— Ты всё ещё ждёшь, что я предложу тебе сбежать? — спросил вдруг Черногор, не меняя позы. Он что, мысли читает? Я всерьёз раздумывала взять академ и уехать домой.

— А ты предложил бы? — Я обхватила колени, и уставилась на короля с надеждой.

С ума сойти! Ладно принц, но тут ко мне в комнату сам правитель целого государства забегает с пирожками!

— Нет. Бегство — это роскошь для тех, у кого нет обязательств. У тебя теперь они есть. У меня, кстати, тоже.

Он вздохнул, потёр переносицу. Впервые я заметила, что в его взгляде сквозит затаенная грусть. Даже у Сержа де Виля такой не было. Что уж говорить о беспечном Кайроне!

Черногор тем временем встал, потянулся, и его тень легла на стену, почти касаясь потолка. Подошёл к окну, посмотрел на капли, стекающие по стеклу, и вздохнул:

— Знаешь, погода совсем испортилась. Когда я взошёл на престол, мне было двадцать. Я думал, что власть состоит из широких жестов, ристалищ и пиров. Оказалось, она скроена из бесконечных отчётов, споров из-за границ пастбищ и необходимости притворяться, что ты понимаешь, о чём говорят старейшины. А ещё она свалилась на мои плечи огромной ответственностью. Мои решения могли сломать многие судьбы. Тяжкое бремя. Будь моя воля, я бы избавил тебя от подобного пути, но... но в твоей силе нуждается наш мир. Тьма просачивается сквозь прохудившиеся щиты.

Я улыбнулась, и спросила:

— А кофе? — спросила я. — Правители хотя бы кофе пьют?

— Пьют. Но обычно остывший.

Я встала, подошла к маленькому столику у кровати. Там стояла моя походная кофеварка. Пожалуй, это утро необходимо сделать более уютным. А что может подойти для этого лучше, чем аромат свежезаваренного кофе? К счастью, маги, обладающие бытовой магией, никогда не останутся без возможности приготовить вкусные яства или напитки на совершенно безопасном, но весьма горячем, огне.

— Держи. — протянула я. — Пока не остыл. Я же могу не приседать в реверансах, обращаясь почтительно...

Договорить я не успела, потому, что Черногор отобрал у меня чашку, аккуратно поставил горячий кофе на подоконник, а меня закинул себе на плечо, и, подхватив напиток, телепортировался в неизвестность. Вот же нахал!

— Спасибо, — сказал мой похититель, делая глоток. Он сгрузил меня на плетеное кресло-качалку в своей избушке, и заявил, — Неплохо варишь. Я бы открыл у себя филиал твоей лавки. Напомни, какого именно хлама?

К сожалению, подушки со вшитой гирей, чтобы швырнуть в него, здесь тоже не было. Он издевался!

— Ты боишься? — спросил он, глядя на кружку.

— Да, — призналась я без запинки. — Моя жизнь в последнее время превратилась в сплошную полосу похищений и угроз. И нечего веселиться!

— Помню, что удивился твоей реакции на пленение. Я не смеюсь. Не надо искать гантели под моей кроватью... Карина! Ну вот, не на ногу уронила? Как ты вообще её поднять умудрилась...

Я посмотрела на него. В полумраке комнаты его черты казались мягче. Уюный такой медведь. Запинал гантели поглубже, осмотрел мои руки, и снова перенёс в кресло-качалку, наставительно заявив:

— Сиди, качайся.

Мы сидели молча. Я не знала, что будет завтра. Не знала, проснётся ли Кайрон и что ожидает Сержа.

Я не знала, как справлюсь с троном, который мне навязали.

— Ты зачем меня сюда притащил? — спросила я, с подозрением глядя на этого подозрительного короля. не так-то прост Черногор, а только прикидывается.

— Здесь не подслушают.