В восемь Ангелина занесла ей в комнату брючный костюм, и абсолютно новые ботинки, напоминая, что к десяти часам ее будет ждать поездка в офис компании.

Яров уже ждал у выхода и открыл дверь внедорожника за рулем которого сидел молчаливый водитель. Не сказал ни слова, помогая сесть внутрь, только бросил быстрый взгляд на папку, которую она взяла с собой и подаренный им блокнот.

В офисе изменилось все. Дана, повинуясь повелительному взгляду, приняла поданную руку Ярова, заходя в холл, однако не увидела там ни одного более-менее знакомого лица. Ни охранников, которые когда-то кивали ей с улыбкой, ни администраторов, которые знали ее имя, ни даже уборщицы, которая всегда здоровалась первой. Все новое: строгие костюмы, незнакомые взгляды, легкий гул голосов за стеклянными перегородками. Разве только девочка на ресепшене осталась прежней.

— Алексей Эдуардович, — она узнала Дану и слегка растеряно улыбнулась ей, но обращалась только к новому хозяину, — нотариус подъедет через час.

Тот не говоря ни слова кивнул, едва замедлив шаг, и снова подвел Дану к лифтам.

В приемной их встретила серьезная женщина лет 50-ти — лицо ее показалось Дане знакомым, возможно та раньше работала в другом отделе.

— Алексей Эдуардович, — поднялась та из-за стола, — Дана? Дана Борисовна, — поправилась моментально.

— Кофе и бумаги, — ровно приказал Яров, заходя в свой кабинет. — Дане Борисовне…. — он на секунду посмотрел ей в глаза.

— Латте, — тихо ответила Дана, — если есть с мятным сиропом….

— Конечно есть, Дана Борисовна, — тут же улыбнулась женщина. — . Сейчас принесу. С двойной пенкой, как вы любили?

У Даны перехватило горло — впервые за шесть с лишним месяцев кто-то помнил и знал, что любила именно она. Не ответила — только кивнула, заходя в кабинет следом за Яровым. Тот, как оказалось, внимательно слушал короткий диалог.

— Неожиданно, — вдруг заметил он, помогая ей снять пальто.

— Что именно? — тихо спросила женщина.

— Выбор кофе, — устало признался он. — Специфический вкус.

Она комментировать не стала — какая ему разница, что она любит.

Внезапно Яров дотронулся до ее лица, слегка поднимая его на себя. Не сильно, очень осторожно. И на долю секунды Дане показалось, что он хочет наклониться к ней, поцеловать.

Но не поцеловал. Просто смотрел на нее, близко-близко, так, что она видела каждый шрамик на его лбу и щеках, но уже не кривилась в отвращении — привыкла. Потом его большой палец скользнул по ее губам, по шее и он отступил в сторону.

— Садись… — вздохнул, занимая свое место во главе стола.

Дана послушно села и кивком головы поблагодарила женщину, которая принесла кофе, поставив перед ней. На отдельное блюдце она положила орехи, сухофрукты и несколько конфет «Рафаэлло» которые Дана тоже обожала.

Алексей достал из кармана свой йо-йо и по привычке подбросил мячик, тут же снова ловя его.

— Прочитала? — осведомился лениво наблюдая за мячиком и нитью.

— Да, — она сделала глоток, опуская глаза к столу.

— И? — он положил игрушку на стол и тоже отпил из чашки.

— Что и? — с едва заметным раздражением переспросила Дана. — Что ты от меня ждешь? Осуждения? Удивления? Раскаяния? Чего? Это бизнес! Пусть грязный и подлый… но бизнес. Ты сам руки никогда не марал, да? Ну разве что о меня, шлюху Марата, который забрал у тебя компанию!

Ей было очень страшно. Но еще больше было понимания, что терять уже нечего. Сегодня она подпишет бумаги и станет полноценной хозяйкой бизнеса, а когда передаст его Ярову — от нее избавятся. Счет идет на дни.

Но Яров только сильнее сжал зубы и молчал.

— Почему эти дела? — Дана заставила себя не кричать больше. — Я полагаю их было больше…

— Намного больше, — утвердительно кивнул Алексей. — Весь бизнес твоего мужа построен на этом. Отжать. Выдоить. Присвоить. Дана, тебе что-нибудь говорит имя Надежда Нелюбина?

Женщина внезапно вздрогнула. Она ожидала ярости, может быть насилия, криков или то, что он холодно раскроет ей ее дальнейшую судьбу. Но только не этого вопроса.

Удар она пропустила, несколько раз моргнув, смахивая с глаза непрошеную слезу.

И утвердительно кивнула.

В памяти тот час всплыли унизительные моменты благотворительного вечера. Последнего мероприятия, где она была рядом с Маратом. Он держал ее за талию, а глаза следили за совсем другой женщиной. Девушкой. Совсем молодой, с большими темными глазами и длинными пепельно-серебристыми волосами. Она держалась скромно потупив глаза, невинный ангел. Помощница руководительницы фонда, организовавшего вечер. Разливала воду, поправляла букеты, отвечала на вопросы гостей тихим, мягким голосом.

И Дана вдруг с острой болью осознала, что Марат пришел сюда с ней только из-за этих невероятных глаз. Ничего не сказала ему или ей. Улыбалась, обнимала приятельниц, чувствуя, как от из понимающих взглядов и улыбок горят щеки. С трудом сдержала желание выплеснуть на девушку содержимое бокала, когда та робким голосом предложила закуски. Ответила высокомерным взглядом, чтобы не разреветься.

Вот и сейчас, Яров снова ударил в самое больное место.

— Да, — ответила на вопрос, повторно кивнув головой. — Почему ты спрашиваешь?

Он помолчал, наблюдая за ней, но во взгляде была скорее усталость и какая-то обреченность. А потом достал из ящика стола документы.

— Читай…

Сначала она не поняла о чем идет речь. Заграничные счета — выписки из банков Кипра, Швейцарии, ОАЭ. Даты переводов, суммы в евро и долларах — шести— и семизначные цифры, которые мелькали так буднично, будто это были не деньги, а просто цифры на экране. Документы из офшорных зон — Белиз, Британские Виргинские острова, Сейшелы. Учредительные договоры трастов, доверенности, акты о передаче активов. Все аккуратно подшито, пронумеровано, с апостилями и нотариальными заверениями.

В центре всего — трастовый фонд «LoveHope».

Крупные денежные потоки — десятки миллионов евро в год — шли через него как через решето: пожертвования от подставных компаний, «благотворительные взносы» от фирм-однодневок, которые потом исчезали, переводы на счета в офшорах, где деньги «очищались» и возвращались уже чистыми — в виде инвестиций в недвижимость, акции, новые активы. Недвижимость, счета в Европе с миллионами долларов и евро — все сходилось на этом трасте.

Она дошла до списка бенефициаров траста, где значилось только одно имя — Надежда Нелюбина.

Кровь ударила в голову.

Дана перешла к другим документам — выпискам со счетов «Лодыгин Групп», долговым обязательствам, запросам кредиторов. И чем дальше читала, тем сильнее у нее кружилась голова. Тем больше горели уши и щеки, тем труднее становилось дышать.

Она подняла голову на Ярова. Тот спокойно играл в свой йо-йо, уже прекрасно зная всю картину происходящего.

— Я не верю… — прошептала холодными губами. — Я не верю….

— Почему же? — спокойно спросил он, отправляя мячик в новый полет. — Это же всего лишь бизнес, Данка. Пусть грязный и подлый…. Но бизнес. Марат в нем виртуоз, не так ли? Ты — соломенная вдова, отличная мишень для врагов, списанная в утиль куколка. Красивая, ну да, жаль. Но… всегда можно найти более новую модель…. Дана.

— Я не верю…. — как мантру повторяла она, — не верю….

— Ну смотри, — он протянул ей несколько фотографий.

Дрожащими руками она взяла их и судорожно всхлипнула. На фотографиях, сделанных в ярких лучах южного солнца сидела довольная Нелюбина, серебристые волосы струились по спине, осторожно придерживая руками четко округлившийся животик.

Из горла Даны вырвался то ли рык, то ли надрывный сип — звук, который она сама от себя не ожидала. Слезы хлынули мгновенно, горячие, злые. Она швырнула фотографии на стол — они разлетелись веером, как карты в проигранной партии.

— Когда… — задыхалась она, — когда это было снято?

— Пару недель назад, — все так же спокойно ответил Яров. — она в ОАЭ, на очень хорошо охраняемой вилле. Настолько хорошо, что мне к ней не подобраться.

У Даны потемнело в глазах, она едва не упала со стула, но, когда Яров в два шага оказался около нее оттолкнула его руку.

— Почему…. — задыхалась, умирала прямо у него на глазах, — за что….

— Потому что ты ему была не нужна. А она — мать его ребенка. Потому что ты — декорация, Дана. Как я, как моя семья, как многие другие люди. Все эти документы, которые я тебе дал. Это, Дана, те, кто боролись с твоим Маратом при захвате земель и имущества. И он давил всех нас. Каждого. Моя семья и я стали показательной казнью для остальных, — он присел на стол рядом с ней, но больше не пытался трогать. — После расправы над нами мало кто осмеливался сказать ему "нет". Лучше остаться без денег, чем без жизни. Ты спросила, почему именно эти документы. Потому что вбей в интернет эти имена и названия компаний и тебе тут же всплывет криминальная хроника Краснодарского края за последние 10 лет. Держи, — он протянул ей свой ноутбук.

Не попадая по клавишам Дана вбила имя Власенко Игоря Михайловича — разбитая машина, сгоревший дом, лицо в синяках. Компания «Гларус» — убитая ген. директор, женщина лет 40 — красивая, ухоженная, изнасилованная и задушенная. Имена, преступления. Яров не лгал, как и гугл.

— Забавно, — Яров игрался йо-йо, — пока я готовил месть, пока совершал одну ошибку за другой, Марат готовил себе запасной аэродром. Себе и своей Надежде, оставляя мне тебя. Я совершил ошибку, начал уничтожать сначала исполнителей того ада, который они устроили мне. И Лодыгин догадался, что кто-то идет по его душу. Год назад он экстренно начал сливать свою же компанию. Доить ее, высушивать. Переписывать активы на молоденькую дурочку вроде тебя, — он взял фото в руки. — Забавно… что он в ней нашел? Ни образования, ни огня… ничего. Пустота.

Дана задыхалась, слушая его слова. Она хотела закричать, вцепиться в него, ударить — но смогла только схватиться за собственное горло, ногти впились в кожу, оставляя красные полосы.

— «Лодыгин групп», — он бросил фото на стол и слегка обнял себя за калено, — банкрот. Высушенная до конца пустышка. Твой дом — пойдет за долги. Приманка, чтобы выманить на свет меня. И я на нее клюнул…. Что ж, дурак, по-другому не скажешь… Хватит рыдать, Дана. Сейчас приедет нотариус и ты подпишешь отказ от наследства.

— Что? — просипела она с трудом соображая.

— Хочешь платить по долгам своего суженого? — грубо спросил Алексей, тряхнув ее за плечи.

До Даны дошел смысл страшных слов. Она не хозяйка миллионов, она — пустая оболочка. Ненужная оболочка от которой самое время избавиться.

— Нет… — прошептала она белея.

— Дана, не делай мне головной боли — ее и так хватает, — Яров снова тряхнул ее. — Твой муж сдох, его настоящую сучку охраняют его лучшие люди, не заставляй меня еще с тобой возиться.

Что-то окончательно сломалось в голове женщины. Слезы высохли полностью, она тупо смотрела в стол.

Через час так же тупо подписала все бумаги.

Сознание она потеряла уже только в машине. Тихо, не издав ни звука, просто закрыла глаза, надеясь, что Яров все сделает быстро и безболезненно.