Как только дверь за спиной захлопывается, и я остаюсь наедине с собой, меня охватывает отчаяние. Не в силах сделать даже шаг, я бросаю сумку на пороге и медленно сползаю вниз, дрожа от нахлынувших слез. А следом тишину нарушают шаги Мэта, решившего осмотреть весь этаж, пока я борюсь с нарастающей тревогой.

Я знаю, что эта ночь будет самой тяжелой, и мне нужно просто пережить ее, пропустить через себя и попрощаться. Однажды тоска закончится, и я смогу спокойно думать об Эване, а пока рассыпаюсь на тысячи частей, чтобы вытащить ту, что случайно осталась после нашей встречи.

Его глаза, губы и руки по-прежнему со мной, и я больше не сопротивляюсь, а жадно впитываю воспоминания о каждой секунде нашей близости. Прокручиваю все, что было снова и снова, пока не оказываюсь на самом дне бессмысленной и непонятной обиды. И только поняв это, нахожу в себе силы подняться.

Никто не виноват! Ни Эван, ни отец, ни даже Тина! Только я, потому что захотела стать кем-то другим вместо того, чтобы быть счастливой на своем месте! И как капризная девчонка пустилась за мечтой стать свободной от условностей, которые надежно защищали мой мир от безразличия и похоти!

Наконец я осознала, что мой побег — это путь в темноту, которая сейчас заполняет дыру в моей груди и отчаянно рвется наружу.

Сделав немного шагов, я снова останавливаюсь и долго смотрю, как фары проезжающих машин на миг освещают блеклые стены. Как блики ламп проскальзывают сквозь щель под дверью и плывут по полу, теряясь в складках тяжелой портьеры. Слушаю шаги Мэта, стихающие на пороге, как только новый гость прибывает на этаж, и разговор горничных, проходящих мимо.

Я должна была довериться выбору Лекса! Тогда мне было бы не так трудно находиться в номере, предназначенном для двоих.

Каждая деталь в нем вопит о моем одиночестве: Эван мог быть рядом с тобой! И даже громкий протест разума бессильно пропускает эту мысль, совсем не замечая ее.

Чтобы наконец закончить эту битву, я уверенно иду в ванную, смахиваю лишнее полотенце в корзину, а следом — второй гигиенический набор.

Теперь хотя бы здесь я не чувствую себя покинутой, и раздевшись, залезаю в душевую кабину, чтоб смыть с лица липкие дорожки слез. Вместе с ними меня покидает и чарующий запах парфюма Эвана, и воспоминания тела об остром пульсирующем желании при одном только взгляде на него.

Оставь его в прошлом, Вив! Он наверняка уже забыл о тебе и проводит вечер в постели с какой-нибудь девицей! Ты знала, на что шла, когда соглашалась уехать с ним! Так будь сильной и следуй его примеру! Продолжи жить как ни в чем не бывало!

Спустя полчаса я чувствую себя такой уставшей, что не замечаю, как оказываюсь в кровати, и, свернувшись калачиком, утыкаюсь в подушку.

С волос бегут капли, а по ногам мурашки, но я не чувствую их, потому что нахожусь уже не здесь, а где-то на грани сна и яви, тайно мечтая, что, проснувшись, смогу без содрогания произнести его имя.

План Луиса сработал. Мерзавец говорил так уверенно, что даже я поверил бы ему, не то, что эти безмозглые громилы.

Конечно, Лекс попытался дозвониться Джону, но он не взял телефон, и тому пришлось пропустить нас в отель.

Чтобы не терять времени, я бросаю документы ошарашенной девушке за стойкой ресепшена и кричу, чтоб она направила все счета номера 413 ко мне, а заодно забронировала соседний на всякий случай. Я не уверен, что после всего Вив позволит мне остаться, так что приходится сочинять план на ходу, а заодно избавиться от окровавленной кофты.

Снимаю ее и швыряю в корзину для белья, оставленную горничной, а сам забегаю в лифт и тру шею от волнения.

До чего ты дожил, Миллер? Бегаешь за девчонкой, как какой-то сопляк! Ты знал, что так и будет, когда в первый раз увидел Вивьен, но возомнил из себя крутого парня без чувств и привязанностей! Вот и пожинаешь плоды раздутого эго! Если бы у тебя была хоть капля мозгов, а не вставший член в штанах, ты бы и на милю не подошел к ней! А теперь тебе конец, если не сможешь убедить ее остаться!

Как только двери лифта открываются, я, как ошпаренный, вылетаю в коридор, но, похоже, бегу от постоянных воплей в голове, о том, как жалко я сейчас выгляжу.

Плевать! Осталось около десятка ярдов до очередного препятствия, и вот я стою на пороге рядом с высоким парнем в черном.

— Дай пройти, — требую я. — Мне нужно поговорить с Вивьен.

Он продолжает стоять как вкопанный, пока за спиной не доносится возглас Лекса.

— Мэт. Пропусти, — уязвленно говорит тот и добавляет для большего напряжения: — Но если услышишь крик — стреляй, не задумываясь. Я разрешаю.

Да, это условие Лекса. Меня пристрелят, если Вив закричит. Так он надеется избавиться от меня, потому что наш разговор в любом случае пройдет на повышенных тонах.

Но зря старается. Я не отпущу ее! Даже если над башкой будет маячить дуло.

— Ставлю сотню, он вылетит через десять минут, — усмехается Мэт и отходит.

— Откуда такая уверенность? — грозно спрашиваю я.

— Не уверенность, а наблюдательность, — издевается он. — Мисс Нокс не в том настроении, чтобы говорить.

— Значит, я исправлю это, — отвечаю я и выхватываю из его руки магнитную карту от двери.

Мне самому сейчас очень хреново, но даже не представляю, что чувствует Вив! Конечно, я не сделал ничего фатального, если сверяться с моей системой координат, просто она “из другого теста” и точно восприняла наш разрыв острее.

Чтобы не испугать ее резким стуком, я тихо открываю дверь и захожу внутрь.

Вокруг темно, а Вив спит на кровати, обняв подушку, и дрожит, будто видит кошмар. Я же сажусь рядом и, прижавшись к ее горящему от слез лицу, сам начинаю дрожать, потому что вижу, как она страдает.

И это все я! Мог же поступить иначе и не сделал, придурок!

— Вив, — шепчу я на ухо, осторожно смахнув мокрые пряди с ее щеки.

— Эван? — спросонок спрашивает она, не веря в то, что я рядом.

— Ты не спишь, — продолжаю я.

В ответ она обхватывает мою шею и прижимается к ней носом, постоянно вдыхая мой запах, а я стараюсь терпеть, потому что она все время задевает синяк, оставшийся после драки.

Как же тяжело чувствовать ее слезы на коже… Они обижают меня, как кислота, и все время возвращают в момент, когда я сказал ей: “Прощай!”. А теперь вернулся, и даже после всего она не гонит меня, а постоянно повторяет мое имя, чтобы убедиться, что это все не сон.

— Не плачь, я здесь, — говорю я, не зная, что еще могу сделать в этой ситуации, а Вив наконец приходит в себя, но вместо поцелуя резко отскакивает.

— Как ты прошел мимо Мэта? — громко спрашивает она, запахнув халат. — И что это за кровь на футболке? Что с руками?

Я встаю и, убрав руки в карманы, чтобы не смущать ее, спокойно отвечаю:

— Спроси еще громче, и этот бугай с чистой совестью пристрелит меня.

— Что? — не понимает она.

— Это плата за вход сюда, — шучу я, но вижу, что Вив напрягается еще больше, и продолжаю: — Таков уговор. Если ты будешь кричать, то они прострелят мне башку. Так что у тебя есть шанс отомстить мне.

Это точно не то, что нужно ей. После моих слов она отходит к окну, но сразу же начинает говорить тише.

— Чья это кровь? — спрашивает она, отвернувшись.

— Эймса и еще парочки дружков. Он сболтнул лишнего, а те просто попали под руку. Давно нужно было сделать это, — я щурюсь от боли в шее. — Пройти сюда мне помог Луис.

— Зачем ты пришел?

Я не хочу кричать об этом на всю комнату, тем более что такие признания нужно говорить глаза в глаза, но, как только обхожу кровать и приближаюсь к Вивьен, она вырывается и отходит еще дальше.

— Ладно. Я здесь, чтобы попросить прощения, — говорю я и пытаюсь подобрать слова, но все, что на душе, само вываливается на поверхность: — Я не воспринимал наш роман всерьез, ведь все начиналось как игра…

Она продолжает смотреть в окно, и это режет меня, как перочинный нож.

— Да. Такие игры только для взрослых, но я нарушила договор и подумала…

— Я тоже думал, что я мастер в таких играх. Только для меня она закончилась не начавшись.

На секунду Вив поворачивает голову, но не верит мне, поэтому продолжает вести себя очень холодно.

— Эван, это плохая идея… — протягивает она.

Мне надоело говорить со спиной! Она должна видеть и чувствовать, что я всегда рядом.

Я резко подхожу, чтобы Вив не успела сбежать, и крепко прижимаю ее к себе. Сначала она сопротивляется и отводит взгляд, но быстро понимает, что я не шучу, и наконец смотрит мне в глаза.

— Тебе ведь так же плохо, как и мне. Я вижу. Просто… ты можешь показывать чувства, а я всю жизнь пытаюсь победить их. Но уже сутки ничего не могу сделать с атомными взрывами в башке.

— И чего ты хочешь? — вскрикивает она, но вспоминает о моем договоре с охраной и говорит спокойнее: — Продолжить то, что закончится через два дня?

Склоняюсь к ее лицу, обжигаясь ее частым дыханием, и на ухо прошу так честно и открыто, как только могу:

— Будь моей, Вив. Только моей. И я клянусь, все это не повторится. Мы проведем эти дни вместе, а потом уедем подальше отсюда. Я завяжу с вечеринками, начну новый бизнес, налажу отношения с твоим отцом…

— Эван, — протягивает она и снова отворачивается.

— Я не отдам тебя ни одному холеному ублюдку. Слышишь? — предупреждаю я, покрывая ее лицо поцелуями. — Никто больше не коснется тебя и даже не подойдет, потому что я буду рядом. Я всегда буду рядом…

Вижу, что мое признание трогает ее за душу и развеивает напряжение, витающее в воздухе, но она все равно сопротивляется и старается сменить тему.

— Тебе нужно обработать руки, — говорит Вив, рассматривая ссадины и запекшуюся кровь на костяшках.

— К черту их! — вспыхиваю я и прошу: — Скажи, что ты чувствуешь, Вив. Просто скажи…

— Я думаю… что совсем не знаю человека, с которым была все это время, — честно отвечает она. — И нам придется начать все заново. Научиться говорить правду и доверять. Только так.

— Ты права. Мы начали не с того, — соглашаюсь и отпускаю ее. — Прошу только об одном. Не отстраняйся, как в этих слезливых романах. Мы уже перешли черту, когда можно было бы вернуться к утренним “смс” за кофе и разговорам о детстве. Сделав три шага вперед, нельзя отступить на два и сказать, что все в порядке. Так что, если ты ждешь, что мы как школьники будет прятаться друг от друга — ошибаешься.

— И как же это будет?

— Мы как взрослые люди продолжим с того места, откуда начали. Без обид и истерик. Здесь и сейчас. Поверь, у меня тоже в голове бардак и меня изводили такие же сомнения, но пора остановиться и просто довериться друг другу. А еще прекратить врать.

— Что ты хочешь услышать? — спрашивает она, и ее голос опять начинает дрожать.

— Правду. Мы влюблены друг в друга до чертиков! И я готов к этому. А ты?

— Не знаю, — врет она, явно, чтобы помучить меня.

— Хорошо. Я не буду давить. В любом случае, я знаю ответ, и завтра мы отправимся на Косту, — предупреждаю и включаю прикроватную лампу, чтобы прекратить говорить в темноте. — У меня есть дело там.

— Что за дело? — интересуется она, стараясь прикрыть волосами покрасневшие от слез щеки.

Я говорю еще строже, чтобы сразу оборвать любые расспросы об этом:

— Тебе не нужно знать. Оно касается только нас с Джоном. Кстати. Я снял соседний номер, если ты захочешь, чтобы я ушел.

— Нет, — тихо отвечает Вив, берет меня за руки и ведет в ванную, постоянно спрашивая не больно ли мне.

Это выглядит очень мило. Никто никогда не заботился обо мне с такой нежностью, как это делает она.

— Прими душ, а потом я обработаю руки. У меня есть аптечка с собой.

— Как скажешь, — соглашаюсь я, расслабившись, но не проходит и минуты, как меня простреливает острое напряжение.

Оно появляется, когда Вив стягивает с меня футболку, чтобы помочь.

Боже, как же я хочу ее! Особенно, когда знаю, чтоб под этим тонким халатом ничего нет. Еще немного и меня разорвет, но нужно держаться! Прямо сейчас не время для этого. Пока не время.

— А что с твоей одеждой?

— Есть немного в машине. Этой уже не помочь, — отвечаю и выбрасываю футболку в ведро, заметив там набор для душа и второй халат.

— А в чем ты будешь сейчас? — стеснительно спрашивает она.

— Сейчас мне хватит одного полотенца, — говорю и медленно снимаю штаны вместе с боксерами.

И, конечно, твердый, как скала, член, сразу же выдает мое дикое возбуждение.

К ее щекам приливает кровь. Вив старается не показывать желание, которое растекается по ней, как капли по обнаженному телу, но я не хочу опять все испортить и уверенно захожу в душ. А она бросает на меня растерянный взгляд и быстро выходит.

Нет, детка. Теперь ты со мной, а значит, я сделаю все, чтоб ты запомнила эту ночь.