2012 г.

— Ты ошиблась, Дана, — вздохнул Анатолий, моя посуду.

Странно это было видеть мужчину в дорогой, хоть с виду и простой одежде, который мыл тарелки, закатав рукава рубашки до локтей. Женщина в какой-то момент дернулась, чтобы помочь, но он лишь отрицательно покачал головой, кивком указав на стул.

— Не знаю… — она устало опустила голову на руки, лежавшие на столе и обвела взглядом огромную пустую кухню отеля, выглядевшую жутковато. Свет горел только над тем местом, которое занимали они двое, выхватывая плиту, мойку и стол.

— Я прожила в том доме, в горах, два с половиной месяца… от него хоть что-то осталось?

— Нет, — он отрицательно покачал головой. — Марат следов не оставляет…

— А… — женщина невольно втянула воздух грудью, — а… Геля?

Анатолий ничего не сказал, только на секунду руки перестали натирать тарелку, опустились в раковину. Дана все поняла без слов. И почувствовала укол в груди — острый, злой, болезненный.

Ангелина. То ли друг, то ли враг. Охранница, тюремщица, сиделка, пожилая женщина, всецело преданная семье Ярова.

И ей, как оказалось.

Ангелина, которая зорко следила, чтобы Дана не покидала территорию дома, впрочем, это было сложно сделать. Дом на склоне горы, около быстрой и громкой горной реки был почти неприступен. С одной стороны, его окружали скалы, с другой — леса. И захочешь сбежать — не рискнешь. Заблудиться, упасть, свернуть себе шею в тех местах было проще простого. Единственная гравийная дорога, ведущая к нему была под зорким вниманием — Яров на охрану не поскупился.

Ангелина, которая ухаживала за ней, когда она металась в горячке, подхватив грипп. Две ночи провела у кровати, обтирая лицо холодным полотенцем.

Ангелина, за которой ухаживала сама Дана, когда та упала и повредила руку. Всегда невозмутимая, строгая старуха вдруг заплакала, когда женщина осторожно, деликатно начала кормить ее с ложечки, как ребенка.

Ангелина, которая так любила волосы Даны, заплетая их в замысловатые косы.

— А остальные? — голос был хриплым, выдавая ее.

— Никто не уцелел, Дана, — Анатолий вытер руки полотенцем и сел напротив нее. — Леха… не дорос тогда он до Марата. Слишком много эмоций, которые не давали ему начать думать.

— Неудачник… — скривила губы Дана, вынося свой вердикт.

Анатолий недовольно поджал губы.

— Недооценил Леха то, насколько глубоко Марат встроился в коррумпированную структуру края. У Лехи были деньги, верные люди, он умело занимался бизнесом, финансист от бога, но не успел, Данка, перехватить всех, кто работал на Марата. Не понял, что противостоит ему не местечковый беспредельщик, а вполне системный ублюдок. Недооценил, впрочем, уже второй раз. И снова ошибка едва не стала для него фатальной. Марат начинал свои делишки в 90-х в банде отменных отморозков. Но даже в ней он отличался особой жестокостью. Убийства, насилие, запугивание, крышевание…. Все это в его резюме, — Анатолий порезал грушу тонкими ломтиками и поставил перед Даной. — Сначала работал под местным криминальным авторитетом, но тот его по-моему и сам боялся. Даже среди беспредельщиков Лодыгин умудрился выделиться. Его банду в начале 90-х отправили курировать — смотри запугивать — один из районов края. Он навел там порядок, что не говори. Люди по вечерам из домов боялись выйти. Его ребятки приезжали в местную гимназию и себе девушек на ночь выбирали среди школьниц. Учителя отводили глаза, директор подписывал справки о «болезни». Никто не жаловался. Потому что те, кто жаловался раньше, исчезали. Или находились в реке через неделю, с выжженными глазами и отрезанными пальцами.

— А родители? — Дане кусок в горло не лез от услышанного.

— А что родители, Дан? Кому хочется свою кровиночку найти мертвой и замученной? Уж лучше так — изнасиловали и забыли. А те кто рот открывали…. Завуч местного лицея, например. Так сейчас она в местном ПНИ в состоянии овоща. Согласись, наглядно.

— Но Лодыгин был не только жесток. Он мыслил другими категориями и скоро ходить под криминалом ему стало тесно. Тем более, что и планировать он умел, не был тупым братком. Очень быстро авторитета нашли дома с сердечным приступом, вызванным ударом ножа в район сердца, а Марат занял его место, предложив себя не в качестве бандита, а в качестве переговорщика с властями и силовиками. Начал прикармливать и тех и других. К тому же понял, что земля и сельхозбизнес — это золотая жила. К 2000-м окончательно поменял кеды и спортивный костюм на брендовые вещи, перестал светиться на разборках, чаще — на светских приемах и благотворительных вечерах. Женился. На умной и уже известной девушке, утренний эфир которой стоял в лидерах всех рейтингов. Красавице, умнице, из простой семьи, не мажорке….

Дана сжала зубы.

— Вид изменился, суть осталась прежней…

— Я знаю… Я видела документы…

Анатолий задумчиво кивнул и положил в рот тонкий ломтик, с хрустом разгрызая чуть кисловатую плоть плода.

— Леха… когда пришел в себя… жил только местью. Отец умер, некому было его остановить. Геля, конечно, всем сердцем предана нам была, но… она только оперативник, а не советник. Она выполняла приказы, но… никогда не умела мыслить стратегически. И Леху понесло….

Дана отвернулась, пряча пылающее лицо.

— Не то слово…

— Я даже не про тебя сейчас, — вздохнул Анатолий. — То, что он сделал с тобой вообще уму не постижимо, но по крайней мере объяснимо. Будучи уверенным что Марат сдох, он взял тебя в оборот как наследницу. Но вместо того, чтобы действовать методично, шаг за шагом, Яров пошел в лоб, сметая со своего пути пешки, вместо того, чтобы подкрадываться к шахматисту. Когда Леха бизнес вел, он тоже дураком не был, часть средств выводил за границу, была у него довольно серьезная подушка безопасности. Она-то и позволила снова встать на ноги. И если бы он справился с эмоциями, начал бы давить Марата не силой, а интеллектом которого и у моего брата хватает…. Еще неизвестно за кем бы поле осталось. Не учел он насколько паук в паутине сидит и за нити дергает. Не увидел, что некоторые нити не только в крае, в Москву давно ушли. Не провернул бы Марат такой финт, как собственная смерть, не имея прикрытия от кого-то очень влиятельного…

— Почему ты не остановил… Ярова? — глухо спросила Дана.

— Я не врал тебе, Дана… наши отношения с Лехой всегда были… мягко сказать натянутыми. Много обид и реальных и придуманных. Когда убили Ами и Иришку… я работал в Южной Америке. Не имел права даже приехать. Есть такие обязательства, которые нельзя нарушать, даже когда тебя наизнанку выворачивает. Да и не помочь им уже было. А я тогда…. Я тогда Леху ненавидел крепко. За то, что ему досталось сокровище, а он ее не уберег. Его винил во всем, понимаешь? Отец тоже, запретил мне подробности рассказывать, чтобы сердце не драть… знал видимо, что Ами для меня не просто родственницей была. Потом он и сам умер… тихо, во сне. Леха тогда только-только на ноги встал, стал хоть отдаленно человека напоминать. И тогда я…. я вычеркнул его из своей жизни. Меня перевели на Ближний Восток…. Я там много чего насмотрелся, хотел забыть то, что в Москве осталось. Но…. от судьбы и от семьи не уйдешь. Геля отправила мне сообщение. Это было… в конце января 2010. Тогда как раз до Лехи дошло, что его враг — не умер. Я вернулся в Москву, как только смог, тем более, что все равно получил травму и работать больше не смог бы…. Это было в начале марта. И только тогда осознал масштаб бедствия. Леху окружили со всех сторон. У Марата были рычаги давления и на местных судий, и на прокуроров и на ментов и на бандитов. У Лехи — только деньги и люди, которые ему преданы. Херовый расклад. Готовилась операция по его ликвидации…

— Почему он не уехал? Почему не отступил?

Анатолий поднял глаза к потолку.

— Сама подумай, Данка.

Женщина дернула щекой.

Анатолий взгляда не отводил.

— Чтобы уехать самому, ему нужно было каким-то образом забрать с собой тебя. Насколько я понял, сделать это он мог только если бы ты была в состоянии овоща.

Дана вскочила со стула.

— Не ври мне, Толя! Не ври! Ты знаешь, кем я для него была? Знаешь?

— Знаю, — мужчина не позволил голосу дрогнуть или сорваться. — Сначала — Маратом. Потом — единственным, что стало ценным. Леха знал, что такое Марат. Знал, что, если бросит тебя — ты не проживешь и недели.

— Ложь!

— Правда! И, согласись, он оказался прав! Дана, Марат списал тебя, как я уже и говорил, задолго до… твоего знакомства с Лехой. Оставлять тебя в живых он не планировал с самого начала. Если б не война с моим братом…. Ну ты бы просто исчезла. Как только Наденька забеременела, от тебя бы избавились… Думаешь ему нужен был развод? Нет. Одно дело разведенный богатый самодур, меняющий жен как перчатки, другое — убитый горем вдовец. Марату не просто деньги нужны. Он шаг за шагом идет к власти. Скандал с разводом еще никого не красил.

Она это знала — возразить не могла, даже если бы и хотела.

— Ты настолько ненавидела моего брата, что, если бы он тогда даже начал этот разговор — не стала бы слушать. А поднять на тебя руку он уже не мог…. Отдал тебя Геле, а сам остался. У Гели были инструкции на случай….

Дана и это знала. Помнила тот кошмарный вечер.

— Все пошло не так… — Лоскутов навалился лицом на свою руку. — Все пошло не так, потому что вмешался я. Ни Марат, ни Леха этого не ожидали. Я знал, что его идут убивать. При штурме вашего дома он выжить был не должен. Все должно было быть чисто: сигнал о продаже наркотиков, проверка дома, сопротивление, штурм, смерть всех, кто в доме был. Я успел раньше. Федералы приехали к дому Ярова на 10 минут опередив местных утырков. Леху взяли по обвинению в мошенничестве, что имело место быть, как ни крути. Взяли тихо и без лишнего шума. Лодыгин был в бешенстве. Леха, к слову, тоже. И в ужасе, ты оставалась без защиты. А я… Дана, — он поднял на нее глаза, — прости меня. Это была моя ошибка. Только моя. Я настолько был зол на него, что…. не захотел его видеть. Думал у меня в запасе есть пара-тройка дней. Занимался тем, что обеспечивал безопасность Лехи при аресте и максимально быстрый его перевод в московское СИЗО. Марат нам их не дал.

В тот же вечер он полетел к дому в горах. Раз Яров выскользнул из рука так, то ему нужна была гора трупов, чтобы при расследовании все их повесили бы на Алексея. Главное — тебя. История, которая была шита белыми нитками: муж полетел за неверной женой, а ее любовник ее убил и оставил в домике в горах. Твой труп избавлял Марата от многих проблем сразу: нет жены, он — вдовец, Яров — убийца….

— Любая экспертиза…

— Может быть куплена, — закончил за нее Анатолий. — Кто нужнее чиновникам и ментам: неизвестная девчонка или тот, кто их кормит?

Риторический, мать его, вопрос.