Ганнер застонал от бурной активности в офисе АСР. Различные исследователи, аналитики и гражданские служащие бегали вокруг, когда десятки телефонов пронзительно звонили.

Он схватил бурундука-перевёртыша, который сглотнул, обнаружив, что его схватил грубый семифутовый белый медведь.

— Привет, Милтон… — прорычал Канонир.

— Марвин, — пискнул бурундук. — Но можешь звать меня Милтон! — добавил он, увидев выражение Ганнера «не беси меня».

— Что происходит, Марвин?

Ганнер указал на офис большой лапой.

— Что всё это значит?

Марвин огляделся, вероятно, надеясь найти кого-нибудь ещё, чтобы сообщить новости медведю-перевёртышу. Ганнер не просто убьёт гонца, а скорее размажет его в порошок.

— Новости о том, что ваша жертва потеряла сердце, просочилась. Горячая линия сходит с ума.

— Блядь! — прорычал Ганнер очень громко, хотя мало кто удосужился обернуться. Они привыкли к нему. — Когда это произошло? Как это случилось? Кто это сделал?

Ганнер вцепился ещё сильнее Марвину в шиворот и поставил своё разъярённое красное лицо прямо перед бурундуком. Белый медведь выглядел так, будто хотел что-то разорвать — что угодно — а поскольку он уже что-то держал...

Марвин старался не хныкать, но волноваться ему незачем. Через несколько секунд гнев Ганнера рассеялся, когда Эрин положила руку ему на предплечье.

— Э-э-э, Ганнер, я думаю, что сегодня на Марвина и так много всего взвалили, — успокаивающе пробормотала она.

Он осторожно отпустил Марвина и, к удивлению бурундука-перевёртыша, поправил воротник.

— Прости, Марвин, — пробормотал он.

— Нет, нет, нет проблем, — промямлил Марвин, поспешно отступая, — вероятно, я сам виноват.

Ганнер согласно хмыкнул, но Эрин нахмурилась.

Он развёл руками.

— Что?

— Это многое говорит о личности человека и его поведении, когда он фактически нападает на кого-то, а затем этот кто-то винит в этом себя.

— Я не причинил ему вреда, — защищаясь, сказал Ганнер.

Эрин закатила глаза.

— Нет! Ты просто до чёртиков напугал его.

И что? Он так вёл себя с тех пор... ну, вечно, и никто никогда не обращался к нему с просьбой об этом. Может, никто и никогда не осмеливался. Он заметил, что его медведь был необычно молчалив, разрываясь между согласием с ней и реальным отстаиванием своего поведения. Кто теперь трус?

— Может, тебе стоит попробовать быть немного милее, — предложила Эрин.

Она говорила, как укоряющая школьная учительница. На самом деле, это было довольно сексуально. Он мог представить, как она в высоких ботинках и очках пытается научить его, своего непослушного ученика. Конечно, шлёпать будет он...

— Да, босс, — сказал Каттер, грубо прерывая его фантазию, — я всегда говорю: будь добрее и к тебе потянуться.

«С каких пор?!» Его зверь испуганно взревел. «Каттер был еще большим засранцем, чем он сам!»

— Будем честны, это тебя касается в большей степени, — проворчал Ганнер. — Пошли.

Он взял Эрин за руку, повёл её сквозь толпу к офису Джесси, не обращая внимания на желание ударить Каттера прямо в его самодовольное волчье лицо.

— Есть что-нибудь? — резко потребовал Ганнер, как только они увидели весёлую белку-перевёртыша.

Эрин бросила на него ещё один неодобрительный взгляд, и его медведь толкнул его. «Отлично!»

— Привет, Джесси, как ты? У тебя есть что-нибудь для нас? — поправил он.

Белка лучезарно улыбнулась ему, пока Каттер пытался подавить насмешливые смешки — безуспешно. Хотя ему было всё равно, ну, может быть, немного, но это стоило того, чтобы увидеть застенчивое одобрение в улыбке Эрин.

— Ну, раз уж ты так мило спросил, — усмехнулась Джесси. — Я по-прежнему изучаю его финансовые отчёты, ничего необычного, но есть пара крупных операций, над которыми я всё ещё работаю. Что касается его биографии, то он чист, как белый лист. Уэйн опрашивает его друзей, а Эйвери пытается узнать, как тело попало к «Золушке». Она пытается поговорить со всеми людьми, у которых есть контракты с «Золушкой», но их много.

— Понятно, — прорычал он.

Ганнер тяжело вздохнул. Обычно это был момент, когда он был разочарован отсутствием прогресса и бросал вещи через комнату. Он видел, что Джесси на самом деле стоит перед своим столом, пытаясь прикрыть все находящиеся там предметы, а Каттер отошёл на несколько шагов от него. Что ж, им не о чем волноваться. Из уважения к своему маленькому человеку, на которую он всегда хотел произвести впечатление, он собирался попробовать более спокойный подход.

— Что-нибудь полезное от горячей линии? — спросил он почти небрежно.

Джесси удивлённо сморщила нос и немного ослабила бдительность.

— Ах, мм-м, да, может быть. Был один звонок, в котором говорилось, что сердце было куплено для незаконной трансплантации, и в нём был указан номер мобильного телефона человека, с которым можно связаться по этому поводу.

— Довольно специфично для горячей линии, — размышлял Каттер.

Эрин посмотрела на них троих.

— Да?

— Да, — объяснила Джесси, — обычно нам поступает очень много звонков о похищениях инопланетянами и о людях, которые пытаются обвинить в этом соседей, которые им не нравятся. Нам редко удаётся получить что-нибудь полезное.

Ганнер задумчиво потёр подбородок.

— Смогла что-нибудь узнать о номере?

Джесси покачала головой.

— Это был телефон с автоответчиком, который, как я полагаю, уже выбросили. Но я узнала место, откуда был сделан звонок; это закусочная у пристани.

Она передала ему листок с подробностями. Ганнер показал его Каттеру, и он кивнул. Это была не самая респектабельная часть города, так что, наверное, стоило посмотреть.

— Каттер и я наведаемся туда. Эрин, расскажи Джесси о своём видении и посмотрите, сможете ли вы получить какие-нибудь записи с камер видеонаблюдения в клубе той ночью. В противном случае я хочу, чтобы ты проверила вещи Сильвера и посмотрела, сможешь ли от них что-нибудь получить. Джесси, поговори с Директором и расскажи ему, что происходит.

— Я? — испуганно пискнула Джесси.

— Да, ты. Будьте на связи.

Когда они уходили, Ганнер почувствовал, как Эрин тянет его за руку. Он сказал Каттеру подождать его в машине, и, ворча, волк-перевёртыш ушёл. Ворчливый ублюдок.

Ганнер озабоченно посмотрел на неё.

— Всё в порядке, детка?

После инцидента в клубе он стал немного резче, чем обычно. Увидеть её такой, в трансе, было страшно. Его медведю это совсем не понравилось.

— Я просто хотела сказать тебе, чтобы ты был осторожен.

Ганнер улыбнулся, согретый её чувствами.

— Я буду в порядке, ты тоже будь осторожна.

Эрин печально улыбнулась ему.

— Я постараюсь не порезаться о бумагу и не уронить степлер на ногу.

— Это моя девушка.

Он бы поцеловал её на прощание, но в этот момент Диас медленно прошёл по коридору. Ёбаный ягуар, казалось, всегда выскакивал, когда Эрин была рядом. Диас ухмыльнулся Эрин, без сомнения, то, что он подумал, было влажной улыбкой. Его медведь тихонько зарычал. Этому коту лучше держать свои проклятые лапы подальше. Диас кивнул ему и кисло посмотрел на него. Ха. Что бы Ганнер ни сделал, чтобы заслужить это, он очень надеялся, что это ранило ягуара.

Он согласился сжать плечо Эрин.

— Увидимся позже.

* * *

Закусочная была довольно неряшливой и называлась «Бурый медведь», потому что ею руководил бурый медведь. Он оказался популярным, потому что подавал алкоголь.

Каттер и Ганнер сидели снаружи, наблюдая за закусочной издали.

— Как думаешь, у них есть камеры видеонаблюдения? — спросил Ганнер.

Волк-перевёртыш фыркнул.

— Сомневаюсь, я не могу представить, чтобы кому-то понадобились видео-доказательство того, что там происходит.

Ганнер согласно хмыкнул и осмотрел окружающие здания. В основном это были ветхие многоквартирные дома, и вряд ли в них была охрана. Они не решались идти в закусочную. Хотя их двоих вряд ли можно назвать самыми цивилизованными перевёртышами, их сразу признают копами. Они не хотели рисковать, что того, кто сделал наводку, на самом деле известили, что они его ищут.

Вместо этого он прослушал запись вслух. Джесси отправила аудиофайл на его телефон. Это был грубый голос, и было ясно, что говорящий пытался сделать акцент, чтобы скрыть свой голос. К сожалению, никто в мире не говорил с таким акцентом, так что это только делало его более заметным. Это также указывало им на то, что говорящий думает, что они могли бы узнать его голос, если бы услышали его.

— Я слышал этот голос раньше, — сказал Каттер.

— Я тоже, — добавил Ганнер. — Я слышал его, но не допрашивал и не арестовывал.

Они проиграли запись ещё несколько раз, наблюдая за входом в закусочную, прежде чем им повезло.

Ганнер резко поднял челюсть в направлении двери закусочной.

— Смотри.

Каттер зарычал, увидев человека, о котором идёт речь. Это был Альфи Морхаус, марионетка номер один Тома «молотка» Мёрфи — одного из самых мерзких существ, когда-либо ступавших в Лос-Лобос. Он дал всем перевёртышам плохую репутацию.

— Это голос Альфи, — пробормотал Каттер, недоверчиво покачивая головой.

Ганнер согласно кивнул.

— Мы должны были узнать его.

Они смотрели, как громадное тело Альфи неуклюже ввалилось в закусочную. Этого человека нельзя было назвать изящным, но, будучи слоном-перевёртышем, он был чертовски крутым. Вдобавок к тому факту, что у него не было морали и склонность к причинению боли, если вы видели, как он атакует вас, вы быстро убирались с дороги.

— Давно не видел его, — задумчиво произнёс Ганнер.

Каттер многозначительно посмотрел на него.

— С тех пор, как исчез Мёрфи.

Около года назад кто-то нанял киллера, чтобы тот преследовал Тома. Не просто наёмный убийца, наёмный вампир. Тот, кто нанял его, должно быть, заплатил целое состояние, потому что он работал недёшево. Было решительно высказано предположение, что после долгих лет страданий собственная дочь Тома отказалась от отца и наняла его. Подробности случившегося были нечёткими, все отчёты говорили о том, что киллер сумел нанести удар Тому в сердце серебряным ножом, а затем Том оторвал ему голову. С тех пор Тома не видели, и, учитывая, что серебро смертельно опасно для перевёртышей, многие считали, что Том мёртв.

Конечно, если бы Том сумел выкарабкаться, его сердце было бы невозможно восстановить естественными способностями к исцелению, и ему понадобилось бы новое. А Том случайно оказался перевёртышем-бегемотом.

Они с нетерпением наблюдали, как Альфи вышел из закусочной, неся три больших коричневых мешка, предположительно заполненных жирной пищей. Он запрыгнул во внедорожник и двинулся в путь.

Ганнер завёл двигатель.

— Поехали, узнаем, что задумал Альфи.

Он последовал за ним на осторожном расстоянии, стараясь не спугнуть перевёртыша слона, который, казалось, ехал немного хаотично. Ганнер покачал головой; всё, что он делал, — это привлекал к себе больше внимания. Не слишком умный парень…

Каттер скрестил руки и нетерпеливо постучал ногой. Волк-перевёртыш не любил быть пассажиром; он любил водить машину. Как и Ганнер. У них обоих был засранный альфа-ген, и, хотя в целом они справлялись, потребность в контроле, потребность быть ответственными всегда была. Это просто означало, что они становились ворчливыми и сердились из-за мелочей. Ганнер почувствовал удовлетворение и успокоил своего зверя, возглавив свою команду; он не слишком понимал, как Каттеру удавалось умиротворять своего воющего волка. Он сомневался, что поймает Каттера на занятиях йогой...

Волк заёрзал и фыркнул.

— Я не знаю, почему мы вообще пытаемся провести расследование. Почему бы нам просто не вернуться в офис и не дождаться, пока наш экстрасенс увидит видение? Или, что ещё лучше, дождаться, пока она устроит чаепитие, когда появится призрак нашей жертвы.

Ганнер проигнорировал яростные вопли своего медведя. Каттер был просто Каттером. Он провёл Уэйна через ад, когда тот присоединился к команде, и Эйвери чуть было не выколола себе глаза, чтобы доказать на что она способна. Если бы кто-нибудь, кроме Каттера, произнёс такие насмешливые замечания в адрес Эрин, Ганнер бы не проигнорировал этого, но они с Каттером были вместе с академии. Их обоих вместе перевели в Лос-Лобос. Трудно поверить, но на самом деле они были лучшими друзьями. Они были просто друзьями, которые не лезли в жизнь друг друга.

— Почему бы тебе не дать Эрин немного расслабиться?

Губы Каттера приподнялись.

— Ты спрашиваешь это, потому что думаешь, что она этого заслуживает, или потому что ты с ней спишь? И не пытайся это отрицать.

Его медведь издал предупреждающий рык.

— Откуда ты знаешь?

Он усмехнулся.

— Ты совсем не Джеймс Бонд. Я вижу, как ты смотришь на неё. Ты похож на тринадцатилетнюю девочку, которая только что получила билеты на концерт своего любимого бойз-бэнда. Сладкое, мечтательное выражение твоего лица вызывает у меня рвоту. Так же запах, вы двое можете нанести столько лосьона после бритья и духов, сколько захотите, но от вас двоих пахнет друг другом. И даже не обращай внимания на то, что ты раньше целовал её волосы в переулке. Потом…

— Кто-нибудь ещё знает? — резко прервал его Ганнер.

— Не от меня; как долго это продолжается?

— Всего несколько дней.

Каттер выдохнул сквозь зубы.

— Ты планируешь, что это к чему-то приведёт? Потому что я не думаю, что она из тех женщин, которые согласятся на пару быстрых трахов, а затем отвалят. Она похожа на прилипалу. Единственный способ избавиться от неё — это заставить её перекинутся на кого-то другого.

Ганнер яростно взревел, чуть не дёрнув машину, когда его медведь попытался двинуться вперёд. Больше никто не тронет его пару!

Каттер фыркнул.

— Боже, ты облажался. Директор поджарит тебя, как зефир за это. Соблазнил его нового питомца? Он будет в ярости.

Ганнер крепко вцепился в руль, чтобы его руки случайно не сбились и не обвились вокруг шеи Каттера.

— Он переживёт это.

Волк фыркнул.

— Он не позволит вам работать вместе.

— Мы с этим разберёмся.

— Как думаешь, Директор предпочтёт тебя вместо неё? Тебе повезёт, если ты не попадёшь в архивы за то, что разбил команду его мечты.

— Меня это не волнует, — прошипел Ганнер, услышав все более жаркий тон Каттера.

— Тебе не волнует, что тебя могут исключить из команды? — недоверчиво спросил Каттер.

— Не волнует, — просто ответил он и сам удивился.

Раньше он особо не думал об этом, но если ему придётся покинуть команду ради Эрин, то он готов пойти на эту жертву. Он любил её и готов на всё, чтобы удержать её.

Блин. Он любит её. Он влюбился сильно и быстро, так-то. Ганнеру просто хотелось, чтобы он осознал, насколько сильными были его чувства к ней, когда он был с ней вместо того, чтобы быть запертым во все более душной машине со все более разгневанным волком-перевёртышем.

— А как же мы?

Волк был угрюм, даже раздражителен, и Ганнер чуть не рассмеялся. От противного человека до плаксивого ребёнка за две секунды — никто не мог сказать, что волк-перевёртыш был скучным.

— Меня можно заменить.

— Заменить. Пошёл ты. Ты хоть подумал об остальной команде? Или ты только думал своим членом?

Ганнер обнажил клыки.

— Ты что, издеваешься надо мной? Ты злишься на меня, потому что думаешь, что я позволяю своему члену думать за меня? — В своём глазу бревна не замечает… — Я потратил две недели на размышления о последствиях, но, когда дело дошло до этого, я просто хочу её. Она моя пара, и я не позволю никому помешать ей стать моей.

Каттер испуганно вздохнул.

— Лучше уж ты, чем я.

Ганнер закатил глаза. Да, он предполагал, что мысль о том, что всю оставшуюся жизнь будет только с одной женщиной, будет ужасной для волка.

— Ну, а что мы должны делать тем временем? Товарищи по команде не могут встречаться.

— Нет, но они могут пожениться.

Глупое правило, по его мнению. Идея заключалась в том, что супружеские пары были более устойчивыми и менее склонными вызывать расстройство среди своих товарищей по команде. Так не получилось. Лишь пара сотрудников-перевёртышей поженились, и они оба боролись зубами и ногтями вплоть до развода, и оба потребовали переброски в разные концы страны.

— Ты серьёзно подумываешь жениться на ней? — воскликнул Каттер в недоумении.

Ганнер разрывался между оскорблением из-за того, что Каттер действительно не понимал, почему кто-то хочет жениться на его идеальной Эрин, и довольством тем, что волк невосприимчив к её чарам, от которых сам он тяжело дышал. Напротив, он был дураком.

— Я же сказал тебе, она моя пара, — огрызнулся Ганнер, сдерживая своё разъярённое животное. «Почему волк усомнился в этом факте?»

Каттер прищурился.

— Ты ей что-нибудь из этого рассказывал?

— Ещё нет. Прямо сейчас она думает, что мы встречаемся.

«Тьфу, встречаемся». Не то, чем он обычно занимался, но он не мог отрицать, что просто проводить время с Эрин замечательно.

— Не говори ей, она, наверное, убежит к чёрту на куличики.

Ганнер приподнял брови.

— В одну секунду я не могу избавиться от неё, а в следующую я не могу её удержать. Она прилипала или мчащаяся прочь?

— Держу пари, что она просто типичная человеческая женщина. Она хочет только того, чего не может иметь, а когда получает это, она в страхе убегает.

Учитывая послужной список Каттера с женщинами, его советы никогда не заканчивались хорошо.

— Как тебе вообще удаётся с кем-то переспать — для меня полная загадка, — пробормотал Ганнер.

— Должно быть, это моя внешность, — прихорашивался волк.

— Ну, не твоя личность — это чертовски точно.

Каттер фыркнул.

— Ситуация не так уж и плоха, по крайней мере, я выиграю пари.

— Пари?

— Ага, о том, кто первым переспит с Эрин. Или кто бы переспал, сейчас это спорный вопрос.

Ганнер свирепо зарычал, но Каттер проигнорировал его.

— Если наша Эрин не тёмная лошадка, ты попал туда первым, и, поскольку я сделал большую ставку на тебя сегодня утром, это означает, что я выиграю. Между прочим, твои шансы сильно выросли, когда я сделал ставку. Диас был недоволен.

В отличие от этого, Ганнер не мог не почувствовать укол удовольствия. Неудивительно, что в то утро Диас выглядел так, будто хотел превратить его в коврик из медвежьей шкуры.

— Смотри, он останавливается.

Альфи остановился перед трейлером на пустой строительной площадке, и Ганнер остановился, чтобы посмотреть, как Альфи относит пакеты с едой в трейлер.

— Можем ли мы поспорить, что Мёрфи в этом трейлере?

Ганнер мрачно ему улыбнулся.

— Пойдём выясним.

* * *

Ганнер скрестил руки на груди и попытался не рассмеяться, когда Том «молоток» Мёрфи попытался вытащить свою значительную фигуру из узкого окна.

Каттер стучал в дверь, а Ганнер обошёл сзади, на случай если что-то подобное могло случиться. Он бы не пропустил этого ради всего мира.

— Ты в порядке, Том? — лениво протянул Ганнер.

Бегемот-перевёртыш посмотрел на него и усмехнулся. Хорошо, это был Том Мёрфи; от выпуклого носа до шрама, пересекающего лицо, никто не мог не узнать его уродливую рожу.

— Просто собирался прогуляется, — соврал он, неохотно пятясь в окно.

Ганнер почесал подбородок.

— Я бы посоветовал в будущем использовать входную дверь.

Он слышал раздражённый голос Каттера, доносящийся из трейлера, спрашивающий, что, черт возьми, происходит.

— Иду, — сказал Ганнер. — Не волнуйся, я воспользуюсь парадной дверью.

Он пробежал трусцой и вскоре оказался в тесном трейлере. Вероятно, при нормальных обстоятельствах это было нормально, но теперь, когда внутри находились четыре больших мужчин-перевёртышей, он, казалось, стонал под тяжестью мощи.

Том сидел на потёртой кушетке, лениво листая каналы портативного телевизора, как будто ему было все равно. Как будто его не объявили мёртвым, а он просто пытался выбраться из окна.

Альфи прислонился к стене трейлера, с отвращением глядя на них.

— Чем мы можем вам помочь, агенты?

— Просто следуем твоей наводке о жертве убийства, — небрежно сказал Ганнер.

— Наводке? Какой наводке? Я ничего не знаю о наводках, — торопливо ответил слон-перевёртыш.

Том перестал притворяться, что смотрит телевизор, и посмотрел в потолок, бормоча себе под нос. Да, Альфи может быть страшным и хорошим парнем на вашей стороне во время драки, но у него совершенно не было мозгов.

Ганнер кивнул Каттеру, который включил запись.

— Это ты, Альфи.

— Докажи, — выплюнул он.

— Это твой голос, придурок, — медленно и снисходительно сказал Каттер. — Это все доказательства, которые нам нужны.

Альфи издал громкий трубный звук, пока его собственное животное боролось за контроль. Чёрт, всё, что им нужно, — грёбаный слон в этом крошечном трейлере.

— Даже не думай об этом! — отрезал Том. — Ты уничтожишь трейлер.

Мёрфи обратил свой злобный взгляд на Ганнера.

— Вы пришли преследовать моего друга за выполнение его гражданского долга? Судя по слухам, у вас сумасшедший, а Альфи просто пытался помочь. Вместо того, чтобы тратить зря время, почему бы вам не пойти и не поискать настоящих преступников?

— Здесь их тоже много, — прорычал Каттер, не сводя глаз с Альфи.

Двое из них пытались превзойти друг друга, пытаясь доказать своё превосходство. Они могут делать это весь день.

Ганнер говорил прямо с Томом, обращаться к Альфи было бессмысленно; он был всего лишь марионеткой для бегемота.

— Нам нужно знать, как Альфи получил свою информацию.

Том сгорбился.

— Мы кое-что слышали.

Медведь остановился на несколько мгновений.

— Ты выглядишь замечательно для человека, которому ударили серебряным ножом в сердце.

Бегемот издал рокот.

— Это то, что вы слышали?

— Странное совпадение, ты получаешь удар в сердце, бегемот-перевёртыш оказывается мёртвым без сердца, а потом ты полностью поправляешься.

Том ухмыльнулся.

— Мы действительно живём в эпоху чудес.

— Интересно, что бы мы обнаружили, если бы взяли образец ДНК сердца в твоей груди.

Том махнул рукой.

— Удачи с этим. Возможно, я не живу в том же великолепии, как год назад, но всё это временно, и у меня всё ещё есть пять оплачиваемых адвокатов. Тебе никогда не получить ордер на обыск, чтобы копаться в моей груди.

— Ты думаешь, что неприкасаемый?

— Думаю, я смогу пережить всё, — самодовольно ответил Том.

Если бы Том пережил что-то вроде удара в сердце, тогда да, он мог бы начать верить, что действительно непобедим. Эта мысль почти заставила Ганнера содрогнуться; ублюдку не нужно было повышать уверенность. Он уже действовал как диктатор для всех, кто, к несчастью, встречался на его пути.

Том выключил телевизор и наклонился вперёд, положив локти на колени.

— Но просто скажи, если меня ранили, и мне нужно было новое сердце. Что бы я сделал в такой ситуации? Мог ли я попасть в список ожидания в больнице? Ты хоть представляешь, как часто выполняются пересадки перевёртышам? Но, о боже, было бы очень полезно, если бы там был кто-то, кто хотел бы найти донора, а затем сделать пересадку для меня. Ты так не думаешь? И держу пари, что есть много других перевёртышей, которые думают так же.

Ганнер спокойно смотрел на него.

— Готов поспорить, ты прав.

— Как обычно, — засмеялся бегемот-перевёртыш. — Итак, если вы не возражаете, я занятой человек. Возвращайтесь, когда получите ордер.

— Пойдём, Каттер.

Он повернулся и зашагал прочь, за ним неохотно волочился волк.

Каттер подождал, пока они не отойдут подальше, чтобы дать волю.

— Что за хрень? Мы могли взять их!

Его медведь издал предупреждающий вопль волку.

— Мы были там не для того, чтобы «взять их»! Мы были там, чтобы получить информацию о нашей жертве, и мы это сделали. Он стал жертвой обстоятельств. Он оказался подходящего вида, правильного пола и правильной группы крови, поэтому его выбрали для того, чтобы пожертвовать сердце этому засранцу Мёрфи. Теперь мы знаем, что это не было личным делом.

Каттер откинулся на сиденье, бормоча и сгибая когти.

— Я всё ещё говорю, что мы должны были их арестовать. Они тоже виновны в этом убийстве.

— Если уж на то пошло, они бы поклялись, что понятия не имеют, откуда взялось сердце. Они могли утверждать, что считали всё это законным. Эти двое — битва другого дня. Прямо сейчас мы должны сосредоточиться на поиске парня, который в настоящее время освобождает людей от жизненно важных органов.

— Думаешь, то же самое случилось с другими нашими пропавшими перевёртышами?

Ганнер вздохнул. К сожалению, да, он так думал. Это означало, что они искали серийного убийцу — хитрого, жаждущего денег серийного убийцу, но тем не менее серийного убийцу.

— Короткий ответ, да. Нам нужно вернуться в офис. Мы должны начать изучать это так, как будто все пропавшие перевёртыши — жертвы, мертвы, и выяснить, как убийца их выбирает.

«Прежде чем он выберет следующего».