ИЗАБЕЛЬ

Внедорожник тихо и размеренно гудел подо мной, но это ничуть не помогало унять бурю, бушевавшую в моей груди. Я сидела на заднем сиденье, нервно покачивая ногой и сжимая пальцы, пока смотрела сквозь тонированное стекло на улицы Фолли-Бич.

Где-то там Райкер шел прямиком навстречу опасности.

Конечно, я знала, что он солдат, знала, что он уже сталкивался со смертью. Он был выкован в огне, закален войной и создан для того, чтобы выносить то, что большинство людей не смогли бы.

Но это было до того, как я узнала его. До того, как почувствовала жар его кожи на своей. До того, как выучила наизусть, как у него перехватывает дыхание, когда я целую его живот. До того, как запускала пальцы в его волосы, притягивала ближе и шептала его имя прямо в губы, словно молитву.

До того, как он сделал меня своей.

До того, как я сделала его своим.

Теперь это было не просто абстрактным пониманием того, что он ведет опасную жизнь. Теперь это стало личным.

И каждая секунда, проведенная в неведении о том, жив ли он, вонзалась в мои ребра, как лезвие.

А Уилл... Боже, Уилл. Мой брат, мой защитник, единственная семья, которая у меня осталась. Он тоже был там, в плену какого-то неведомого ада, во власти людей, которые уже доказали, что им чуждо милосердие. Я даже не знала, дышит ли он. Не знала, что они с ним сделали.

Эта неизвестность была невыносимой.

Но с Райкером? С Райкером все было совершенно иначе.

Я сжала руки в кулаки на коленях, впиваясь ногтями в ладони. Я никогда ни к кому не испытывала ничего подобного — ни к Уиллу, ни к бывшим парням, даже к папе, хотя в детстве он был для меня всем.

Это было другим.

Это была любовь.

Осознание ударило меня с силой товарного поезда, выбив воздух из легких.

Я любила его.

Яростно. Отчаянно. Без всякой логики и сомнений.

Я любила Райкера Дейна.

И если он не выберется из этого живым — если они оба не выберутся, — я не представляла, как смогу это пережить.

— Я люблю Райкера Дейна, — произнесла я вслух, словно эти слова могли сделать это правдой. И, наверное, сделали.

Я никогда раньше не знала такой любви.

Это была не та ровная, заземляющая любовь, которую я испытывала к отцу — та, что укутывала, словно теплое пальто. И не та сильная, непоколебимая любовь к Уиллу, построенная на детских воспоминаниях, ночных разговорах и связи, которая возникает только у тех, кто вместе пережил потерю.

Это было нечто иное.

Это было всепоглощающим.

Это было сырым и безжалостным чувством, которое пустило во мне корни без моего разрешения, растеклось по венам и оплело ребра, словно всегда было там, просто ожидая, когда я это замечу.

Это была та любовь, от которой все внутри ныло. Та, от которой замирал пульс при одной мысли о нем, а каждое прикосновение казалось ударом тока.

Это была та любовь, которая меня до смерти пугала.

Потому что это означало, что если я потеряю его, я не просто буду горевать. Я сломаюсь.

Двое мужчин, которым Райкер поручил охранять меня, сидели спереди; их внимание было разделено между дорогой и непрерывным потоком радиопереговоров, бормочущих в их наушниках. Они почти не разговаривали, лишь изредка обменивались короткими, отрывистыми обновлениями.

— Разведчик (Scout) добрался до пирса.

Я моргнула, оторвав взгляд от окна.

— Кто такой Разведчик?

Водитель бросил на меня взгляд в зеркало заднего вида.

— Райкер.

В груди что-то сжалось.

— Это его позывной?

Короткий кивок.

— Уже много лет.

Ну конечно.

Это ему подходило. Разведчик идет первым. Оценивает опасность. Прокладывает путь остальным. Берет на себя те риски, на которые никто другой не готов.

Лидер. Защитник.

Тяжесть этого осознания осела глубоко в моих костях. Он был там совершенно один, шел навстречу неизвестности, а я застряла в этом внедорожнике — абсолютно бесполезная, просто ожидая.

Я едва различала потрескивающие в их наушниках голоса, но улавливала обрывки: коды, координаты, быстрые подтверждения, произносимые на той заученной стенографии, которую понимали только такие люди, как они.

Ком в желудке становился все больше.

Должно быть, именно так чувствуют себя люди, когда застряли в машине, летящей к обрыву, и бессильны остановить неизбежное падение. Когда стоят в океане и смотрят на гигантскую волну, надвигающуюся с горизонта, понимая, что бежать некуда. Когда сидят пристегнутыми в падающем самолете, и мир выходит из-под их контроля.

Это был особый вид ужаса — тот, что железной хваткой сдавливал грудь и отказывался отпускать. Тот, от которого тело рвалось бежать, даже когда бежать было некуда и сделать ничего нельзя было. Тот, что оставлял тебя замороженной в пространстве между надеждой и кошмаром в ожидании удара.

И сейчас у этого удара было имя.

Райкер.

Уилл.

Они оба были где-то там, а я сидела здесь — абсолютно беспомощная, в ожидании.

И тут зазвонил мой телефон.

Резкий звук заставил меня вздрогнуть, и сердце забилось о ребра. Я вытащила его из кармана и уставилась на экран, в то время как мой пульс бешено колотился.

Неизвестный номер.

Я замялась.

Наверное, ничего важного. Телемаркетолог. Ошиблись номером. У меня сейчас не было на это времени...

Но внутреннее чутье подсказывало мне ответить.

Я провела пальцем по экрану.

— Алло?

Повисла пауза, затем мужчина прочистил горло.

— Э-э, да. Здравствуйте. Прозвучит странно, но я работаю в компании по прокату автомобилей возле аэропорта.

Я крепче сжала телефон.

— И что?

Он замялся.

— Пару дней назад пришел один парень и заранее оплатил аренду машины. Сказал, что, возможно, не сможет вернуть ее сам, и попросил позвонить по этому номеру, если от него не будет вестей в течение сорока восьми часов.

Мой желудок рухнул вниз.

Я сглотнула.

— Как его звали?

— Имя не оставил, — признался мужчина. — Расплатился наличными, вопросов не задавал. Просто велел передать сообщение, если он не объявится.

Воздух в легких стал острым и спертым.

— Какое сообщение?

На другом конце послышалось шуршание, будто он перебирал бумаги.

А затем...

— Отдел 77.

Я моргнула.

— Что? Что это значит — Отдел 77?

— Это то, что он сказал, мэм. Я понятия не имею.

Эти слова ничего для меня не значили. Это мог быть адрес, правительственный код или фраза на иностранном языке — я не знала.

— Вы уверены?

— Абсолютно.

Я приоткрыла губы, собираясь спросить что-то еще, когда парень за рулем резко повернулся, и его взгляд впился в меня, как лазер.

— Что ты только что сказала? — его голос был резким, разрезая воздух, как нож.

Я моргнула.

— Я... я не знаю. Какой-то парень только что позвонил и велел передать сообщение.

Парень на пассажирском сиденье напрягся.

— Повтори.

Я сглотнула; волоски на затылке встали дыбом.

— Отдел 77.

Атмосфера в машине мгновенно изменилась.

Водитель потянулся к рации, нажав кнопку на жилете.

— Повтори еще раз?

Я переводила взгляд с одного на другого, и грудь сдавило.

— Отдел 77.

Тишина.

А затем — разверзся настоящий ад.

Рации взорвались резким треском помех, за которым последовал шквал кричащих голосов.

— Она только что сказала «Отдел 77»?

— Немедленно, блядь, подтвердите это!

— Разведчик, прием!

Парни спереди даже не успели осознать происходящее, как...

БУМ.

Взрыв разорвал ночную тишину оглушительным ревом, пустив ударную волну по внедорожнику; окна задрожали, а вся машина затряслась, как игрушка в руках гиганта.

Крик застрял у меня в горле, когда нас ударило этой силой, и воздух завибрировал от первобытной, неумолимой мощи.

Мне даже не нужно было смотреть. Я знала, откуда это исходило.

Пирс.

Сквозь лобовое стекло я увидела это — вспыхнуло пламя, поглощая деревянную конструкцию и взмывая в небо оранжево-красным инферно. Воздух наполнился густым дымом, а едкий запах горящего дерева и бензина проник в машину и в мои легкие.

Люди кричали и бежали прочь. Их силуэты метались на фоне огня и разрушений.

Мое сердце остановилось.

Райкер.

Райкер был на этом пирсе.

— О, боже мой, — выдавила я, лихорадочно дергая ручку дверцы. — Мы должны...

Водитель уже переключил передачу, и его лицо было похоже на каменную маску.

— Держись.

Шины взвизгнули по асфальту, когда мы рванули вперед; эхо от взрыва все еще звенело у меня в ушах.

Я едва могла дышать. И почти не могла соображать.

Потому что Райкер был прямо там.