РАЙКЕР

Мне не следовало смотреть.

Экран отбрасывал тусклое свечение в темноте, зернистое черно-белое изображение мерцало в такт тихому ритму ее дыхания. Изабель свернулась калачиком на боку, подложив одну руку под щеку, а другую легко положив на живот. Она лежала такая мягкая и совершенно ни о чем не подозревающая. Светлые простыни запутались в ее ногах, а бретелька майки соскользнула с плеча, обнажая гладкую кожу в свете прикроватной лампы, которую она оставила включенной.

Она спала со включенным светом.

От этого факта в моей груди что-то болезненно сжалось.

Эта камера была одной из трех, которые я установил днем, спрятав в таких местах, где ей и в голову бы не пришло искать. Не потому, что я хотел вторгнуться в ее личную жизнь. И не потому, что хотел видеть ее такой — уязвимой, дышащей медленными, ровными вдохами, с приоткрытыми губами, словно она смотрела какой-то сон, прежде чем перевернуться на бок.

Нет. Дело было не в желании.

Это была моя работа.

Именно это я говорил себе, делая очередной медленный глоток виски. Уилл доверил мне ее безопасность. Он попросил меня вмешаться, проследить за всем, пока он будет за границей, и я не относился к такой ответственности легкомысленно. Если с ней что-то случится, вина полностью ляжет на меня.

Но не поэтому я продолжал смотреть.

Я откинулся на спинку стула, медленно выдыхая и проводя рукой по челюсти. Кадры на экране переключались между разными ракурсами: входная дверь, пожарная лестница за окном ее спальни, небольшая прихожая, куда она каждый вечер после работы бросала ключи. Везде было чисто и тихо, никаких угроз — как и никаких оправданий, чтобы продолжать смотреть.

И все же я смотрел.

Мне следовало выключить монитор. Следовало закрыть ноутбук, допить виски и наконец-то поспать. Но чем дольше я сидел там, тем сложнее было отвести взгляд.

Она пошевелилась, и простыни зашуршали. Одна нога скользнула глубже под одеяло, а ее тело сжалось, словно она пыталась защитить что-то хрупкое внутри себя. Мне стало интересно, снятся ли ей до сих пор кошмары.

Однажды Уилл упоминал о них — что-то о том, что смерть их отца ударила по ней гораздо сильнее, чем она показывала. Я не задавал вопросов. Это было не мое дело.

И до сих пор таковым не являлось.

Я с шумом выдохнул через нос, с тихим стуком поставив стакан на стол. Это было плохо. Я годами держал дистанцию, позволяя ей существовать лишь на периферии моего сознания. Просто младшая сестра Уилла. Девочка с острым язычком и мягкими чертами. Та, кому не было места в моем мире.

Та, кого я не должен был замечать.

Но я заметил ее в Доминион-холле. Я заметил то, как она смотрела на меня снизу вверх, вызывающе вздернув подбородок, даже когда ее пальцы дрожали, сжимая ножку бокала с вином. Я заметил, как она расправляла плечи, когда нервничала, и как держалась, словно ей нужно было что-то доказать.

И вот теперь я нарушал свои собственные чертовы правила.

Движение возле ее прикроватной тумбочки привлекло мое внимание. Ее телефон загорелся, тихо вибрируя на дереве. Она пошевелилась, пробормотала что-то невнятное, но не проснулась. Экран снова погас, погрузив комнату обратно в тени.

Я взглянул на время.

2:47 ночи.

Кто, блядь, звонил ей в такой час?

На моей челюсти дернулся мускул, когда я потянулся за своим телефоном, уже загружая журналы системы безопасности ее квартиры. Никаких посетителей и никакой необычной активности. Но это ничего не значило.

Я быстро набрал сообщение своему контакту в телефонной компании.

Узнай, кто звонил Изабель в 2:47 ночи. Пришли мне отчет.

Я не любил неизвестные переменные. И мне чертовски не нравилась мысль о том, что кто-то пробирается в ее жизнь, пока она ничего не подозревает, обходя ее защиту в тот момент, когда она думает, что находится в безопасности.

Я снова подался вперед, уперев локти в колени, и мой взгляд приковался к экрану.

Уилл никогда не простит меня, если я позволю чему-то с ней случиться.

Именно по этой причине я смотрел. И только по этой.

Я заставлял себя в это верить.

Но в глубине души я знал правду.

Я не просто охранял ее.

Я забирал ее себе.

И однажды она тоже это поймет.

К тому времени, как она вышла из своего здания, я уже ждал.

Утренний воздух был пропитан той чарльстонской влажностью, которая липнет к коже еще до того, как солнце успевает толком взойти. Изабель ступила на тротуар, ее волосы были еще влажными после душа, а сумка висела на одном плече, пока она рылась в ней в поисках чего-то — возможно, ключей или наушников, чтобы отгородиться от всего мира.

Сначала она меня не заметила.

В этом-то и была ее проблема. Она думала, что осторожна и внимательна. Но она смотрела не туда, куда нужно.

Пока что.

Я сделал медленный глоток кофе, ожидая, когда до нее дойдет.

Три шага. Четыре.

А затем она увидела меня.

Она резко остановилась, ее пальцы крепче сжали ремешок сумки. — Ты серьезно?

Я ухмыльнулся, протягивая ей второй стаканчик кофе. — Ты пьешь черный, верно?

Она уставилась на меня так, будто я только что признался в том, что читал ее личный дневник. — Откуда ты это знаешь?

Я пожал плечами. — Я много чего знаю.

Она не сдвинулась с места. Я видел, как в ее глазах зарождается спор, но там было и что-то еще — что-то мерцающее на грани между раздражением и любопытством.

Наконец, она фыркнула и выхватила стаканчик из моей руки. — Тебе не нужно нянчиться со мной, Дейн.

— Я не нянчусь, — ответил я, поравнявшись с ней, когда она зашагала вперед. — Просто хочу убедиться, что ты доберешься до работы целой и невредимой.

Она бросила на меня взгляд поверх края стаканчика. — Я вполне уверена, что справлялась с этим и до твоего появления.

Я издал низкий звук, слегка наклонив голову и изучая ее. — Да? И сколько раз ты выходила из этого здания, даже не проверив, кто находится снаружи?

Ее шаги сбились. Совсем чуть-чуть — на долю секунды — но я это заметил.

— Господи, — пробормотала она, прижимая пальцы к вискам. — Ты невыносим.

Я усмехнулся. — Это не отрицание.

Она раздраженно выдохнула, но продолжила идти. Мне нравилось, как она держалась, когда злилась — вздернутый подбородок, напряженные плечи, слишком быстрый шаг, словно она думала, что сможет от меня убежать.

Но она не могла.

Я позволил тишине повисеть несколько секунд, а затем спросил: — Почему отель?

Ее брови сошлись на переносице. — Что?

— Работа, — пояснил я, взглянув на нее. — Ты училась на факультете гостиничного бизнеса, это я понимаю. Но отель? Не самое лучшее место для работы молодой девушки.

Она фыркнула. — Что это должно означать?

Я сохранил нейтральное выражение лица. — Поздние смены. Пьяные постояльцы. Стойка регистрации без реальной охраны. Ты работаешь в одном из самых крупных отелей Чарльстона, а значит, через него проходит огромное количество людей. Ты когда-нибудь задумывалась о том, с какими типами сталкиваешься ежедневно?

Она сильнее сжала стаканчик с кофе. — Вау, спасибо за прозрение. А я-то думала, что работаю в Диснейленде.

Я спрятал ухмылку за очередным глотком кофе. — Я серьезно, Изабель.

— Я тоже, — огрызнулась она. — Ты ведешь себя так, будто я нахожусь в постоянной опасности только потому, что у меня есть работа. Ты в курсе, что люди каждый день работают в отелях, и их не похищают на ровном месте?

Я не стал отвечать сразу, позволив тяжести моего молчания повиснуть между нами.

Она выдохнула, качая головой. — Боже, ты параноик.

Я пожал плечами. — Мне платят за паранойю.

Тогда она повернулась ко мне, ее взгляд стал острым, словно она искала что-то скрытое под поверхностью. — А как насчет того времени, когда тебе не платят? Все еще параноик?

Уголок моего рта пополз вверх. — Называй это привычкой.

Она закатила глаза, но я заметил, как ее пальцы слегка сжались на стаканчике. Как будто она обдумывала мои слова и впервые, возможно, действительно прислушивалась.

— Мне нравится моя работа, — наконец тихо сказала она.

Я кивнул. — Не сомневаюсь.

Ее взгляд снова метнулся ко мне. — И никаких язвительных комментариев?

Я ухмыльнулся. — А тебе бы этого хотелось?

Она издала раздраженный звук, ускоряя шаг. — Невероятно.

Я без труда последовал за ней, легко поддерживая ее темп. — Ты никогда не думала заняться чем-то другим?

Она коротко рассмеялась. — О, конечно. Дай-ка я просто уволюсь со своей совершенно стабильной работы, потому что какой-то парень решил, что это для меня слишком опасно.

— Не какой-то парень, — низким голосом произнес я. — А я.

Это сбило ее с толку. Я увидел, как у нее перехватило дыхание, как она быстро отвела взгляд, сосредоточившись на тротуаре, а не на мне. Она не привыкла, чтобы мужчины разговаривали с ней в таком тоне — безапелляционно, уверенно, так, будто решение уже принято, нравится ей это или нет.

Но она быстро взяла себя в руки.

— Боже, — пробормотала она себе под нос. — Ты просто худший.

Я ухмыльнулся. — И тем не менее, мы здесь.

Ей нечего было на это ответить.

Улицы сливались в сплошное пятно, пока мы шли, а город вокруг нас просыпался. Несколько уличных торговцев раскладывали свой товар, и аромат свежего хлеба и крепкого кофе вплетался в ранний утренний воздух. У Чарльстона был свой собственный ритм, который двигался в ином темпе, чем остальной мир.

Изабель едва ли что-то из этого замечала.

Она была слишком занята тем, что злилась на меня.

Я неторопливо наблюдал за ней на ходу, отмечая каждую реакцию, каждую вспышку эмоций на ее лице. Она за словом в карман не лезла, быстро огрызалась, но она еще не поняла одной вещи — мне это нравилось.

Мне нравилось, что она не боится дать отпор.

Что она не боится меня.

Хотя должна бы.

Здание отеля показалось в поле зрения еще до того, как она осознала, как далеко мы зашли. Я увидел тот самый момент, когда до нее дошло — ее взгляд метнулся к входу, затем обратно ко мне, и губы слегка приоткрылись.

Она почти не помнила, как оказалась здесь.

Именно в этом я был хорош.

Она медленно повернулась ко мне, ее лицо стало настороженным. — Ты что...

Я изогнул бровь. — Проводил тебя на работу?

Ее челюсть напряглась. — Заставил меня прийти сюда так, что я даже этого не заметила?

Я усмехнулся. — Это одно и то же.

Она прищурилась. — Это...

— Опасно? — подсказал я.

Она резко выдохнула. — Раздражающе.

Я тихо рассмеялся, слегка отступая назад и давая ей пространство. — Иди на работу, Изабель.

Она не сдвинулась с места сразу. Просто смотрела на меня, плотно сжав губы, словно боролась с желанием сказать то, чего не следовало.

Я слегка наклонился к ней, понизив голос. — Поговорим позже.

Она закатила глаза, но я не упустил того, как ее дыхание слегка прервалось, прежде чем она развернулась и зашагала к входу.

Я смотрел ей вслед.

Мне следовало уйти. Следовало повернуться и пойти в другую сторону.

Но я этого не сделал.

Я стоял там, попивая кофе и наблюдая, как она скрывается в здании.

И я ждал.

Потому что в этом я тоже был хорош.