— Эрин, ты опоздала, — прорычал Ганнер.

Эрин от удивления вскочила со стула, пролив кофе на себя и свой компьютер. Ганнер громко застонал, заставив многих других агентов оглянуться.

Она безуспешно вытирала жидкость, бормоча извинения. Закатив глаза, Ганнер убрал её руки и начал сам вытирать кофе. Он наклонился над ней в крошечной кабинке, притеснил к стулу и прижался своим твёрдым телом к её. Он старательно вычистил всё до последней капли из её компьютера, а затем начал промокать её одежду; только когда он скользнул по её груди, и Эрин издала стон, Ганнер остановился. Ей показалось, или на его щеках появилась лёгкая розовая россыпь?

Ганнер прочистил горло и встал, возвышаясь над ней, совершенно не обращая внимания на заинтересованные взгляды всех остальных в офисе.

— Чтобы было ясно, если ты сломала свой компьютер, тебе придётся за него заплатить.

— Прости, ты меня напугал.

«Чего он ожидал?» Он практически подкрался к ней и крикнул на неё! Ему просто повезло, что содержимое её чашки не попало на него.

— Да, похоже, я выработал привычку, — пробормотал он. — Ты опоздала.

— Я…

— Подожди с объяснениями, Директор хочет нас видеть, ему и объяснишь.

Блин. Как раз то, что ей было нужно — встреча с начальником босса с очень неприличным коричневым пятном. Хуже того, на ней была белая рубашка, и влажность заставляла её прилипать к ней, демонстрируя изгибы груди и форму бюстгальтера.

— У меня есть время снять рубашку?

Ганнер глубоко вздохнул, и его глаза слегка расширились.

Эрин съёжилась поняв, что сказала.

— Я имею в виду, у меня есть время переодеться?

— Нет, он хотел видеть тебя в девять утра. Сейчас половина первого; нам лучше пойти. Ты видела только милую сторону Директора; ты не захочешь увидеть его с другой стороны.

Не дожидаясь её, Ганнер зашагал прочь, бросив её плестись за ним, избегая хихиканья своих товарищей по команде. Она тяжело дышала и пыхтела, когда догнала его. «Ага, он мог бы хотя бы немного помедленнее идти для неё». У неё короткие ножки! Очевидно, то краткое беспокойство, которое он ей выразил накануне вечером, было случайностью; теперь он пытался оправдать своё прозвище БПБ.

Эрин это раздражало, но, что ещё хуже, это никак не подавляло её влечение к нему. И это её очень раздражало. Обычно она ненавидела командующих и властных людей, считая их устрашающими и грубыми. Но, в данном случае, от этого Ганнер стал ещё жарче.

Ух, может, переезд в Лос-Лобос был плохой идеей. Разве ей не было бы лучше в своём маленьком бесполом пузыре в Плайя-Лунар?

* * *

Ганнер слушал, как Эрин рассказывала Директору причину своего опоздания. Директор был зол? Нет, во всяком случае, Эрин произвела на него впечатление. «Отлично».

Эрин дала несколько обещаний призраку их жертвы, Хильде, и провела раннее утро в гостях у семьи Хильды, чтобы передать кое-какие сообщения. Ожидаемо. Она не могла просто выспаться или сходить на маникюр, как нормальная женщина. Нет, ей пришлось сделать что-то самоотверженное и доброе, чтобы он захотел её ещё больше. Эрин не волновало его желание к ней!

Вчера вечером, пообещав себе оставить её в покое, Ганнер вышел из бара на пробежку — как его белый медведь. Проклятый зверь воспользовался преимуществом и побежал к квартире Эрин. Они провели ночь, наблюдая за её окном. Было мучительно находиться так близко к ней, но на самом деле не быть с ней. Но в то же время это несколько успокаивало, зная, что, пока он был там, она в безопасности.

Он придумал другое решение своей проблемы. Если Директор сочтёт её непригодной для работы на местах, ей придётся остаться в офисе и работать консультантом. Тогда они могли быть вместе. Это было бы идеальным решением. Конечно, он не ожидал, что Эрин выйдет добровольцем для выполнения служебных обязанностей, поэтому он должен был быть тем, кто убедит Директора, что она не в форме и не способна. Он нашёл эту часть плана очень неприятной, но необходимой. Он думал, что выиграл, когда Эрин опоздала, но, к сожалению, нет. Ей просто нужно было найти другой способ доказать, насколько она прекрасна. Это сводило с ума.

Тем временем Ганнер решил быть по отношению к ней вспыльчивым придурком — ну, бредовым засранцем. Если бы он мог создать между ними некоторое расстояние, ему было бы проще не прижимать её к стене и не осыпать поцелуями. Он многократно воспроизводил этот сценарий в своей голове. Это также могло помочь уменьшить возбуждение, которое он видел в её больших карих глазах каждый раз, когда она смотрела на него. Да, он не был слепым или проклятым отсутствием обоняния — он знал, что она хочет его. Просто стало труднее держаться подальше.

В это утро он почти полностью потерял сознание. Очищая её пролитый напиток, он почти потерял контроль и ласкал её. Своевременный стон от неё определённо был тревожным звонком. Ему просто хотелось, чтобы теперь у него не было такого хорошего обзора её груди; промокшая рубашка Эрин не оставляла много места для воображения, что также означало, что никому из других мужчин в здании тоже не приходилось использовать своё воображение. Его медведь не был счастливым зверем.

После того, как Директор закончил с ней, в основном поздравляя с хорошо выполненной работой и почти не отчитывая её за оплошность с пистолетом, Ганнер повёл её обратно вниз.

Удовлетворённая улыбка Эрин при словах Директора осветила все её лицо, заставив её сиять. Ганнер почувствовал, как его сердце смягчается, и его защита начала ослабевать, когда она улыбнулась ему, сияя глазами. Что бы он ни отдал, чтобы заставить её выглядеть так.

Это чувство длилось недолго. Вернувшись в свой офис, они прошли мимо Диаса, перевёртыша-ягуара и лидера команды «Бета». Он склонил голову к Ганнеру, но его глаза были прикованы к груди Эрин. Грёбаный кот практически пускал слюни.

Этого было достаточно, чтобы у Ганнера было плохое настроение на весь оставшийся день.

* * *

Эрин села на барный стул и пощипала кожу на руке. «Ладно, выпьем с товарищами по команде», — она может это сделать. Всё, что ей нужно делать, это молчать, присоединиться к смеху и не говорить ничего, что можно было бы рассматривать как глупость. Кроме того, было бы очень полезно, если бы у неё не было привидений или видений.

Ганнер с интересом посмотрел на неё, наблюдая, как она натягивает кожу, но ничего не сказал. Не то чтобы она была против, если бы он это сделал; это был всего лишь небольшой механизм, с которым она справлялась, когда нервничала. Хотя, вероятно, было плохой идеей признаться хищнику в том, что нервничает.

Эрин ёрзала в своей слишком тесной футболке. Она позаимствовала её у Эйвери, и та, несомненно, великолепно смотрелась на гибкой львице, а Эрин делала похожей на фаршированную сосиску. А может, это было только её мнение. Она не привыкла носить тесную одежду. Больше никто ничего не сказал. Фактически, она поймала пару агентов-мужчин, задумчиво наблюдающих за ней. К сожалению, на Ганнера это, похоже, не подействовало. Он весь день был бесконечно ворчливым.

В первую очередь, она провела весь день, заполняя пачку документов о том, что произошло накануне. Затем Джесси настояла на том, чтобы провести Эрин экскурсию по её месту работы. Оно состояло из довольно большого офиса, в котором находилось множество компьютеров и различного электронного оборудования, к которому Эрин не смела прикасаться. Это был небольшой тур, но Джесси была болтливой, дружелюбной и, казалось, наслаждалась её обществом. В течение дня они в основном сплетничали о других агентах в здании. Джесси, казалось, знала всё обо всех, в частности, кто с кем спал, кто тайно встречался и так далее.

Эрин пришлось скрыть своё огорчение, узнав о том, что Ганнер спал с дерзкой тигрицей-перевёртышем. Той самой, которая в её первый день была менее чем радушна. Та самая, которая оказалась ростом около шести футов, подтянутой, рыжеволосой и офигительно красивой. Да, она была именно той женщиной, которая подошла бы Ганнеру. Эрин ненавидела её из принципа.

Тем не менее, даже если её детские фантазии о сексуальном начальнике вряд ли сбудутся, по крайней мере, у неё была подруга в лице Джесси. Этого у неё никогда не было в Плайя-Лунар. Они даже мимолётно сговорились как-нибудь сходить пообедать и пройтись по магазинам. Это дало ей ощущение тепла прямо внизу живота.

Тем не менее, помимо удовольствия от времени с Джесси, Эйвери сообщила ей, что она должна продолжить обучение владению огнестрельным оружием и рукопашному бою. При мысли об этом у Эрин пересохло в горле и вспотели ладони, но, по крайней мере, могло быть и хуже. Обучение рукопашному бою будет с Эйвери, а стрельба — с Уэйном. Эйвери была откровенна, но дружелюбна, и Уэйн, казалось, смягчился по отношению к ней. Каттер едва мог её выносить. Мысль о том, что он учит её чему-либо, испугала Эрин до чёртиков. Что было странно; Ганнер намного больше и сильнее его, и всё же, даже когда он кричал и бил стены, она не боялась. Конечно, он заставил её подпрыгнуть — парень двигался, как проклятый кот, — но она всегда чувствовала себя с ним в безопасности.

В этот момент Эрин старалась не смотреть на Каттера; волк-перевёртыш только усмехнулся, когда поймал её взгляд.

Джесси барабанила руками по столу. Она была такой бодрой; она выглядела так, как будто собиралась переодеться и начать бегать в поисках жёлудя. Эрин подавила хихиканье, когда представила, как Джесси превращается в саблезубую белку, похожую на существо из фильмов «Ледниковый период».

— Итак, Эрин, вот и твой второй рабочий день. Ты прожила целый день, и никто не пытался тебя задушить — респект!

Эрин покраснела, когда все, кроме Ганнера, захихикали.

— Да, день ещё не закончился.

— Так держать! — засмеялась Эйвери. — Итак, Каттер, как дела с медсестрой Люси?

Каттер недовольно хмыкнул.

— Ничего.

Уэйн ухмыльнулся.

— Она говорит совсем другое.

Волк-перевёртыш испустил долгий вздох, когда его друзья продолжили дразнить его.

Ганнер наклонился к Эрин.

— Как твоя шея? — тихо спросил он.

— Она… — она хотела сказать «не болит», но это было бы ложью, и он единственный кому она не хотела лгать, — болит.

Он тихонько зарычал.

— Этого бы не произошло, если бы…

«О, только не снова».

— Я знаю, знаю, если бы я не была настолько глупа, чтобы оставить свой пистолет в твоей машине. Прости ещё раз. Поверь, я уже чувствую себя полной идиоткой. Тебе не нужно напоминать мне.

Ганнер удивлённо открыл рот.

— Я собирался сказать, что этого бы не случилось, если бы я не оставил тебя одну. Я не должен был уходить. Ты на испытательном сроке; Я должен был быть там с тобой. Мне жаль, что я не был. В случившимся моя вина. Я понял это сейчас, и не следовало остро реагировать вчера. Прошу прощения, если я напугал тебя в больнице.

— Ты не делал этого! — воскликнула она. — Я имею в виду, не пугал. Ты меня не напугал.

Эрин надеялась, что это не прозвучало вызывающе; она этого не планировала. Ей хотелось, чтобы это прозвучало так, будто ей с ним комфортно.

Ганнер искоса посмотрел на неё.

— Да? Боже, я, должно быть, теряю хватку.

Эрин усмехнулась, увидев на лице насмешливое горе.

— О, я думаю, с твоей хваткой всё в порядке. — Да, чтоб её, если рёв, который он испустил вчера, был чем-то обыденным!

— Думаю, я выживу, пока люди не будут сравнивать меня с плюшевым мишкой.

— Плюшевый мишка? — поддразнила она. — Боже упаси.

Ганнер усмехнулся, и его глаза заблестели. У неё был только один вопрос: если она упадёт в обморок, он её поймает?

— Уф! — раздражённо сказала Джесси. — Внимание, тигрица вышла на охоту.

Она кивнула своими розовыми прядями в сторону Исиды, которая, казалось, шла к их столу. Эрин сглотнула. Не любительница конфронтации, она хотела просто отойти на второй план, чтобы тигрица не сказала ей что-нибудь.

Исида подошла к столу и поздоровалась со всеми. Джесси и Эйвери простонали, а Уэйн и Каттер кивнули. Эрин почувствовала трепет удовлетворения от того, что Ганнер даже не заметил её присутствия. Он напрягся, когда она подошла, но не более того.

Удивительно, но Исида была к ней очень сердечна.

— Привет, Эрин. Как работается?

— А, хорошо, спасибо.

Исида кивнула, прежде чем проявить сочувствие на лице.

— Как твоя шея? Волки-перевёртыши такие ублюдки.

Каттер возмущённо зарычал, но вскоре замолчал, когда белка-перевёртыш хлопнула его по затылку.

Эрин прижала пальцы к своей болезненной коже.

— Всё нормально; выглядит хуже, чем есть на самом деле, — солгала она. Одно дело признать слабость перед Ганнером, но совсем другое — этой женщине.

Тигрица одарила её оскалом, который, казалось, был основным продуктом кошачьих.

— Мы все были очень впечатлены тем, как быстро ты вчера раскрыла это дело.

Она заёрзала на своём месте.

— Просто повезло.

Исида цокнула языком.

— Ерунда, никто из нас не смог бы получить такую улику. Руководитель моей группы будет рад встретиться с тобой. Постой, я его позову. Привет, Уэс! — взревела она.

Чёрт возьми, если Эрин и думала, что Исида обнажает зубы, когда улыбается, это было ничто по сравнению с тем, когда она рычала. Так много острых белых зубов.

Хм-м-м, может, Эрин неверно её оценила. Хотя злобный голос всё ещё возмущался тем фактом, что тигрица спала с Ганнером, и, насколько она знала, до сих пор спит. Бросив взгляд на Ганнера, Эрин была шокирована сильно разгневанным выражением его лица, но ей было очень приятно, что это не было направлено на неё. Нет, это предназначалось тигрице.

Подошёл высокий, хотя и не такой высокий, как Ганнер, мужчина. У него была лёгкая дерзкая улыбка, граничащая с высокомерием, но это не было большим сюрпризом. Он был необычайно красив, — что очень пугало, — и женщины в баре замирали, чтобы посмотреть, как он проходит мимо, к большому разочарованию мужчин, с которыми у них было свидание. Он был намного стройнее белого медведя, но Эрин не сомневалась, что в его мускулах всё ещё есть какая-то злобная сила.

Он промурлыкал столу, и Уэйн, Каттер и Джесси закатили глаза. Эйвери молчала; Исида ухмыльнулась, и Ганнер выглядел так, будто хотел убить нарушителя.

— Привет, — прохрипела Эрин.

Глаза Уэса блуждали по сидящим за столом, пока они не остановились на Эрин, и он одарил её хищной улыбкой.

— Рад познакомиться, Эрин. Я так много слышал о тебе. Я Уэс. Я возглавляю команду «Гамма».

— Мне тоже приятно познакомиться.

Эрин вздохнула, когда в её голове возник вопрос, но затем заколебалась. С удивлением она заметила, что теперь внимание Ганнера сосредоточено на ней, и он внимательно следит за ней.

— Какого ты вида? — выпалила она, покраснев.

Уэс усмехнулся.

— Ну, я лигр.

Она ахнула.

— Правда?

Он кивнул.

— Ага, моя мама — тигрица, а отец — лев.

Эрин посмотрела на него с искренним восхищением и могла поклясться, что Ганнер застонал.

— Но я думала, что у перевёртышей дети обычно либо походят на маму, либо на папу — либо тем, либо другим.

— В большинстве случаев так и есть, но иногда, когда разные виды совместимы, потомство приобретает характеристики обоих.

— Ого, я понятия не имела. — Она так многого не знала об перевёртышах.

— Да, не волнуйся, как я уже сказал, только там, где виды совместимы, ты не увидишь разгуливающего полубелого медведя-полу тигра-мутанта, если бы, к примеру, у Ганнера и Исиды родился ребёнок.

У Ганнера задёргалась челюсть, и его глаза потемнели до темно-коричневых, когда лигр-перевёртыш хлопнул его по спине.

Уэс многозначительно улыбнулся Эрин и помахал пальцем по кругу.

— Но, если бы у нас был бы ребёнок, он легко мог бы быть тигром или львом, а также обладать твоими способностями. Двойные виды редки, но они случаются.

Эрин заметила, что Ганнер сжал кулаки, и была встревожена, когда он спросил Исиду, может ли он поговорить с ней. О нет, почему он хочет поговорить с ней наедине? Чёрт, а что, если они собираются заняться сексом? Она знала, что перевёртыши довольно похотливые создания, и даже она не могла не заметить скрытого сексуального подтекста в баре — чёрт возьми, многие посетители почти занимались сексом в своих кабинках! Но разве Ганнер променял бы её на красивую тигрицу?

Исида и Ганнер исчезли в толпе, и Уэс нетерпеливо запрыгнул на освободившееся место Ганнера. Он начал задавать ей многочисленные вопросы о жизни в Плайя-Лунар, о её способностях... Она отвечала правдиво насколько могла, и при этом была одержима тем, что Ганнер и Исида делают вместе.

* * *

— Какого хрена ты делаешь? — прорычал Ганнер, как только убедился, что они находятся вне пределов слышимости его любопытных товарищей по команде.

Исида театрально взмахнула ресницами.

— Что ты имеешь в виду?

Его медведь зарычал на него.

— Не строй из себя скромницу, во что ты, чёрт возьми, играешь?

Она закатила глаза на его отношение.

— Уэс хотел с ней познакомиться, поэтому я сказала, что познакомлю его. Это совершенно безвредно.

Тигрица выглядела невинно, но Ганнер не купился на это ни на секунду.

— Нет, Уэс надеется, что сможет уговорить её запросить перевод в его команду. И ты помогаешь ему, потому что думаешь, что это означает, что ты сможешь попасть в мою команду. Что ж, можешь остановиться прямо сейчас, потому что этого не произойдёт.

Чертовски верно, этого не произойдёт. Он не собирался позволять этому проклятому лигеру вонзить когти в Эрин. Хорошо, при других обстоятельствах Ганнер мог счесть его хорошим парнем, но он пытается украсть Эрин, и это сделало его врагом.

Исида поджала губы.

— Ты не можешь контролировать то, что хочет делать Эрин. Если она решит, что больше подходит для работы с Уэсом, то это её дело.

Нет, Эрин нельзя уходить.

— Она не будет этого делать.

— Какие мы самоуверенные, — усмехнулась тигрица. — Уэс может быть очень убедительным.

Ганнер почувствовал, как его гнев нарастает, и вонзил когти в ладони, чтобы не дать зверю броситься на раздражающую тигрицу.

— Чтобы было ясно, Исида, — прошипел он, — даже если Эрин оставит мою команду по какой-то причине, я не уступлю тебе её место.

— Теперь ты просто злобный.

Если Исида заберёт у него Эрин, он будет более чем злобным!

— То, что ты делаешь, не сработает, так что отзови лигера.

— Посмотрим, — прошипела она и бросилась прочь.

Ганнеру потребовалось несколько мгновений, чтобы собраться с силами и успокоить разгневанного медведя. Он не мог позволить себе потерять контроль. Не из-за женщины. Даже если она была самой совершенной женщиной на свете… чёрт возьми. Он попал.

Его медведь толкнул его. Что он делал, стоя по ту сторону бара, когда Уэс, вероятно, флиртует с его человеком? «Чёрт. Медведь прав».

Ганнер быстро вернулся к их столу и был полностью встревожен, увидев, что он почти полностью пуст. В частности, он был охвачен паникой, увидев, что ни Уэса, ни Эрин больше нет. Что, если они ушли вместе? Что, если они отправились в его квартиру, чтобы заняться сексом? Этот грёбаный лигр мог в эту самую секунду засунуть свой кошачий язык ей в горло. Нет, он должен их остановить.

— Где Эрин? — прорычал он.

Уэйн и Джесси, в настоящее время находящиеся в разгаре спора о пользе его аллигатора, носящего кевлар, удивлённо подняли глаза. Они оба пожали плечами и вернулись к разговору.

«Бесполезные», — зарычал его медведь. — «Найди её!»

Ганнер понюхал воздух, пытаясь уловить восхитительный запах ванили Эрин, но ему было трудно выделить её из множества вспотевших тел. Б*ь.

Он позвонит ей. Он скажет ей, что возникла чрезвычайная ситуация, и она ему срочно нужна. Всё, что она собиралась сделать с Уэсом, нужно прекратить. Он направился к выходу, едва не сбив Рори, судмедэксперта АСР. Он взвыл, когда маленькое, пышно-знакомое тело врезалось в него при выходе из женского туалета.

Его руки сжали её плечи, и его охватило непомерное облегчение. Эрин потрясённо посмотрела на него, извинение застыло на её губах, когда она увидела, кто это был.

— Я ухожу; я отвезу тебя домой, — решительно заявил Ганнер, не дожидаясь, пока она отдышится.

— О, ладно, — выдохнула Эрин не без радости.

Кивнув, Ганнер схватил её за руку и вывел из бара к своей машине. Он знал, что вёл себя несправедливо; отказываясь быть с ней, но пытаясь помешать ей быть с кем-либо ещё. Часть его знала, насколько это ужасно, но большей части его это не волновало. Она его. Она просто ещё не могла принадлежать ему. И пока он ждал, должен убедиться, что она не станет чужой.

* * *

— Как вы себя чувствуете? — спросил доктор.

Том «молот» Мёрфи устало поднял взгляд. Он поднял свинцовую руку, чтобы снять кислородную маску. Он изо всех сил пытался снять её, и доктор, несмотря на пристальный взгляд Тома, помог ему. Тому не нравилось, что ему нужна помощь; он возмущался тем, что чувствовал себя слабым перед кем-либо, в особенности перед слабым перевёртышем вроде этого проклятого доктора-барсука.

— Хорошо, — прорычал он.

— Ваши жизненно важные органы выглядят превосходно, лучше, чем ожидалось. Можете здесь переночевать, а потом ваш... друг заберёт вас домой.

Доктор нервно кивнул в сторону угла комнаты, где на стуле сидел телохранитель Тома, Альфи, чертовски крутой слон-перевёртыш. Случайному наблюдателю он казался расслабленным и погруженным в книгу в мягкой обложке, что удивительно, «Гордость и предубеждение», но Том знал, что малейший кивок его головы заставит Альфи с грохотом пролететь через комнату и разорвать барсука на части.

— Что, если я захочу уйти раньше? — воинственно спросил Том.

Он ненавидел, когда ему говорили, что делать, независимо от обстоятельств.

Врач безразлично пожал плечами.

— Тогда идите. Это не больница. Если упадёте замертво, как только выберетесь отсюда, это не будет нашей проблемой.

Том слегка поджал губы.

— Я уйду, когда буду готов.

— Хорошо, зовите, если что-нибудь понадобится. Я буду в коридоре смотреть курьёзные случаи с лос-анджельской полицией.

Доктор развернулся и вышел из комнаты. Том отслеживал его движения. Тьфу, добыча.

Он провёл рукой по груди. У него будет шрам на всю оставшуюся жизнь, но через пару недель он срастётся в тонкую серебряную полоску. Он уже чувствовал, что поправляется; он чувствовал, как его сердце — его новое сердце — бьётся сильнее, бьётся, как сорок лет назад.

Это было потрясающе, невероятно и воодушевляюще. Ему казалось, что он может подняться на гору, выпрыгнуть из самолёта и уложить нескольких молодых женщин в свою кровать, не вспотев. «Прямо как в старые добрые времена».

Он должен признать, что врач хорошо поработал. Возможно, ему удастся убедить доктора стать его личным врачом, не помешает наличие талантливого, но пользующегося дурной репутацией, медика.

Да, это стоило каждого цента. Хотя поведение засранца, который всё это провернул, всё равно мучило. Том заслужил уважение, он заслужил лучшего, чем крохотный выскочка, разговаривающий с ним, как будто он ничто! Раскалённая ярость кипела в его жилах, сердце бешено колотилось от ярости, и впервые за несколько месяцев Том почувствовал… он почувствовал себя прекрасно. Он вернулся к своему прежнему «Я»! Это было удивительно.

В этот момент его жизнь началась заново.