.

Воспоминания о том, как он чувственными пальцами скользил по моей коже, постепенно накрывают меня волной нежности. Не в силах противостоять им, я начинаю поглаживать живот и поднимаюсь до самой шеи, пока губы не касаются края ладони, напоминая о его поцелуях.

Это была самая потрясающая ночь в моей жизни!

Она разбудила во мне то, о чьем существовании я даже не догадывалась: страсть, раскованность и жажду новых ощущений! Похоже, именно они двигали мной все это время, чтобы вырваться наружу. Мучили, заставляли сомневаться в собственной жизни и в людях, окружающих меня.

Теперь рядом с Эваном я, наконец, могу выплеснуть этот ком и увидеть новую себя. Еще более свободную и уверенную, чем вчера. И я не собираюсь останавливаться! А хочу получить от жизни все, чего мне так долго не хватало!

А вот и он! Такой красивый и элегантный стоит на пороге спальни в светлом поло и шортах до колен. Я не могу отвести от него взгляд и, наверное, улыбаюсь, как дурочка. Но когда он садится рядом и томно смотрит своими светло-карими глазами, я чувствую, что мне жизненно необходимо прижаться к его груди.

На удивление, Эван стойко переносит объятия, и даже мои ноги, обхватившие его бедра, не нарушают его спокойствия, пока он сосредоточенно несет меня в ванную комнату. И только глубокое дыхание и взгляд, вскользь пробегающий по моей груди, выдают его напряжение.

Вскоре я оказываюсь в джакузи, полном душистой пены, лепестков роз и пиона, и должна радоваться его заботе. Но вместо этого мечтаю увидеть в глазах Эвана те же эмоции, что были вчера, потому что никак не могу насытиться ими!

Возможно, он чувствует это, поэтому спешит к машине и оставляет меня в этой огромной ванне, заставляя вновь почувствовать вкус одиночества.

Остановись, Вив! Нельзя все время провести в постели! — уговариваю я себя. — Эван имеет право на личное пространство. Пора остыть!

Чтобы изгнать жгучее желание близости, я делаю вдох и закрываю глаза. Стараюсь представить, что купаюсь в море или в горной реке, и тянусь к дисплею, чтобы включить музыку природы.

Комната сразу же наполняется звуками звенящего водопада, пения птиц и шелеста их крыльев. А мне наконец становится спокойнее, но лишь на пару минут, потому что новые мысли быстро заслоняют мое беззаботное счастье, превратив теплую воду в лед.

Мы с Эваном совсем не знаем друг друга, ведь нами движет только страсть! Похоть, вожделение, как их ни назови! Но что, если это все, на что мы способны, и когда они стихнут, останется только разочарование?

Нет, Вив! Какой серьезности ты хочешь спустя день? Не нагнетай и не веди себя, как истеричная девица! Наслаждайся моментом! Вы узнаете друг друга, когда придет время.

Я всегда была склонна к эскапизму, как и каждый писатель, и чтобы не погрузиться в себя еще больше, принимаюсь за свой внешний вид. Мою голову, смываю пену и почти вылетаю из джакузи, чтобы наспех высушить волосы и одеться.

В общем, пытаюсь хоть как-то успокоить мысли и автоматически превращаю себя в Барби.

Высокий хвост, немного туши на ресницах и бессовестно короткие шорты со светлым топом под накидкой в виде сетки. Я смотрю на себя в зеркало и понимаю, что стоило хотя бы немного включить голову. Но поздно! Потому что Эван уже за спиной, и на этот раз он не может сдержать чувств и почти набрасывается на меня, будто за это время успел сильно соскучиться.

Прижав меня к стене, одной ладонью он надежно удерживает мои руки над головой, а второй — играет с грудью, нарочно вытащив их из топа. Сетка скользит по ареолам и еще больше раззадоривает соски, а Эван при виде этого сильнее прижимается ко мне и упирается между ног вставшим членом.

Боже! Как же я хочу его сейчас! Это какое-то безумие! Неужели это в самом деле я?

Он снова подхватывает меня, а я обвиваю его талию ногами, едва выдерживая пульсирующее ощущение внизу живота, и четко понимаю — мы готовы к соитию…

Но что же будет после него? Все повторится вновь и вновь, пока мы не упадем от изнеможения? Но ведь я хочу не просто чувствовать Эвана внутри себя, а понимать! Знать, чего он хочет и как! Говорить с ним и обсуждать интересные темы! Любить, а не просто заниматься сексом!

Это желание распространяется по мне вместе с биением сердца и быстро избавляет от возбуждения. Так что мне удается сквозь страстный поцелуй протянуть: “А как же… завтрак?”.

После вопроса я ожидаю увидеть тот же хмурый взгляд, каким Эван скользил по мне после отказа заняться сексом в аэростате. Но он снова удивляет меня спокойной реакцией, будто думает о том же, что и я.

Пора остановиться!

По инерции он делает еще несколько поступательных движений бедрами и останавливается, а затем осторожно спускает меня и подводит к столу, отодвинув мой стул.

Меня всегда поражало то, с какой легкостью мужчины демонстрируют свой аппетит. Вот и Эван садится напротив и без стеснения вонзает вилку в порцию яичницы, а я стараюсь все порезать на мелкие кусочки, чтобы не выглядеть глупо в его глазах.

Наверное, он замечает мою скованность в таком, казалось бы, обычном моменте, и с улыбкой спрашивает:

— Неловко есть перед незнакомцем?

Я делю на три части и без того маленький тушеный кабачок и признаюсь:

— Немного.

— Я в курсе, что принцессы едят и даже иногда вынуждены спать. Хотя бы время от времени, — шутит он, хитро улыбаясь. — А почему ты остановилась, если не хочешь есть?

— Я не узнаю себя рядом с тобой, и решила, что так будет лучше, — отвечаю я, продолжая издеваться над своим завтраком.

— Значит, впереди много сюрпризов, — говорит Эван, поглаживая мою лодыжку своей ногой.

— По правде, я хотела поговорить с тобой о чем-нибудь, но никак не могу выбрать тему. С тех пор как мы вместе, мы только…

— Понятно, — с такой серьезностью отвечает Эван, будто его задевает это признание. — Моя личность не ограничивается сексом, который, на минутку, слышал весь этаж.

— Боже…

— Так что бы ты хотела узнать? — спрашивает он, сложив руки на груди.

— Я не провожу опрос или анкетирование, — язвлю я, — но хотела бы говорить с тобой чуть больше. Например, о том, как ты вырос, как попал в этот бизнес? Что ты делал все это время и были ли у тебя серьезные отношения…

— Судя по вопросам, я должен представить целое резюме, — тихо протягивает Эван, рассматривая комнату, но затем отодвигается вместе со стулом и начинает рассказ: — Ладно. Начнем с недостатков: я вырос на острове Коста-де-Пальма. Мы переехали туда с матерью из Мадрида, где ее заклеймила родня за раннюю беременность. Дальше голод. Безнадега. Нищета. И девять классов полного образования. К тому моменту матери не было в живых, но это неважно, ведь она не занималась моим воспитанием. Из достоинств: умение быстро налаживать контакты и отбитое чувство страха. После побега на материк всему пришлось учиться с нуля, но мне сильно помогли мои связи и уроки, полученные в детстве. И обобщение: ты сильно рискуешь, Вив, связываясь со мной. Это ты хотела услышать?

— Мне жаль, — отвечаю я, склонившись к нему, чтобы взять за руку, но Эван не реагирует на мой жест.

— Это не твоя вина, — твердо говорит он. — Мы не отвечаем за то, где родились и у кого. Но я тоже жалел раньше. А теперь нет. На Косте правды и искренности больше, чем здесь. И я там был другим.

— Я просто хотела лучше узнать тебя и все, — оправдываюсь я, не понимая, откуда взялась его непримиримая реакция. — Ведь только на чувствах и сексе не построить крепких отношений. Нужно что-то еще…

— Знаешь, я тоже раньше думал, что мне не нужны чувства. Что я и бизнес — моя жизнь, а женщины стоят рядом и закрывают потребности, — признается он и наконец кладет ладонь поверх моей руки. — А когда встретил тебя, понял: без них отношения будут договором. Как у вас с Уолдером. Рациональным и правильным. Зато будете болтать о великом и вершить судьбы миллионов, сидя в уютной гостиной.

Меня так задевают его слова о Максе, что я резко вытягиваю руку и откидываюсь на спинку стула, а Эван повторяет за мной, и сейчас мы похожи на двух надувшихся подростков.

— Так мне нужно вернуться к Уолдеру, потому что я хочу знать больше, чем ты говоришь мне? — нарочно спрашиваю я, чтобы задеть эго самоуверенного мачо.

Я не представляла, во что выльется это глупое желание!

Как только я произношу это, Эван с грохотом ставит стакан сока и начинает говорить на повышенных тонах.

На очень повышенных тонах!

— Я больше не буду повторять то, что уже сказал дважды! Прости, если ты ожидаешь от меня поступков влюбленного сопляка с признаниями в любви по каждому поводу! Но вот, что я скажу тебе, Вив! Нельзя узнать человека за день! Задай хоть сто вопросов! Это невозможно! Тем более, когда у него за спиной столько дерьма. Смотри на поступки, а не слова. Однажды ты узнаешь много всего обо мне и еще больше неприятного, но сейчас зачем все усложнять?

На минуту повисает пауза.

Я знаю, что Эван прав, а мое стремление вновь услышать заветные слова и уверения в верности — всего лишь каприз маленькой девочки. Поэтому я бросаю завтрак и подхожу к нему, виновато положив голову на плечо.

— Прости. Я беспокоюсь за нас, ведь все не так: сначала секс, потом узнавание.

Почувствовав мои руки на шее, Эван смягчается, целует меня в лоб и медленно поднимает голову, чтобы видеть мои глаза.

— Если тебя это успокоит, я не знал своего отца, но мать рассказывала про ее семью. Мой дед Артего женился на ее матери — Денизе спустя несколько дней и ни разу не пожалел. Ведь неважно, что правильно для всех, если этого хочешь ты. Это я и пытаюсь объяснить тебе. Я долго казался тем, кем не был, как и ты. И в этом мы, как никто, похожи. Сейчас важно, как у нас. И только. Ладно?

— Да, — отвечаю я, потупив взгляд.

— Ты поела? Можем идти? — спрашивает Эван, всматриваясь в мои глаза, что еще немного, и разразятся слезами от его неожиданной вспышки. — Вив, я прошу тебя…

— Все в порядке. Но я все же хотела бы знать…

— О чем?

— Если отец будет против нас… Что мы будем делать?

Эван крепко обнимает меня и честно отвечает:

— Не буду скрывать. Могут быть проблемы. Недопонимания и даже конфликты. Но решение в любом случае останется за тобой. Если захочешь уйти — скажи честно. Не прячься. Не разрушай все специально. А просто скажи. Договорились?

— Да. Ты самый лучший на свете, — я целую его, а он, не желая снова вызывать в нас яростное желание, в последний раз губами касается моих волос и произносит короткое: “Надеюсь”.