Конечно же, в Академию мы отправились не сразу. Уйти просто так из кафе, где витали искупительные ароматы, было очень сложно. Как владелица, я лично сделала напитки себе и Мире, заодно показав новый вариант фирменного кофе нашей милой баристе. Недавно я добавила в меню столичной «Лавки забытых историй» сезонный эспрессо с гранатовым соком и корицей. Мне казалось, что его вкус хорошо сочетается с осенними видами из окна.

Болтовня за чашечкой кофе отогнала мрачные мысли. Я почти забыла о зловещем голосе, который принадлежал не человеку. То, что угроза исходит от демона, было очевидно. Но, сейчас я отодвинула на задний план все страхи и проблемы, и наслаждалась тем, что пила свой авторский кофе в собственной книжной кофейне.

Как жаль, что о подобной жизни я могу лишь мечтать!

— Счастливая, ты, Каринка! — оглядывая интерьер, заявила Мира. В лавке Адлина подруга очутилась впервые. Он был и похож, и не похож на тот, который мы с Кайроном создали в столице.

Здесь многое было старым, и это чувствовалось. Мы сделали хорошую стилизацию пол старину во втором кафе, но оно буквально кричало о новизне. А тут наоборот, оживала дряхлая история. Кряхтела скрипучими половицами, серебрилась паутинками в дальних уголках...

Как жаль, что я так и не познакомилась со своей троюродной тетушкой! Мне кажется, она была интересным человеком, и многое могла бы рассказать. Я невольно потянулась к блокноту, и погладила корешок.

Я медленно провела пальцами по потертой, пахнущей сушеной лавандой и старой магией коже переплета. Корешок дневника отозвался под ладонью живым теплом. Казалось, он долго лежал на солнце. Это было странно, и, одновременно, приятно. Словно моя дальняя родственница протянула мне руку из прошлого, и улыбнулась нежной улыбкой всезнающего человека, любящего свою внучатую племяшку.

Знаете, это как прикоснуться к чашке кофе, которую только что оставил кто-то близкий: тепла уже нет, но память о нем еще согревает фарфор.

— Карина, ну не тяни! — Мира подалась вперед ,пытаясь понять, что я там так нежно поглаживаю, — Если там рецепт омолаживающего зелья на основе кофейных зерен, мы с тобой станем богаче всей драконьей династии вместе взятой!

— Вряд ли тётушка Эльмира интересовалась морщинами, когда за ней охотился Тайный Орден... — пробормотала я, пряча блокнот поглубже в сумку. В моей лавке было слишком много случайных глаз.

— Смотри! — вскрикнула Мира, тыча пальцем.. О нет! В мои руки!

Там, где мои пальцы касались кожи, начали проступать золотистые буквы. Надпись мне не понравилась: «Вечное бдение».

— Это про кофе? — с надеждой спросила Мира.

— Боюсь, что про нас, — ответила я, — Про тех, кто остался из рода. Мы должны вечно сдерживать границу.

— Смотри! — я затаила дыхание.

Там, где мои пальцы касались кожи, начали проступать слова. Это была не просто надпись, а магический оттиск, который могла пробудить только наследница: «Для того, чтобы открыть истину, не нужно высшее волшебство. Нужно просто вовремя подлить сливок в остывающий кофе и не бояться того, что скрыто между строк».

— Тетушка Эльмира явно была женщиной с юмором, — хмыкнула Мира, подаваясь вперед. — Ну же, Карина, открывай!

Но я не торопилась следовать призывам подруги, и крутила занятную вещицу в руках.

Она явно обладала своим разумом. Уж очень метким было замечание про кофе. Я ведь... наследница кофейни.

И вдруг меня словно током поразило: наследница!

Наследница рода, наследница трона, наследница кофейни...

В сознании шевелилась какая-то мысль, но я никак не могла её уловить.

Я глубоко вздохнула. Мои пальцы, привыкшие к тонким манипуляциям с зельями для чистки серебра, осторожно потянули за край обложки. Застежка в виде свернувшегося дракона издала мягкий, довольный щелчок.

Дневник раскрылся на середине, и оттуда выпорхнул пожелтевший листок — точный план подземелий нашей Академии. Но странным было не это. В углу карты, выведенное размашистым почерком тетушки, красовалось примечание: «Кайрон Огненный не так прост, как может показаться. Если он найдет этот дневник первым, то выкради книжицу и спрячь её в банке с самым горьким сортом робусты. Драконы терпеть не могут горечь, а предпочитают перец».

Мы с Мирой переглянулись.

— Похоже, — медленно произнесла подруга, — наш спящий красавец из лазарета что-то не договаривает. И твоя тетушка об этом знала.