Ганнер осмотрел комнату жертвы, спальню Джеймса Сильвера. Она была современной и скромной, оформлена в белых, чёрных и серебряных тонах. Спальня Эрин василькового цвета. Цвет подходил ей; он красиво сочетался с её покрасневшей кожей.

Там были десятки фотографий семьи и тех, кого Ганнер решил, что это друзья и, возможно, бывшие подруги. У Эрин нет фотографий в квартире. Эта мысль огорчила его медведя. Она заслуживала того, чтобы её окружали любящие её люди. Что ж, теперь он был у неё, и он мог её окружить. Было бы слишком, если бы он подарил ей свою фотографию для её квартиры?

Гардероб Сильвера был несравненно опрятным. Ганнер никогда не встречал парня, у которого было бы столько пар обуви. У Эрин всего шесть пар обуви. Похоже, она не интересовалась одеждой. Но, с другой стороны, она прекрасно выглядела в простой обыденной одежде.

Б**ь! Он должен сосредоточиться. Всё, что он делал, просто возвращало его к ней, и как бы ему это ни нравилось, ему действительно нужно сосредоточиться на том, что он делал.

Ганнер, Эйвери и около полудюжины техников на месте преступления копались в квартире. Не было никаких необычных запахов, но было невозможно замаскировать запах, и специалисты АСР изучали то, что уже было там.

Оказалось, что были похищены несколько предметов одежды и чемодан, а также дезодорант, зубная щётка и так далее. Маловероятно, что Сильвер сам упаковал чемодан, учитывая то, что с ним случилось. Теория заключалась в том, что тот, кто похитил и/или убил его, упаковал чемодан, как будто тот уехал из города, а затем напечатал на его ноутбуке записку, в которой говорилось, что он уезжает из города. Ноутбук уже упаковали.

Кто бы это ни был, не очень хорошо справлялся. Они не взяли ничего личного, например, семейных фотографий. Либо они не позаботились о том, чтобы попробовать, либо они не имели ни малейшего представления о том, что человек возьмёт с собой, если он навсегда уезжает из города. Честно говоря, это было больше похоже на то, что он уехал в отпуск.

Родители и сёстры Сильвера были потрясены, когда узнали правду. Уведомления о смерти были жестокой и худшей частью работы. Либо семья рыдала, либо им было всё равно. Ганнер ненавидел обе реакции.

Он хотел взять с собой Эрин, чтобы поговорить с семьёй, но отказался. Его медведь всё ещё немного нервничал из-за её отношения. Когда он вернулся домой в предрассветные часы и обнаружил, что она ушла, зверь пришёл в ярость. Миллионы страшных мыслей пронеслись в его голове, сосредоточившись на том, что она оставила его или была похищена. Не в силах успокоить медведя, Ганнер позволил ему взять на себя контроль, и медведь побежал к ней домой, чтобы убедиться, что она там в безопасности и одна. Она была там. Слава богу!

Но эти моменты неуверенности по-прежнему беспокоили его, и прежде всего он думал о её безопасности. К счастью, Ганнер нашёл способ держать её в безопасности в здании АСР в течение дня. Ей это не понравилось, но это был единственный способ успокоить животное. Единственный другой вариант — приковать её к себе, что было нереально. Привлекательно — да. Осуществимо — нет. Если у них двоих будут долгосрочные отношения, им нужно найти золотую середину, которая позволила бы ему нести необходимый контроль, но также означала бы, что она не будет ограничена офисными обязанностями.

Конечно, это зависело от Эрин и от того, хочет ли она его по-прежнему. Бля, раньше она выглядела безумной. Злилась из-за того, что он оставил её одну ночью, а затем на то, что он хочет сохранить их отношения в тайне. Ему нужно было объяснить это лучше. Просто не было времени. Бля, она выглядела мило, когда злилась — розовые щеки, блестящие глаза и вздымающаяся грудь. Если бы он не был так уверен, что это пагубно отразится на его сексуальной жизни, он бы действительно подумал о том, чтобы целенаправленно её раздражать.

Ему нужно всё уладить с ней; это было точно, и скоро. Но прежде всего ему нужно решить, как поступить с ситуацией. Они не могли встречаться, потому что работали вместе — это противоречило политике организации. Его медведь фыркнул и рыкнул. Ну и что? Да пошло оно! Он хотел Эрин, и кто знает, может, у них это получится. Он будет беспокоиться о ней, несмотря ни на что, поэтому, если она будет ближе, ему будет легче переносить это. Может быть, если он бросится на милость Директора, или даже лучше, может быть, если он заставит Эрин броситься на милость Директора...

Эйвери ворвалась в комнату, и он виновато посмотрел на неё. Она нахмурилась.

— Что ты делаешь?

Мечтает. Бля, ему нужно собраться.

— Ничего, здесь ничего нет.

Львица вздохнула и потянулась.

— Согласна. Я прослушала его автоответчик; там было много сообщений от друзей и коллег, желающих знать, что случилось.

Она грустно улыбнулась Ганнеру.

— Популярный парень.

— Может быть, Джесси найдёт что-нибудь при проверке его биографии.

— Да, может быть. Уэйн звонил; пока он разговаривал с четырьмя людьми, и все они говорят одно и то же — хороший парень, не могут придумать причину, по которой кто-то хотел бы причинить ему боль.

Его семья сказала то же самое. У парня не было проблем с работой, финансовых проблем и неприятных разрывов. Его мать неохотно призналась, что он «дамский угодник», но он никогда не обращался с женщинами плохо и общался со своими бывшими.

— Что нам делать? — спросила Эйвери.

— Собери всё и отправляйся обратно в офис; может быть, Эрин получит от этого видение.

* * *

— Привет.

Эрин тихо вскрикнула и вскочила со своего места.

Ганнер усмехнулся.

— По крайней мере, на этот раз у тебя нет кофе.

— Привет, — выдохнула она и откинулась на спинку стула.

— Ты всё ещё здесь, — сказал он с удивлением.

Эрин пожала плечами и озорно улыбнулась.

— Да, какой-то медведь, помешанный на контроле, приказал мне не выходить из здания.

Ганнер выгнул бровь.

— В самом деле?

Она торжественно кивнула и закусила губу.

— Ага, он так же был таким грубым и серьёзным, когда говорил это.

Он глубоко вздохнул.

— Вау, он кажется мне таким… таким… настоящим классным парнем. Кто-то может сказать, защитником.

Весёлое выражение её лица исчезло, и Эрин начала щипать кожу на руке. Блядь! Что он сказал не так? «Чёрт возьми, человеческие женщины странные создания».

Эрин откашлялась.

— Как все прошло с семьёй?

Ганнер вздохнул.

— Это было довольно жёстко. На самом деле мы мало что могли от них получить; они сломались, когда поняли, что он не вернётся домой.

— Бедные люди, — сочувственно пробормотала она.

— Да, насколько мы можем судить, однажды ночью он пошёл выпить, а потом просто исчез.

И что касается его семьи, Джеймс был самым совершенным сыном и братом на земле. Более сложная и циничная часть Ганнера рассматривала вопрос о назначении его святым.

— Ты что-нибудь нашла? — спросил он.

— Нет, пока нет, — с грустью признала Эрин. — Я отчётливо запомнила женщину, которую ищу, поэтому уверена, что в конце концов найду её.

— Если у неё есть привод, — беззвучно добавил Ганнер.

Скорее всего, Эрин зря тратила время.

«Хотя, если это убережёт её...»

Эрин резко вдохнула и зорко посмотрела на него, прежде чем заколебалась.

— Спрашивай, — усмехнулся он. У неё самые милые маленькие причуды.

— Я пыталась прикоснуться ко всем вещам, которые нашли вместе с телом, но больше ничего не вышло, может, я смогу, мм-м, на самом деле дотронуться до его тела…

— Серьёзно?

Ганнер не стал скрывать своего недовольства. Его медведю тоже не понравились как это звучит, и он не скрывался, давая знать человеку.

— Это стоит того, — сказала Эрин, защищаясь.

— Ну, эм, давай подумаем об этом ещё раз утром.

Его медведь облегчённо фыркнул; морг — не место для его женщины, и он не хотел, чтобы он её подвергал бродяжничеству с жутким судмедэкспертом.

— Я попросил техников на месте преступления забрать для тебя некоторые вещи из его квартиры, может, ты могла бы попробовать их потрогать.

— Мм-м-м, может быть.

Всё её тело выглядело напряжённым, а на лице сквозило разочарование. Он хотел как-то её успокоить. Он не хотел, чтобы она заставляла себя пытаться получить видение и причинила себе вред.

Ганнер оглядел пустой офис, чтобы убедиться, что они одни, и проигнорировал вспышку раздражения на её лице. Он поднял Эрин на ноги и положил руки ей на плечи, растирая её напряжённые мышцы. Она радостно застонала. Ага, его маленький человечек любил массаж спины; возможно, ему стоит разыграть карту «массаж всего тела». Он мог легко представить, как его смазанные маслом руки скользят по её восхитительным изгибам...

Его пальцы стали сильнее, и она застонала этим стоном. Его стоном. Несомненно, он принадлежал ему. Это был тот сладкий стон, который она всегда издавала, когда он наполнял её, когда он наслаждался её совершенным, податливым телом.

Ганнер наклонился.

— Где игрушечная кошка? — хрипло прошептал он.

— Хм-м-м, — проворковала Эрин, — а что? Что ты хочешь с ней сделать?

Он запрокинул голову, смеясь, когда повернул Эрин, так что она была к нему спиной, а его руки двигались вверх и вниз по её телу.

— Ничего, детка, просто интересно.

— Эйвери сказала мне, что ты не хочешь, чтобы у нас были вещи на столе, поэтому он скрывается от тебя.

— Он? — прорычал Ганнер, когда его медведь обиделся.

Его руки замерли, когда Эрин захохотала и задыхалась.

— Это не так уж и смешно, — проворчал он.

— Только не говори, что ревнуешь к Уолдо, — пробормотала она между смехом, когда он возобновил массаж.

— Мне не нравится мысль о том, что какой-нибудь кот держит тебя в объятиях.

— Ну, этот четырёх дюймов в длину и не особо болтлив. Он действительно не соперник.

Ганнеру хотелось сказать то же самое о других котах в здании. На обратном пути из дома их жертвы Эйвери рассказала, что слышала, как несколько мужчин в здании сделали ставки на то, кто первым залезет в трусики Эрин. Нынешними лидерами были Диас и Уэс. «Грёбаные коты». Его шансы были явно ниже, чем у Каттера, Директора и женщины-страуса, которая работала в группе захвата. Как мало они знают...

— Он у меня с четырёх лет; он попался мне в детском обеде. На самом деле в этом нет ничего страшного. Это было до того, как у меня появились видения; моя мама была беременна моим старшим младшим братом, и моему отцу ещё не пришлось разъезжать по работе. Мой отец прятал кота по всему дому, а потом я его находила. Вот почему я назвала его Уолдо. Это был последний раз, когда мы… что я… это было время, когда мы были действительно счастливы.

Его медведь горевал за неё. Ганнер наклонился и поцеловал веснушку на её шее.

— Я хочу сделать тебя счастливой.

Эрин скользнула в его объятиях лицом к лицу. Она закусила губу.

— Ты уже делаешь.

Она смотрела на него большими бесхитростными глазами, и он дрожал внутри. Он и его животное представляли собой большой клубок желания, нужды, любви и страха. Он никогда не встречал женщину, которая потенциально могла бы причинить ему столько вреда, как Эрин, и это было немного пугающе. Одна только мысль о том, что она бросит его, о том, что она будет с другим мужчиной, о том, что не любит его, была разрушительной. Однако он делает её счастливой...

Его удовольствие от ее слов было прервано. Ганнер поднял глаза и нахмурился.

— Чёрт, Исида, — прорычал он.

— Что?! — воскликнула Эрин в тревоге.

— Я чувствую её запах; она подходит ближе.

Эрин облегчённо вздохнула.

— Слава богу, я думала, ты назвал меня Исидой.

Ганнер нахмурился.

— Почему ты так решила?

Она не ответила, только пожала плечами и улыбнулась.

Хм.

— Слушай, я закончил работу на сегодня; Я отвезу тебя домой.

— Ну, я подумывала просмотреть ещё несколько фотографий…

— Пожалуйста? Я тебя весь день не видел.

Его медведь усмехнулся над ним. Да, он казался плаксивым и жалким, и он никогда не стал бы так себя вести с любой другой женщиной, но Ганнеру было плевать. Это серьёзно повредило бы его гордости альфа-самца, но он был не прочь встать на колени и умолять Эрин проводить с ним больше времени. Хотя, пока он был там внизу, он мог придумать что-нибудь гораздо более интересное...

— Ладно, — сказала она со страдальческим вздохом, хотя на лице её почти было выражение восторга. — Мне лишь нужно забежать в уборную, пять минут; встретимся у лифта.

Она схватила свою сумку, и Ганнер хлопнул её по заднице, когда она прошла мимо него. Эрин издала шокированное короткое «ох», но он заметил, что она немного пошевелилась в походке.

Ганнер направился к лифту, пытаясь избежать Исиду. Удачи с этим.

Он мысленно застонал, когда непреодолимые цветочные духи Исиды напали на его чувства. Его медведь зарычал и отвернулся. Животное всегда было против отношений с тигрицей, и теперь его чувства были понятны. «Я тебя предупреждал, теперь разруливай сам». Трусливый медведь.

— Привет, Ганнер, — ласково позвала она. — Странно встретить тебя здесь.

Он озадаченно посмотрел на неё.

— Там, где мы работаем?

У Исиды определённо было преувеличенное чувство того, насколько она сексуальна. Её попытки флиртовать вызывали раздражение.

Она склонила голову к лифту.

— Спускаешься? — проворковала она.

Фу. Он сжал челюсть.

— Я кое-кого жду.

Её губы дёрнулись, прежде чем скривились.

— Эрин?

Ганнер холодно посмотрел на неё, и было очевидно, что она знает его ответ.

— Как дела у Эрин? Я знаю, как ты был против того, чтобы она была здесь.

Его медведь хмыкнул на это, даже подумав, что это правда. Но это было до того, как он её встретил.

— Хорошо, — пророкотал он.

Глаза Исиды расширились от преувеличенного недоверия. Она выглядела так, будто никогда в жизни не слышала ничего более удивительного. Это было словно только что стало известно, что смурфик был объявлен верховным правителем мира.

— Правда? Больше никаких проблем?

Ганнер скрестил руки и цеплялся за остатки своего изнурённого нрава. Он отказался от прежнего решения посадить Эрин на скамейку запасных. Он никоим образом не хотел причинять ей боль. И он серьёзно не хотел, чтобы кто-то другой делал то же самое.

— Что бы ты ни задумала, прекрати, — сказал он низким угрожающим голосом.

— Moi (прим. пер.: франц. яз.: я)?

Она положила руку себе на грудь и одарила его такой фальшивой невинностью широко раскрытыми глазами, что ему захотелось выть от смеха. Его медведь просто хотел выть.

— Эрин — ценный член моей команды. У неё всё хорошо — лучше, чем хорошо — у неё всё отлично.

Исида облизнула губы.

— Ты уверен в этом?

— Прекрати, Исида, — рявкнул он, обрадовавшись, что она вздрогнула от его резкого тона. — Если тебе есть что сказать — говори.

Он ненавидел женщин, играющих в игры, и был благодарен, что Эрин не такая. Её может быть немного трудно понять, но обычно она говорит то, что думает. Обычно она выпаливает это, а потом приобретает застенчивый свекольно-красный оттенок. Восхитительно.

— Ты удивишься, узнав, что Эрин сегодня оставила пистолет в кафе?

Ганнер почувствовал, как по нему пробежал холодок, и даже его медведь перестал рычать, чтобы обратить на него внимание.

— Что?

Исида вытащила из сумочки пистолет и протянула ему. Он испытующе посмотрел на неё, и она кивнула.

— Ага, неуклюжая, маленькая Эрин пролила горячий шоколад на сумочку, вытащила всё содержимое и затем сумела оставить пистолет на полу кафе. К счастью, я была там, чтобы смягчить ситуацию, когда менеджер его обнаружил. Ну, я думаю, это был бы конец карьеры, не так ли?

«Блядь. Это плохо». Потерять пистолет и оставить его в общественном месте было очень, очень плохо. За это её отстранят и, скорее всего, уволят или переведут на самый худший из имеющихся у них отделений АСР. Скорее всего, на северную Аляску, где единственное, что можно делать, — это сосредоточиться на том, чтобы не потерять пальцы ног из-за обморожений.

Его медведь двинулся вперёд, обнажив когти, и зарычал на Ганнера, чтобы он что-то сделал. Что-то злобное для тигрицы показалось хорошим вариантом.

— Что ты собираешься делать? — выпалил он.

— Это зависит от того сможешь ли заставить её попросить о переводе, а затем попросить меня присоединиться к твоей команде — тогда ничего.

Невероятно. Она недовольно поджала губы и слегка зарычала, когда он издал глухой смешок.

— Ты меня шантажируешь?

— Подумай об этом как о мотивации, — снисходительно объяснила она. — Я вижу, что она тебе нравится; готова поспорить, она младшая сестра, которой у тебя никогда не было.

Ганнер чуть не подавился. Чувства, которые он испытывал к ней, и то, что он с ней делал, вряд ли можно было назвать братскими.

— Так что, если она тебе нравится, заставь её сделать это. Не стоит на этом заканчивать карьеру. То есть, не очень многообещающую, но я почти уверена, что она не хочет, чтобы её уволили из-за этого.

Он смотрел на Исиду прищуренными глазами, когда открылся лифт, и она запрыгнула внутрь; его конечности дрожали, когда его медведь боролся за то, чтобы его освободили.

Она нажала кнопку вестибюля.

— Дай мне знать, что решишь.

Исида послала ему воздушный поцелуй и помахала пальцем, когда двери закрылись.

— Ганнер?

Чёрт. Он засунул её пистолет за пояс джинсов, стянул рубашку, чтобы прикрыть его, и улыбнулся своей самой невинной улыбкой.

— Готова идти, детка?

Эрин нахмурилась.

— Это была Исида?

— Да, пошли, — нетерпеливо сказал он.

— Что происходит? Мы идём в бар?

— Нет, нам нужно сделать то, что я хотел сделать с того момента, как впервые увидел твою квартиру.

— А? — выдохнула она. — Звучит захватывающе.

* * *

— Что? — рявкнул Том «молоток» Мёрфи в трубку.

— Тебе лучше? — спросил фамильярно высокомерный голос.

Том усмехнулся.

— Что ты хочешь? Ты получил деньги.

— А ты новое, ошеломляющее, незаконно полученное сердце, так что ты, возможно, захочешь пересмотреть своё отношение. Честная сделка.

— Честная?! — пробормотал Том.

— Более чем, если только ты не предпочитаешь быть подключённым к аппарату искусственного дыхания. Потому что, если хочешь, это можно устроить.

Том стиснул зубы от холодного, чёрствого тона, который звучал в его адрес.

— Что ты хочешь? — прошипел он.

— Было найдено тело перевёртыша, который щедро пожертвовал тебе своё сердце. АСР проводит расследование.

Он почувствовал прилив презрения.

— И? Какого хрена я должен волноваться?

— И, я предполагаю, что ты не захочешь, чтобы АСР стучалось в твою дверь, и чтобы они конфисковали это прекрасное новое сердце? В конце концов, это свидетельство преступления. Так что держи рот на замке и не высовывайся. Большинство людей уже думают, что ты мёртв, так что ради своего здоровья пусть так и остаётся. Понятно? Хорошо.

Том недоверчиво уставился на телефон, когда этот ублюдок повесил трубку. Снова. Он снова повесил трубку? Кем, чёрт возьми, этот парень себя возомнил? Этот засранец не уважает его. Что о себе думает это ничтожество? Том ставил таких сученков на место ещё до того, как он родился!

Нет, это уже слишком.

Том задумчиво потёр грудь. У него было новое сердце, и он был здоровее, чем когда-либо. У него было то, что он хотел, и теперь этому парню нужно преподать урок.