Дворовая собака Румба обеспокоена. Какая-то непривычная и непонятная жизнь пришла в город. По улицам ходили люди в серых шинелях, за плечами у них винтовки, шагали большими колоннами рабочие с кирками и лопатами в руках. Инстинкт подсказывал Румбе опасность, и она, завидев людей с винтовками, пряталась в конуре.

Румба не знала, что происходит. И когда во дворе появлялись хозяйка с хозяином, настороженно заглядывала им в глаза. Глаза их были такими грустными, что ей хотелось выть. Она садилась около конуры и, приподняв длинную морду, издавала протяжные и печальные звуки, напоминавшие завывание зимнего ветра в печной трубе. Потом голос ее креп и она тянула густым басом.

— Румба! Не смей так! — кричала хозяйка.

Румба виновато отводила в сторону взгляд, и, положив голову на вытянутые лапы, замолкала. Но ей было так грустно, что скоро она забывала строгое приказание, начинала снова.

Ее не покидало тяжелое предчувствие беды. Оно появилось от того, что люди говорили непривычно тихо, исчезли с лиц улыбки, хозяева, прежде добрые и заботливые, стали забывать о ней, не всегда давали поесть. Даже хозяйский сын Венька, который обычно не расставался с ней, и тот стал холоднее.

Однажды он обнял ее за шею и сказал:

— Война, Румба. Не до тебя. Вот кончится она, и мы с тобой снова заживем. Будем ходить в степь, сусликов гонять.

Румба в ответ ласково вильнула хвостом.

— Только мы, наверное, скоро отсюда уедем. Но ты не бойся, Румба. Я уговорю папу, и ты поедешь с нами.

В небе загудело. Летели самолеты. Венька крикнул:

— Мама! Бомбовозы летят!

Хозяйка выскочила во двор, схватила Веньку за руку, и они побежали в узкую щель, вырытую за домом.

Раньше Румба не понимала, что гудящие в небе самолеты несут опасность. Но однажды этот гул захватил ее во дворе бойни. В небе вдруг послышался нарастающий свист. Земля содрогнулась, взметнулась черными столбами. Неслыханный грохот заставил Румбу взвизгнуть и стремглав побежать со двора бойни. Но ее настиг ураган, приподнял и бросил на поваленный дощатый забор. Она перевернулась несколько раз и, поджав хвост, понеслась домой. Бежала не разбирая дороги, с налета ворвалась в дом, забилась под кровать. И долго потом ее не могли оттуда выманить.

Румба видела после, как люди, заслышав гул самолетов, прятались в щели. Пересидев однажды с ними в укрытии, она поняла, что ей делать, и теперь первой пряталась от опасности.

Румбе предстоит еще многому научиться у людей. А пока она смотрит, как хозяева укладывают домашние вещи, и скулит.

— Прекрати, Румба! — хозяйка сердито топнула ногой. — Веня, привяжи ее. Не то она поплетется за нами.

— Мама, не надо ее оставлять, — просит Веня.

— Ты не видел, что делается на переправе? — спросила мать сына. — Народу битком, не до собак. Не разрешат нам переправляться с ней.

— А я ее в мешок. Можно, а?

— Нет, Веня. Привяжи, так будет лучше, — тихо ответила мать.

Венька понимает, что мама не хочет брать Румбу на ту сторону Волги не из-за жестокости. На самом деле, все баржи перегружены. Тысячи семей живут в рабочих поселках Сталинграда и почти в каждом дворе есть собака. Что получится на переправе, если каждый на баржу полезет с собакой? Да и куда ее потом денешь? Не повезешь же за сотни километров. Все равно придется оставлять за Волгой. Так пусть уж они остаются дома. Венька согласился с матерью, но расстаться с собакой оказалось нелегко. Румба покорно подошла к конуре, подставила шею. Венька застегнул брезентовый ошейник. Хотел сказать что-нибудь ласковое на прощание, заглянул в глаза собаке. Но сказать не мог. В глазах у Румбы были слезы. Ему стало стыдно, будто его уличили в предательстве. Дрожащими руками сорвал с Румбы ошейник и забросил на соседний двор, чтобы мать не нашла его. У Веньки появилась маленькая надежда на то, что Румба не отстанет от них. Она и Волгу сможет переплыть — собаки отличные пловцы.

Ко двору подкатила грузовая машина. В кузове — люди с улицы, на которой жила Румба. Из кабины выскочил хозяин.

— Быстрее собирайтесь! — крикнул он хозяйке. — Немцы десант высадили за Мечеткой!

Они быстро бросили узлы в кузов, туда же забрались сами, и машина понеслась к Волге. Венька чуть слышно позвал собаку.

Румба бросилась вслед машине. Впереди толпами шли люди с узлами, тянули груженые тележки. Гремели колесами конские телеги, звенели ведра, кастрюли. Румба обгоняла подводы, тыкалась носом в чьи-то ноги, испуганно шарахалась в сторону и снова наскакивала на кого-то. Однако на нее никто не обращал внимания. В этой людской сутолоке собака быстро потеряла из виду машину. Она поднимала нос по ветру, старалась уловить привычные запахи хозяев, которые исчезли неизвестно где. Но ветер дул с другой стороны, и нес он с собой запахи гари, порохового дыма.

Румба утратила надежду найти своих, и, петляя между людьми и повозками, потрусила туда, куда шли все. Неожиданно дорогу ей перегородила собака. Румба хотела огрызнуться, взъерошила шерсть на загривке, чуть подняла уши, но узнала знакомого пса Туза. Подставив запыленный бок (видно только что побывал в собачьей свалке), он повернул к ней высоко поднятую голову, что означало «здравствуй». Румба опустила шерсть на загривке, тихо взвизгнула, и это было ответом на приветствие. Туз навострил стойкие уши: «Куда идешь?» Румба совсем опустила свои — она не знала, куда идет.

Весной (хорошее это было время!) Венька и Женька, хозяин Туза, ходили в загородную степь выливать сусликов. Там отчаянный Туз дрался с хорем и победил его.

Туз — хороший пес. Румба относилась к нему с особой собачьей доверчивостью. Но при встрече с ним, она всегда оглядывалась по сторонам: нет ли поблизости Женьки? Женьку последнее время она стала побаиваться. Он поссорился с Венькой и не упускал случая, чтобы обидеть Румбу: то камнем в нее запустит, то из рогатки стрельнет. Она и сейчас внимательно огляделась по сторонам и доверчиво повиляла хвостом, Туз понюхал Румбу около глаз, ушей. Потом позволил ей обнюхать себя. Это у них вместо разговора. Туз унюхал запах бойни и догадался, где недавно была Румба. А Румба уловила запах пороха. Значит Туз успел побывать там, где утром слышались взрывы. Вот так переговорив, они вместе побежали вслед за нескончаемым людским потоком.