К своему большому огорчению, Ганнер обнаружил, что собрался вокруг дымного барбекю с Роджером, женихом сестры, отцом Эрин, братьями Эрин и отцом жениха.

Что у мужчин за любовь к барбекю? Он никогда не видел в этом привлекательности, предпочитая есть свежее мясо. Свежее, как будто оно всё ещё корчится в лапах. Ганнера сбивало с толку, что можно получить удовольствие, собираясь вокруг дымящегося костра, обсуждая преимущества угля перед пропаном и спорив с другими мужчинами о том, почему еда не готовится.

Эрин нигде не было. Она сунула ему пиво в руку и улетела прочь, как сильфида. Он фыркнул, пытаясь найти её восхитительный аромат, но в результате образовался дым.

Его медведь был недоволен. Ему стало интересно, прячется ли она в доме.

Роджер — жених и перевёртыш — кашлянул, чтобы привлечь его внимание.

— Так откуда ты знаешь Эрин?

Ганнер отвлёкся от дома и устремил взгляд на стройного лиса, у которого хватило ума задрожать под его взглядом. Его медведь удовлетворённо фыркнул.

— Мы работаем вместе.

Отец и братья Эрин очень мало говорили с ним; они просто смотрели на него с отвращением. Ганнер предположил, что они не знали, как относиться к нему, встречающемуся с Эрин. Это его устраивало; он был не совсем доволен их отношением к Эрин. Если бы они оскорбили его, он не мог быть уверен, что его медведь не набросится и, ох, случайно не убьёт их. Нет, наверное, не станет. Наверное.

Отец Роджера, лидер их скопища, поджал губы.

— Где вы работаете?

Старший лис был недоволен медведем, который не проявил большего уважения и покорно склонил шею. Ха! Ему покориться лису? Этому никогда не бывать.

— В АСР, — рассеянно пробормотал Ганнер.

Эти люди надоели ему. Он в некоторой степени осознавал тот факт, что ему следовало попытаться произвести на них хорошее впечатление, но его внимание было отвлечено отсутствующим маленьким человеком. Кроме того, он сомневался, что на мнение Эрин повлияет кто-нибудь из этих шутов.

Ему пришло в голову, что, если бы это был клан, а он был посторонним, пытающимся спариться с одной из женщин, к этому времени самцы допрашивали бы его о его жизни, его намерениях по отношению к их самке и о том, плодородный ли он самец, способный производить потомство. Да, в клане не было уединения. Но эти люди, похоже, не думали, что вообще имеют какие-либо права на жизнь Эрин, чего, как он предположил, они не имели. Если Ганнер думал о её семье как о клане, она не была его частью с детства.

Эрин была сама по себе почти всю свою жизнь, и, чёрт возьми, если это не заставило его сердце биться быстрее, его медведь был в ярости, а потребность в медвежьих объятиях подавляла. Он был сам по себе по своему выбору — не желая выяснять, что он мог бы делать, если бы он жил в такой близости от своего брата, — но Эрин была изгнана только за то, что немного отличалась.

«Бля, ему нужно пойти к ней».

Он сунул своё полу-выпитое пиво Роджеру в руку и пробормотал что-то насчёт туалета. Он зашагал прочь, игнорируя бормотание «засранец». С чего бы ему волноваться по поводу того, что они думают о нем? Из всей этой компании был только один человек, который имел для него значение, и он хотел увидеть её в ту же секунду.

* * *

Эрин сбежала от матери и сестры и решила спрятаться в ванной. Она заботилась о своей сестре — правда — но она сбежала от разговоров о свадебных центральных декорациях, прежде чем ей захотелось начать выдёргивать волосы, просто чтобы чем-то заняться. Она не позволяла никому восхищаться центральными декорациями!

Ух, находится дома всегда её раздражало. Она всегда так боялась сделать или сказать что-то не то, что напрягалась, пока у неё не заболел живот.

Она задавалась вопросом, как поживает Ганнер. Она чувствовала себя виноватой за то, что бросила его, но комментарий «парень» её удивил. Он её парень? Ганнер считает себя им? Она знала, что разумнее было бы спросить его, но сокрушительный страх отказа вызвал у неё холодную дрожь. Он мог легко сказать «нет». Он легко мог рассмеяться над ней. Нет, ей это совсем не нравилось.

Эрин плеснула холодную воду на свои разгорячённые щеки. В дверь тихонько постучали.

— Одну минуту.

— Это я.

О, это было несправедливо, как её желудок начал сжиматься из-за этих двух слов.

— Кто я? — поддразнила она — действительно не могло быть никаких сомнений в том, кому принадлежал этот низкий хриплый голос.

— Я… я вышибу эту дверь, если ты не откроешь.

Эрин сжала губы, чтобы не улыбнуться, и отворила дверь. Ганнер проскользнул в комнату и снова запер её.

— Привет, — пробормотала она.

— Привет.

— Веселишься?

— Ну, теперь, когда я тебя отыскал…

Он протянул руку и схватил Эрин за руку, нежно притягивая к себе. Сопротивление бесполезно. Он наклонился и захватил её губы в удивительно нежном поцелуе. Она застонала ему в рот.

Ганнер вздохнул и отступил; он обнял её за спину, а она, в свою очередь, положила руки ему на живот. Это было похоже на прикосновение к каменной стене.

— Не пойми неправильно, детка, но как скоро мы сможем уехать?

Она посмотрела на него широко раскрытыми невинными глазами.

— Что? Ты имеешь в виду, что светская беседа с людьми и лисами, когда перевариваете мясо, обугленное снаружи и замороженное внутри, — тебе не интересна? Что ж, я удивлена.

Эрин похлопала ресницами, и он усмехнулся, посылая вибрации по её телу. Ох, ей понравилось, насколько миниатюрной он заставил её себя чувствовать. Многие мужчины не могут похвастаться этим.

— Что я могу сказать? Когда я ем сырое мясо, я предпочитаю, чтобы оно ещё шевелилось.

— Гадость, — суши были её пределом сырой еды.

— Не гадость, это естественно, — настаивал Ганнер, поглаживая её руками вверх-вниз. — Тебе следует съездить на Аляску, когда я поеду к родителям; мы могли бы пойти на рыбалку. Или, по крайней мере, мой медведь мог ловить рыбу, а ты могла бы смотреть.

Эрин моргнула от удивления.

— Ты хочешь, чтобы я познакомилась с твоими родителями?

— Я познакомился с твоими, будет честно, если я отвечу на услугу. Разница в том, что ты действительно понравишься моим родителям.

Он наклонился и ущипнул её за мочку уха, прежде чем издать преувеличенное «гм».

— Что?

Ганнер издевательски закатил глаза.

— Сейчас ты должна была сказать мне, что я понравился твоим родителям.

Она тихонько фыркнула.

— О, я прослушала.

— Ну и? Разве ты не скажешь этого?

Эрин закусила губу. Она не имела ни малейшего желания говорить о своих родителях. Они были недовольны тем, что она привела с собой медведя-перевёртыша. Им по-прежнему было не по себе со сверхъестественными существами, но они терпели присутствие лис-перевёртышей, потому что Ванесса была их любимицей. Другое дело — неуклюжий медведь-перевёртыш, который выглядел так, будто мог обрушить весь дом одним своевременным чиханием. Но, с другой стороны, она давно поняла, что никогда не будет полностью принята семьёй. Эрин была достаточно счастлива, чтобы извлечь из этого максимальную пользу, но она не собиралась упускать шанс обрести собственное счастье ради них.

— Я бы хотела, но не люблю врать, — сказала она полушутя, но полусерьёзно.

Ганнер фыркнул от притворного раздражения, но не смог скрыть ухмылки. Она серьёзно сомневалась, что чьё-то мнение имело значение для огромного медведя-перевёртыша. Он действительно не страдает нехваткой самоуверенности. Ох, хотя есть от чего...

Она сунула пальцы под его футболку.

— Если тебе от этого легче, я так же не уверена, что нравлюсь моим родителям.

— Их потеря, — мрачно прорычал он. — Мои родители полюбят тебя… э-э-э…

— С чего бы?

— Отпуск. Они будут рады, если ты поедешь со мной в отпуск. Они всегда интересовались людьми.

Боже, он произнёс это так, будто она была каким-то недавно обнаруженным млекопитающим. А теперь представляем ранее неизведанное чудо — Эрин. Да, правильно.

— Неужели они раньше не встречали людей?

Ганнер безразлично пожал плечами.

— Конечно, но они никогда не жили с людьми, я думаю, они были бы очарованы тем, как мало ты на самом деле ешь.

Чёртово хмурое выражение вернулось к его лицу, и она просто хотела стереть его, или поцеловать, или отправить его рот дальше на юг, чтобы повторить то, что было вчера вечером...

— Ох, они будут пытаться и меня откормить? Я не уверена, что ты делаешь это не для того, чтобы съесть меня.

Его глаза заблестели.

— О, я бы хотел...

— Нет! Стой, я знаю, к чему все идёт.

«Он что, чёртов телепат?!»

— Правда? Потому что вчера вечером ты выглядела очень удивлённой.

Его наполненная похотью ухмылка была определённо смачивающей трусики.

Эрин уткнулась головой в его грудь, пытаясь скрыть румянец.

— Не придирайся ко мне.

Ганнер запустил пальцы в её волосы и осторожно откинул голову Эрин назад, чтобы она смотрела на него.

— Даже и не мечтал об этом.

— Нет?

Он наклонился.

— Нет, мои сны намного грязнее, — многозначительно прошептал он.

Раздался громкий стук в дверь, и Эрин подпрыгнула. Она не знала, что её больше удивило, прерывание или то, что её руки действительно пытались расстегнуть пояс Ганнера. У них был собственный ум.

— Там всё в порядке? — спросила её мать.

— Чёрт… да, — ответила Эрин. — Я просто… э-э-э… в туалете. — Это самое худшее, что, можно сказать.

— Ладно, просто ты там какое-то время…

— Я в порядке, мама, — отрезала Эрин, игнорируя тихий смех, исходящий от огромного медведя-перевёртыша.

Она подождала, пока не услышала шаги матери, прежде чем хлопнула его по руке.

— Это не смешно, — строго сказала она ему.

— Конечно, нет, — хихикнул он.

— Как бы мне ни нравилось прятаться здесь, нам действительно стоит вернуться туда.

— Я не знаю; в уборной есть своё очарование. Бьюсь об заклад, мы могли бы провести здесь часы, если бы попытались. Здесь есть много интересных поверхностей, которые можно опробовать.

Рука Ганнера скользнула к её заднице, и Эрин заглушила свой стон, поняв к чему он клонит. Если бы она действительно застонала, одно повлекло бы за собой другое, и прежде, чем он успел бы сказать «абракадабра», она была бы без одежды.

— Ой, зачем останавливаться на часах? Я почти уверена, что мы могли бы построить здесь жизнь, если бы действительно постарались. Это может быть наш маленький pied-á-terre (прим. пер.: франц. яз.: временное жилище).

— Не искушай меня, детка.

Эрин была ошеломлена силой этих слов, но, прежде чем она смогла обдумать их дальше, он уже вёл её обратно на вечеринку. Однако на этот раз он держал свою руку крепко переплетённой с её рукой. Очевидно, он не собирался позволить ей снова бросить его. Ему незачем было волноваться, пока она смотрела на море недружелюбных лиц, ей больше некуда было деться.

* * *

Эрин была удивлена тем, насколько хороша квартира Ганнера на самом деле. Она всерьёз ожидала, что попадёт в своего рода мужскую берлогу, с полами покрытыми грязной одеждой и коробками из-под пиццы. Но нет, место было красивым, чистым и современным. На самом деле, чертовски лучше, чем её собственная квартира. Из них двоих она была более неряшливой. О, это её сбило с толку.

Ага, каким-то образом она оказалась в квартире Ганнера. Она просто не знала, как. Конечно, она знала логистику. После того, как они сбежали с семейного барбекю, он ехал за рулём и сетовал на то, как мало она ела, а затем предложил ей зайти к нему в квартиру, чтобы посмотреть фильм и взять еду на вынос… Вот где она застряла. Она была уверена, что её пугающий кошачий характер поднял её пушистую голову и выразил некоторый протест, но почему-то дальше этого дело не пошло. Он небрежно отмахнулся от её опасений и привёз её сюда. Ага, он был силой природы. Ураган Ганнер.

Она села на край его плюшевого дивана и взвизгнула, погрузившись в его глубины. Он ухмыльнулся, просматривая свою коллекцию DVD.

— У тебя много фильмов, — вежливо произнесла она.

— Да, что я могу сказать? Я люблю расслабиться, посмотрев фильм и выпив пива. Я терпеть не могу телевизор, все эти рекламные паузы сводят меня с ума, я лишь раз могу посмотреть рекламный ролик о виагре, прежде чем вцеплюсь в стены.

Эрин улыбнулась.

— Чем ещё ты любишь заниматься?

Ганнер слегка рассмеялся.

— Ничем особенным, — признал он. — В основном, я работаю, тренируюсь, хожу в бар, а потом прихожу домой и смотрю фильм. Я не очень-то развлекаюсь.

— Поменяй фильмы на книги и вычеркни тренировки, и это будет похоже на мою жизнь, — с сожалением сказала она. — Думаю, я только наполовину развлекаюсь так, как ты.

— Может, нам стоит придумать совместное развлечение, — хитро предположил он.

Эрин покачала головой. Он действительно мог перевести всё в секс. Не то чтобы она жаловалась...

— Тебе нравятся фильмы? — спросил он.

— Конечно.

Просто она не часто показывается в кинотеатрах. Есть что-то бесконечно удручающее в том, чтобы пойти в кино одной. Последний фильм, который она посмотрела или, скорее, пересмотрела, был «Посмотрите, кто говорит» по телевизору. Кто не любит говорящих младенцев?

Хм-м-м, дети… Эрин ахнула и зажала рот ладонью.

— Что?

Ганнер озабоченно поднял глаза, и его тело сразу же напряглось.

— Когда мы занимались сексом, мы не предохранялись!

Почему это только сейчас пришло ей в голову? Она уже могла выпекать в своей духовке медвежонка!

Он усмехнулся и расслабился.

— Всё нормально; ты сейчас не плодовита.

Что, чёрт возьми, это значит?

— Я… я нет? Как ты можешь знать?

Ганнер пожал массивными плечами.

— Я чувствую запах.

Она от отвращения сморщила нос.

— Имеешь в виду, что можешь, вроде как, учуять, когда у женщины месячные?

— Конечно, и овуляция.

Фу-у-ух. Ей не нужно было произносить это слово вслух, но он, очевидно, мог сказать, о чём она думала.

— Перевёртыши — наполовину животные; мы стремимся спариваться и производить потомство. Нам нужно знать, когда самки плодовиты.

«Это жутковато».

— Итак, когда ты впервые встретили меня, ты автоматически проверял, фертильна ли я?

Он странно посмотрел на неё.

— Нет.

О нет. Она не могла не задать следующие вопросы. Она не хотела их спрашивать, но они всё равно вылетели.

— Итак, как перевёртышу, тебе важно иметь детей? Это то, что тебе когда-нибудь понадобится?

Ганнер смотрел на неё несколько секунд, и ей захотелось вжаться в его огромный диван.

— Послушай, беседа становится немного напряжённой, почему бы нам просто не выбрать фильм и не отложить этот разговор на будущее?

Эрин почти рухнула от облегчения. Она не хотела думать о младенцах. Она знала Ганнера всего пару недель.

— Хорошо.

— К чему ты настроена?

Ганнер пролистал множество заголовков, забыв о неловкости.

— У меня есть боевики, комедии и ещё несколько боевиков.

Она озорно улыбнулась и скрестила под себя ноги.

— Ну и дела, исходя из этого, полагаю, мне придётся выбрать боевик.

— О, детка, дразнить меня — плохая идея.

— Хм-м-м, я готова рискнуть, — проворковала она.

Он усмехнулся ей.

— Итак, у нас есть «Крепкий орешек», «Правдивая ложь», «Идентификация Борна», «Неудержимые»…

Она сморщила нос на предложения, и он продолжил искать.

— Эй, подожди секунду, я думаю, у меня есть ещё кое-какая пара нераспечатанных дисков, которые моя невестка купила мне на Рождество.

Он потянулся к задней части полки и вытащил два диска.

— Хорошо, да, у меня есть «Охотники за привидениями» и «Парк Юрского периода». Что скажешь?

Эрин постучала по губам, делая вид, что думает, прежде чем смертельно серьёзная, сказала:

— Кому ты собираешься позвонить?

Он покачал головой и усмехнулся.

— Охотникам за привидениями.

Ганнер запустил DVD.

— Я собираюсь заказать пиццу, что бы ты хотела в начинке?

— Я не настолько голодна.

Выражение его лица на несколько секунд потемнело, прежде чем он приподнял бровь, глядя на неё.

— Ты почти ничего не ела за весь день. Тебе понадобятся силы на сегодня.

— О, у меня есть планы на вечер? Я так устала, что могу просто заснуть, смотря фильм.

Разочарованное выражение его лица было абсолютно бесценным, и Эрин просто не могла сдержать своего веселья. Она рассмеялась, прежде чем уткнуться лицом в подушку.

Ганнер издал игривый рёв и, ныряя через комнату, перевернул Эрин на спину и начал её щекотать, вызывая истерические крики.

— Я предупреждал тебя, чтобы ты не дразнила меня, — промурлыкал он, легко управляя её дрожащими конечностями.

— Прости! Прости! — она задохнулась между визгом.

Он внезапно остановился и строго посмотрел на неё.

— Обещаешь никогда больше не дразнить меня?

Эрин надулась.

— О, я не думаю, что могу обещать это. Как насчёт того, чтобы я пообещала не дразнить тебя следующие двадцать минут?

Ганнер, казалось, задумался об этом на несколько мгновений, прежде чем прорычать «не пойдёт» и возобновил щекочущую пытку.

Она вытерпела столько, сколько могла, прежде чем ей пришлось признать поражение. В конце концов, она всего лишь человек!

— Хорошо, я сдаюсь! Сдаюсь! Обещаю никогда больше не дразнить тебя.

Его руки замедлились, пока он не стал просто тереть её живот и бедра. Когда её озорная сторона успокоилась, похотливая сторона села и потянулась, более чем готовая к небольшому действию. Эрин погладила мужские руки, гадая, как сформулировать то, что она хотела, чтобы он с ней сделал.

Раньше она никогда не просила секса. Самое близкое, что она могла сделать, это признать, что прошлой ночью она хотела быть с Ганнером. По её опыту, мужчины неоднократно просили её заняться с ними сексом, пока она не сдавалась, и несколько неохотно позволяла им.

С Ганнером всё было иначе. Это не было похоже на секс между ними, это было похоже на соединение сердец, умов и тел. Просто сказать: «пожалуйста, трахни меня» показалось немного грубым. Это должно было быть более нежным, более романтичным, более… «Куда он, чёрт возьми, собрался?»

Ганнер отпустил её и снова сел на диван. Она мяукнула, потеряв его твёрдое тело над своим.

— Что-то не так, детка? — невинно спросил он.

Её бровь недоуменно нахмурилась. Разве он не хотел заняться с ней сексом? Разве он не был разочарован, когда она намекнула, что слишком устала?

— Я думала…

— Сначала мы съедим пиццу, а потом перейдём к весёлой части вечера.

Эрин уставилась на него. Он шутит? Неужели он действительно следил за тем, чтобы она ела, угрожая не заниматься с ней сексом? О нет, если да, она обречена!

Ганнер хмыкнул, глядя на её поражённое лицо, и затащил её на диван, пока она не оказалась под его рукой.

— Я не шутил, детка, тебе понадобится вся энергия, которую ты сможешь получить. Но, если ты будешь есть пиццу, как хорошая девочка, я обещаю уложить тебя в постель. Так какую начинку ты хочешь?