Исида резко села на койке.

— Что происходит? Где они?

Эрин подбежала и положила руку ей на плечо.

— Всё нормально, всё кончено. Мы в безопасности. Мы обе в безопасности.

Исида дико оглядела больничную палату, глубоко вдыхая и выдыхая.

— Что, чёрт возьми, случилось?

Вкратце, поскольку это был долгий день, а Исида всё ещё не оправилась от всех наркотиков, которые ей вводили, Эрин объяснила, что она была целью пожертвования одного из её органов — не добровольно.

Исида была возмущена.

— Один из моих органов? Эти ублюдки пытались украсть один из моих органов?

— В частности, сердце, — пояснила Эрин.

— Моё сердце?

— Да, оказывается, оно у тебя действительно есть.

Исида кисло посмотрела на неё, а затем задрожала от смеха и схватилась за грудь.

— Не смеши меня, мне всё ещё больно.

«Только телу», — подумала Эрин. Однако она не сказала этого вслух, это только привело бы к более болезненному смеху.

— Когда я вышла из комнаты, мне удалось найти телефон, и я позвала на помощь. Джесси отследила телефон и послала кавалерию. Оказывается, это те люди, которых мы искали. Парень, который собирался тебя прооперировать, был доктором, за которым мы следили.

— Значит, вы их поймали? Дело закрыто.

Эрин вздохнула.

— Не совсем. Мы поймали врача, который делал пересадку. Как мы и думали, это был барсук — пластический хирург. И мы поймали двух медсестёр, которые помогали ему, но им просто заплатили за то, чтобы они там были. Они знали, что это незаконно, но думали, что это просто ерунда с чёрного рынка, они не понимали, что людей просто похищают с улицы и убивают ради органов. И у нас есть женщина, которая ждала, чтобы забрать твоё сердце.

Исида осторожно провела пальцем вверх и вниз по груди, чувствуя, где был разрез. Он исцелится, но, поскольку разрез был сделан серебряным ножом, это займёт больше времени, чем обычно, и, по словам Ганнера, это чертовски больно. Очевидно, все операции на перевёртышах должны проводиться серебряными инструментами, иначе слишком быстро заживают разрезы. Ещё одна причина, по которой перевёртыши избегают больниц.

— Зачем ей нужно новое сердце?

Эрин рухнула на стул.

— Очевидно, это ведьмовское проклятие, хотя она не сказала почему. По словам Каттера, «сука, вероятно, сама напросилась».

Исида поджала губы.

— Этот Каттер, какой очаровательный.

— Мы не нашли парня, который всё устроил. Все головорезы мертвы — они вышли драться, и почти всех разорвали на части. Врач-барсук не выдержал и признался, что делал пересадку, но не может объяснить, как были найдены все жертвы — пара была в его клинике, о которой мы не узнали. Но это был не он, и не он сам избавлялся от тел.

У Эрин действительно не было возможности поговорить с Ганнером с момента её злополучного заключения, он крепко обнял её в тюрьме/больнице, но они не разговаривали. Ей показалось, что он был менее чем спокоен по поводу того факта, что «вдохновитель» всей попытки кражи органов по-прежнему на свободе.

— По крайней мере, мы можем уведомить о смерти семьи других жертв. Вот где сейчас находится остальная часть команды, за исключением Каттера, который всё ещё выкрикивает ругательства в адрес врача, надеясь, что он не выдержит и сдаст своего соучастника преступления.

— Думаю, мне следует извиниться за то, что я такая сука, — усталым голосом сказала Исида, — учитывая, что ты, знаешь ли, спасла мою жизнь и всё такое.

Эрин ухмыльнулась.

— Хм-м-м, быть спасённой человеком, как унизительно.

Исида восхищённо посмотрела на неё.

— Что ж, у этого человека есть дар, отдою должное. Я уже сказала, что не расскажу Директору о пистолете... э-э-э, инциденте, и я буду придерживаться этого, и я не буду рассказывать ему о тебе и Ганнере. Но, может, тебе стоит.

Она вздохнула с облегчением.

— Спасибо.

— И я убью тебя, если ты кому-нибудь расскажешь, что я это сказала, но Ганнеру повезло, что ты у него есть.

Эрин подняла брови.

— Думаешь?

Исида неловко заёрзала. Очевидно, ей было непривычно и неуютно быть такой дружелюбной.

— Да, и как я уже сказала, если ты...

— Знаю, знаю, держу рот на замке.

Эрин скользнула по губам, и Исида умиротворённо кивнула. Эрин встала, когда в комнату вошёл высокий красивый светловолосый доктор. Несмотря на усталость Исиды, она немного оживилась от его присутствия, и Эрин заметила, что она тайком нюхает его. Ах, наверное, он тоже перевёртыш. Что, учитывая его телосложение и привлекательность, на самом деле не было шоком.

— Мне лучше уйти, — сказала Эрин, дипломатично пытаясь не обращать внимания на жар в глазах Исиды. — Ты будешь в порядке?

— Пока этот парень не пытается вырвать мне сердце, со мной всё будет в порядке.

Доктор несколько раз моргнул, пока Исида облизнула зубы языком. Ух, неужели Ганнер тоже на это попался? Она была поражена, что на самом деле не завидовала этому факту, это была скорее смесь юмора и жалости. Глупый медведь.

Доктор одарил их ослепительной улыбкой, его глаза сверкали под длинными ресницами.

— С женщинами обычно всё наоборот.

Несмотря на то, как она устала, Исида дерзко улыбнулась ему, и Эрин быстро выскользнула из палаты. Ещё минута там, и она обязательно увидит кое-что, что будет её преследовать.

Эрин ударилась прямо в очень знакомый набор мускулов и почувствовала тепло, когда эти сильные руки обняли её тело. Ой, все её беды просто собрали чемоданы и уехали в отпуск, когда она была в его объятиях.

— Привет, как давно ты здесь? — пробормотала она ему в грудь.

Ганнер запутался в её волосах и осторожно поднял её голову, чтобы она посмотрела на него.

— Всего несколько минут, — пробормотал он.

Его глаза впились в неё, почти пожирая. Его губы дёрнулись, и его тело напряглось, когда он изучал её лицо. Он осторожно провёл пальцем по её синякам. Ах да, им понадобится время, чтобы зажить. Сказать, что он не выглядел довольным, — значит ничего не сказать. Скорее это было похоже на борьбу с желанием не выть и не пробивать каждую стену в поле зрения. Скорее отвлеки его!

Она провела руками по его груди, и его глаза немного расширились от вожделения. Хм, хорошее начало.

— Почему ты не зашёл повидать Исиду?

— Это казалось неуместным.

Большой медведь действительно выглядел немного неуклюже. Чёрт возьми, Эрин заставила его так себя чувствовать со всей своей ревностью к тигрице. Это ей не понравилось. После того, что произошло, она догадалась, что она просто чувствовала себя немного более милосердной по отношению к тигрице и немного стыдилась того, как пыталась заставить его чувствовать себя виноватым из-за того, что он был с Исидой, прежде чем встретил её.

— Она в порядке?

Громкий женский смех вырвался из палаты Исиды.

— С ней всё будет хорошо, — невозмутимо ответила Эрин.

Он натянуто улыбнулся, прижав большим пальцем её губу.

— Ты позволила кому-то осмотреть твои синяки?

— Да, и я в порядке.

Что ж, на самом деле ей было невероятно больно, и Эрин казалось, что её голова хочет взорваться, но она не собиралась этого признавать. Она знала, что ей нужно, чтобы избавиться от боли, и знала, что Ганнер не даст ей этого, если признается, насколько шаткой и болезненной была.

Без предупреждения Ганнер напал на неё и начал маршировать из больницы, неся её словно принцессу.

— Я отвезу тебя домой, — грубо сказал он ей.

Прелестно. Её нимфоманка была очень рада это слышать.

* * *

Когда Ганнер сказал «домой», он имел в виду свою квартиру. Все возражения, которые у Эрин могли быть, были отвергнуты прежде, чем она успела их озвучить. Он хотел, чтобы она была в его квартире, в его постели, в окружении его запаха, и он не был склонен к спорам. Он немного смягчился и неохотно спросил её, всё ли в порядке, и спросил, не сделает ли она это для него. Он сказал, что ему это нужно. Конечно, она не могла отказать. Не тогда, когда она была ему нужна. От этого факта её сердце трепетало, а возбуждение росло, и этому, конечно же, не способствовал душ, который он заставил её принять, естественно, с ним вместе. Ганнер вымыл каждый сантиметр её тела, массировал её уставшие конечности и оценивал синяки. Эрин видела неодобрение на его лице, но была рада, что он держал его при себе. В частности, о синяках на её плече, полученных в результате очень опрометчивой попытки выломать дверь...

Он дал ей огромную футболку, чтобы она надела её в постель. Ну, слишком большая на ней, наверное, в обтяжку на нём. На одежде был изображён мультяшный белый медведь и гордо говорилось, что «белые медведи могут активничать всю ночь». Да, она могла это засвидетельствовать.

Ганнер одарил Эрин слегка смущённой улыбкой, когда она это увидела.

— Подарок от брата, — объяснил он. — У меня есть другие, если тебе не нравится.

— Нет, мне нравится.

Она натянула её через голову и обнаружила, что это больше похоже на платье.

— Хм-м-м, может быть, тебе стоит оставить здесь одежду.

Он задумчиво посмотрел на свой шкаф.

— Планируешь больше ночёвок? — с надеждой спросила она.

— Я очень на это надеюсь, хотя ты не будешь спать много.

Его рука скользнула по её заднице, и Эрин задрожала.

Ганнер взял её за руку и повёл обратно в гостиную. На нём были только спортивные штаны, которые ненадёжно свисали с его талии; его грудь была восхитительно выставлена напоказ. Ей хотелось лизать и целовать гладкую кожу. Вместо этого она устроилась, свернувшись калачиком у него на коленях.

— Я полагаю, что обычная игра «правда или действие» уже не актуальна? Я слышала, что дети так делают на ночёвках.

Пальцы Ганнера танцевали по голой коже её бедра.

— Не могу сказать, что когда-либо играл в неё.

— Я тоже не играла, но у меня никогда не было ночёвок, другие дети думали, что я странная… они не ошибались.

— Их потеря, у меня тоже не было ночёвок. Другие детёныши думали, что я жуткий, — совершенно равнодушно признался он.

— Ты? Единственное, что в тебе жуткого это твой лосьон после бритья.

Ганнер хмыкнул.

— Правда. Но в детстве я был немного хулиганистым. У меня всё равно был брат, поэтому я никогда не был один.

— Он старше, да?

— Всего на тридцать семь минут, — проворчал Ганнер.

Эрин села и посмотрела на него.

— Подожди, вы близнецы?

— Да, двойняшки, но не идентичные. В моем клане очень распространены многоплодные беременности. У моего брата и его пары есть близнецы, мальчик и девочка.

— Насколько часто? — тревожно спросила она.

Последние несколько дней Эрин не могла отрицать, что думала о своём будущем с Ганнером. Она представила себе дом, минивэн и да, маленькие светловолосые мальчик и девочка, бегающие вокруг, вызывая хаос. Хотя ей пришлось признать, что она немного опасалась мысли о рождении белых медведей. Они ведь рождались людьми, правда? Близнецы внезапно сделали будущее немного более пугающим.

— Э-э, давай отложим это обсуждение на другой день. — Он быстро сменил тему. — Голодна?

Она провела пальцем по его ключице.

— Ты бы рассердился, если бы я сказала, нет?

Ганнер глубоко вздохнул.

— Нет, но я буду настаивать на том, чтобы ты поела утром.

— Договорились, — с облегчением согласилась она.

Эрин была голодна, но не тем голодом.

— А как насчёт игры «правда или действие»?

— Серьёзно? — Что дальше, прятки?

Его грудь задрожала от смеха.

— Конечно.

«Хм-м-м, может быть, это будет весело».

— Хорошо, правда или действие?

— Правда.

Эрин обдумывала всё, о чём могла спросить, в основном, касающееся их собственных отношений и возможности совместного будущего. Но это был долгий день, и она хотела, чтобы атмосфера оставалась лёгкой.

— С кем был твой первый поцелуй?

— Ха, Синди Ларсен. Нам было по тринадцать лет, она поцеловала моего брата, а затем меня в уборной в школе. Оказывается, она целовала всех мальчиков в нашем классе и ставила им оценку по десяти бальной шкале. В итоге она спарилась с моржом.

— Правда? Какая у тебя была оценка?

— Три, — неохотно пробормотал он.

— Отстой.

— Моя очередь, — прорычал Ганнер, и она почувствовала, что он очень хочет сменить тему. — Правда или действие?

— Ой! Правда. — В этот момент она была нерешительная.

Ганнер задумчиво посмотрел на неё несколько секунд.

— Ты в самом деле имела в виду то, что сказала ранее?

— Хм? О чём?

— Когда сказала, что я красавчик.

Эрин расхохоталась.

— Это не так уж и смешно, — проворчал он.

— Конечно, я знала, у тебя очень красивый зверь.

Ганнер откинул голову назад и закрыл глаза, прерывистое дыхание облегчения сорвалось с его губ.

— Слава богу, я думал, что ты слетишь с катушек, когда увидишь его.

— Почему?

— Ну, ты его раньше не видела. Я планировал познакомить тебя с ним в более непринуждённой обстановке.

— Я и раньше бывала среди перевёртышей, может быть, не так близко и лично, но я знаю, что происходит, когда ты меняешься. И я серьёзно, у тебя великолепный зверь, может быть, даже красивее тебя.

Его медведь зарделся, и Ганнер печально ей улыбнулся.

— Не надо, ты заставляешь его возгордиться.

Эрин провела большим пальцем по его губам.

— Заслуженно, я не удивлена.

— Эрин, остановись.

Она прижалась к нему ближе.

— Я ничего не делаю.

— У тебя был долгий день, тебе нужно отдохнуть.

Эрин осторожно потёрлась грудью о его грудь.

— Эрин...

— Я ничего не делаю, — выдохнула она.

Она поднесла свои губы к губам Ганнера, на один шёпот, но не касаясь друг друга.

— О, моя ясновидящая принцесса, ты нечестно играешь.

— Все средства хороши...

Эрин покраснела поэтому не смогла сказать слово «любовь», и вместо этого грубо прижалась губами к его губам, игнорируя приступ боли от пореза. Его язык погрузился в её рот, переплетаясь и массируя её. «В самом деле, три!? Синди Ларсен была дурой».

Эрин скользила на коленях Ганнера, пока не оседлала его. Её руки гладили его грудь, пока она не достигла пояса его штанов. Её рука пробралась внутрь и схватила его набухшее мужское достоинство. Ганнер застонал ей в рот, без энтузиазма пытаясь возразить против происходящего, но черт бы её побрал она не собиралась останавливаться.

Его стоны стали гортанными, когда Эрин массировала его член. Задыхаясь, он отвёл рот и прижался лбом к её лбу.

— Мы не должны этого делать… — прохрипел он, и в его глазах вспыхнул коричневый цвет его медведя.

Её рука застыла на нём, и он с небольшим удовлетворением с её стороны захныкал.

— Хочешь, чтобы я остановилась? — злобно спросила она.

Ганнер приподнял бёдра, желая, чтобы она пошевелилась, чтобы она ласкала его. Эрин восприняла это как «нет», но вместо того, чтобы продолжить с того места, где остановилась, она схватила его за штаны и попыталась стянуть их с бёдер. Она хихикнула, и Ганнер зарычал, когда его эрекция зацепилась за пояс. С нежной заботой она освободила его и прижалась к нему своим телом, соприкасаясь друг с другом. Она покачивала бёдрами, тёрлась своими нижними губами о него, растирая мёд, истекающий от неё, по его члену.

Ганнер положил руки ей на лицо.

— Эрин, я не могу быть нежным, мой медведь, он… он слишком близко к поверхности. Он всё ещё злится из-за того, что почти потерял тебя. Если мы это сделаем, это будет сильно и быстро. Я не смогу сдерживаться.

— Я доверяю тебе. Я хочу тебя. Ты мне нужен.

Эрин стянула футболку с головы и обрадовалась голодному выражению его лица.

— Мой, — проворковала она.

Ганнер издал яростное рычание. Его руки нашли её бёдра, и через несколько секунд он поднял её и заставил опуститься вниз. Она вскрикнула от радостного шока и впилась ногтями в его плечи, когда он начал входить и выходить из неё. Она ахала каждый раз, когда он наполнял её, и мяукала каждый раз, когда выходил.

Глаза Ганнера были дикими, и его лицо было затуманено неистовой похотью, когда он безжалостно доставлял ей удовольствие и получал своё удовольствие от её тела. С некоторой тревогой она увидела, что тёмные черные когти высунулись из его кончиков пальцев. «Он превратится в своего медведя?!»

Нет-нет, не станет. Он не причинит ей вреда. Несмотря ни на что, она была в этом уверена. С ним было единственное место, где она была в безопасности. За такое короткое время он стал для неё всем. Её жизнь, её любовник, её семья. Да, она любила его больше, чем считала возможным, и он любил её, Эрин была в этом уверена. Она была его, а он её. Навсегда.

Острые ощущения от осознания этого довели её до края. Она кончила и выкрикнула его имя, когда её тело сжалось вокруг него. Через несколько секунд Ганнер прижал её к себе и завыл, пытаясь достичь кульминации. Ощущение его семени, изливающегося внутри неё, вызвало в ней второй мини-оргазм, и Эрин рухнула на него, растягивая свои усталые, потные конечности по его телу, когда дрожь от их занятий любовью пробегала по ее телу.

— Моя, — пророкотал Ганнер, обнимая её.

— Да, твоя.