После ухода Ивана Агата некоторое время померила шагами пространство, затем снова приняла ванну, чтобы смыть запахи полицейского отделения, после чего переоделась, спустилась, заварила чай и устроилась на диване.

Итак, чтобы снять с себя подозрения, ей необходимо найти настоящего убийцу! Внезапно Агата почувствовала приятное возбуждение и душевный подъем, что было странно, учитывая то, что над ней дамокловым мечом висело обвинение в убийстве. Но, казалось, впервые за долгое время Агата внезапно обрела смысл существования. Она принялась старательно вспоминать все то, что видела в многочисленных сериалах и читала в детективных романах. Как же там начиналось расследование? В кино и на книжных страницах все выглядело на удивление легко и логично, в то время как в реальной жизни у нее голова пошла кругом.

Прежде всего нужно понять: кому это надо? По статистике, большинство убийств совершаются членами семьи или близкими людьми. Первым на ум приходил муж погибшей. Политик Лапин. Он был значительно старше Алины и вполне мог испытывать сильную ревность. Учитывая, что женушка обожала выкладывать себя в таком виде, что даже голые модели на обложках мужских журналов смотрелись куда более целомудренно.

Но для политика убийство жены (и даже подозрение в этом) равносильно политической смерти. Убийство Алины не было совершено в порыве страсти или под влиянием эмоций и момента — кто-то его спланировал. Кто-то, кто хорошо знал расписание Алины или же следил за ней. Что было затруднительно сделать, потому что ввиду отсутствия высоких заборов все дома и люди в поселке находились на виду. Присутствие одного и того же человека возле определенного дома вызвало бы вопросы. Значит, это был хорошо знакомый Алине человек, который еще и кирпич с собой притащил. Муж? Все на то указывало. Агата схватила компьютер и принялась искать, что уже пишут в новостях о смерти Алины. Новостная лента просто взорвалась кричащими заголовками о смерти жены известного политика, которому все наперебой принялись приносить свои соболезнования.

— Проклятые лицемеры, да его только поздравить можно! — фыркнула Агата и продолжила изучать новости.

В основном они являли собой перепечатку одной и той же новости, а именно пресс-релиза МВД. Менялся лишь порядок слов, но содержание оставалось неизменным — жестоко убита, ведется следствие. Но среди кучи информационного мусора Агате все же удалось отыскать жемчужину — сам политик в это время находился на встрече с избирателями в Новосибирске, которую пришлось экстренно прервать, чтобы вернуться домой. Значит, у муженька имеется алиби. Ну что же, вполне разумно, не будет же он и правда сам бить ее кирпичом по голове, наверняка кого-то нанял для грязной работы. Агата даже потерла руки от удовольствия, радуясь собственной сообразительности. Она уже значительно продвинулась в расследовании, осталось только подкинуть эту блестящую идею Анатолю. Впрочем, до этого, скорее всего, и правоохранительные органы додумались. Вряд ли ее кто-то даже станет слушать.

Агата на мгновение приуныла. Об Алине она не знала ровным счетом ничего, кроме того, что удалось нарыть в Интернете после первого столкновения. Девушка никогда не упоминала свою семью, не выставляла фотографии с подругами и никогда, по сути, не говорила о личном. Мог ли у нее быть любовник? Вполне. Алина была молода, красива и значительно моложе мужа, который к тому же постоянно находился где-то между городами.

А кто мог лучше всех знать о том, что происходит в небольшом поселке? Тут и гадать нечего. Агата улыбнулась и, быстренько переодевшись в удобные джинсы, легкую льняную блузку, кожаную куртку и туфли на невысоком каблуке, двинулась в кондитерскую, где, купив самую большую коробку и наполнив ее разнообразными пестрыми пирожными, направилась прямиком в парикмахерскую «У Софи».

Обнаруженный на двери знак «Закрыто» Агату ничуть не обескуражил. Она даже немного разозлилась на себя — с чего она решила, что после недавнего происшествия Софа выйдет на работу? Наверняка сидит у себя и стесняется выйти. Перед людьми ей, видишь ли, неудобно!

«В этом проблема всех жертв домашнего насилия, — с грустью подумала Агата, — они склонны во всем винить себя. В том, что выбрали такого мужчину, что не могут дать сдачи, что не могут уйти. В то время как единственный, кто виноват в этой ситуации, — это чудовище, которое так относится к женщине».

Сама Агата не сразу пришла к этому единственно правильному выводу. Ей понадобились годы работы и жизненного опыта.

Перехватив коробку поудобнее, Агата направилась к дому Софы. Весна все решительнее захватывала принадлежащее ей по праву. Деревья расцвечивались всеми оттенками зелени, кое-где уже начинали взрываться почки, в воздухе разливался тот особенный весенний аромат, который заставляет голову слегка кружиться и даже самых рассудительных людей толкает на глупости. В мечтах Агаты снова возник образ Захара, к которому следовало заглянуть, чтобы забрать Бобра, но Агата решила оставить это на попозже, как сладкое к чаю.

Софа оказалась дома. Увидев в глазок Агату, она вначале обрадовалась, но затем выскользнула из дома тенью и сказала, опустив глаза:

— Давайте попьем чай в саду, вы не возражаете?

Она тщетно пыталась прикрыть распущенными волосами синяк, уже ставший темно-синим. Агата бросила взгляд через плечо девушки, а затем решительно толкнула входную дверь и, не обратив внимания на слабый протест Софы, зашла в дом. Больше всего тот походил на уютное, любовно обставленное гнездышко, разрушенное ураганом. Со стен были сорваны картины, в открытой кухне, выходящей прямо в небольшой салон, не хватало нескольких дверок, которые валялись на полу: там ровными аккуратными кучками уже было собрано разбитое стекло. Мягкие диваны в симпатичных желтых розах были порезаны, в прорехах торчал наполнитель. Телевизор валялся на полу, несколько занавесок были сорваны и раскиданы по всей комнате. Было очевидно, что Софа пыталась придать помещению приличный вид, но у нее не хватило сил, а возможно, и желания. Агата перевела взгляд на новую знакомую. Та пыталась украдкой смахнуть слезы, заструившиеся помимо воли по щекам.

— Давайте лучше в саду, в следующий раз я вас приглашу, когда все…

— Где у тебя шуруповерт и швейная машинка?

* * *

Они закончили, когда солнце уже начало клониться к закату, а птицы решили, что достаточно нащебетались, и приготовились спать. Гостиная была приведена в божеский вид. Агате удалось восстановить обивку, а также вернуть кухонные дверцы на место и развесить по стенам картины. Вместе с Софой, занимавшейся уборкой, они поставили на место телевизор, избавились от расколотой посуды и заклеили одно разбитое окно пластиковой пленкой. К вечеру в гостиной снова царил уют. Все это время Агата боролась с собой, чтобы не начать задавать Софе вопросы. Та сама расскажет, когда посчитает нужным. А она здесь, чтобы просто помочь. Причитаниями ничего не исправишь. Когда все было сделано, Софа заварила на удивление вкусный травяной чай и поставила на кухонную поверхность коробку с пирожными. После дня физического труда спина болела немилосердно, и больше всего на свете Агате хотелось опереться на мягкую поверхность.

— Мы можем выпить чай на диванах? — поинтересовалась она.

Софа замялась:

— Я бы с удовольствием, но Сергей не разрешает есть нигде, кроме кухни.

— Что значит «не разрешает»? Он тебе кто — мама или папа?

— Муж….

— Объелся груш! Ты у себя дома и можешь делать то, что считаешь нужным. А кто с этим не согласен, может поискать себе другой дом. Сама ты не против расположиться на диване?

— Нет, конечно, — покачала головой Софа. — Если честно, я просто обожаю там валяться, смотреть телевизор и что-нибудь грызть. Но уже очень долго себе этого не позволяю.

Спустя несколько минут женщины расположились вокруг небольшого столика на мягких диванах, где принялись наслаждаться свежайшими пирожными и болтать. Разговор сам собой вышел на Алину.

— Кто мог желать ее смерти? — прямо поинтересовалась Агата.

— Все, — фыркнула Софа, и на щеках снова возникли ямочки. — В смысле, эта гадюка всех доставала.

— И почему ей это позволяли?

— Не знаю. Мне вообще кажется, что у нее была дома папочка с компроматом на каждого. Все об этом знали, поэтому предпочитали ей не перечить. Алина чувствовала себя королевой поселка, никто никогда не давал ей отпор.

— А потом ее просто стукнули кирпичом по голове, — пробормотала Агата. — Скажи, а любовник у нее был?

— Любовник? — Софа тут же отвела взгляд в сторону, и Агата насторожилась. Верный признак того, что человек пытается скрыть информацию. Агата решила немного поблефовать:

— Да, любовник. Точнее, я знаю, что он у нее был, я просто хотела бы узнать, как его зовут и где его найти.

— Это Валерий Веневитинов, — немного помолчав, все же сказала Софа.

— И где он проживает?

— В «Лесной поляне».

— Это понятно, но хотелось бы поконкретнее, в каком доме?

— «Лесная поляна» — это его родовое поместье, усадьба. Собственно, она и дала название нашему поселку.

— Родовое поместье? — закатила глаза Агата. Как человек, вышедший из пролетарской среды, она питала определенную дозу скептицизма в отношении псевдодворян. — Что за хрен с горы?

— Агата, — хихикнула Софа, и на порозовевших щеках на мгновение снова мелькнули ямочки. — Он не хрен, он депутат.

— Из партии муженька Алины?

— Вовсе нет, из конкурирующей. Он заместитель председателя «Новых коммунистов».

Агата окинула новую подругу долгим взглядом.

— Дворянин-коммунист? Софа, а не найдется ли у тебя что-нибудь покрепче чая?

Та вначале кинула испуганный взгляд на Агату, но затем, словно опомнившись, расправила плечи и выкатила грудь.

— У Сережи есть заначка.

— Неси ее сюда, — приказала Агата, — пора обезжирить твоего алкоголика. Поможем ему встать на светлый путь здорового образа жизни.

Два часа спустя Агата знала все. Валерий Веневитинов, по его словам, являлся потомком дворянского рода Веневитиновых. Естественно, в свое время родственников раскулачили, они сбежали во Францию, где просидели два поколения, но отец Валерия увидел в возрождающейся после разрухи и кризиса стране огромные перспективы и решил вернуться на родину предков. Довольно быстро у него получилось основать здесь успешное дело. Приехав с сохраненным и приумноженным родовым капиталом, он с головой бросился в мутный омут отечественного бизнеса, в котором ему удалось выловить парочку умирающих заводов, несколько шахт и даже месторождение редко-земельных металлов. Модернизировав все и возродив, отец значительно расширил инвестиционный портфель и привез в Россию юного Валерия, которого вовремя выдернул из пагубной среды золотой французской молодежи и внезапно отправил учиться в Суворовское училище. Отец также смог приватизировать разваливающееся на части родовое поместье, и оно оказалось в его полном владении. И как только папенька собрался перевезти в родные пенаты все свое многочисленное семейство, как внезапно на склоне лет его нагнала и серьезно ударила по голове нежданная любовь. Избранницей папеньки стала предприимчивая дамочка, выдающая себя за потомственную питерскую интеллигенцию, но на самом деле приходящаяся дальней родственницей дрессировщикам львов. Хабалистая и оборотистая, она сумела значительно проредить отцовский капитал.

Мать Валерия, утонченная и изящная парижанка Мари-Александрин, будучи женщиной толерантной и понимающей, вначале на шалости супруга закрывала глаза. Чему немало способствовал сосед по лестничной площадке Жан-Клод, преподаватель Академии изящных искусств. Но стоило Мари-Александрин увидеть, с кем именно ей изменили (кровь с молоком, кудри мелким бесом и выражение лица, удивительно смахивающее на морду парнокопытного, отчаянно нуждающегося в дойке), как она все же подала на развод. Она была оскорблена до глубины души таким выбором любовницы! Судья оказался мужчиной понимающим и немного похожим на Жан-Клода, в результате чего почти все состояние отца перешло к рачительной Мари-Александрин и ее детям, а незадачливый супруг получил квартиру в Питере, где принялся жить со своей новой избранницей, которая вместе с миллионами любовника растеряла весь шлейф нимфы, превратившись в скандалистку и истеричку. Периодически светские салоны культурной столицы сотрясали презабавнейшие истории про то, как бывший миллионер в одном исподнем бегал вдоль Мойки, а бывшая нимфа, разжалованная в хабалки, гналась за ним с ветерком и витиеватым матерком, размахивая кулаками и требуя, чтобы хотя бы остатки своего состояния этот жалкий неудачник завещал ей, а потом пусть топится в свое удовольствие. Мари-Александрин ради такого случая даже освоила русский и с удовольствием почитывала новости о бывшем муже в своем доме на юге Франции, наслаждаясь коктейлем в обществе Жан-Клода.

Валерий же внезапно прикипел душой к новообретенной родине. В нем вдруг проснулась любовь к корням и родовому поместью, которое отец больше не мог себе позволить содержать. Огромный неуклюжий двухэтажный особняк, выкрашенный в белый цвет, сильно отличался от образцов изящной французской архитектуры, среди которых вырос Валерий. Но его монументальность, несуразность и основательность пробуждали в молодом человеке какую-то непонятную тоску о давно ушедших днях. Он ясно видел, как его предки принимали гостей в большой гостиной, как хвастливо украшали стены ветвистыми рогами охотничьих трофеев. Как женщины его семьи вышивали и читали книги при мерцающих свечах, играли на инструментах, вели неспешные беседы и пили чай на веранде длинными теплыми летними вечерами. Именно вот эта сложнообъяснимая генетическая память предков, которую сам Валерий списывал на загадочную русскую душу, о которой столько слышал, но которую никогда толком не понимал, вдруг помогла ему обрести цель в жизни. Он решил сохранить поместье на плаву, чего бы это ему ни стоило. Дом требовал больших затрат. Валерий, после военного училища подавшийся в финансисты, неожиданно осознал, что зарплаты работника банка, пусть и высокопоставленного, не хватит на содержание родового поместья. Поэтому, немного помыкавшись, решил податься в депутаты — занятие прибыльное и не отнимающее большого количества времени. Валерий был молод — он лишь приближался к сорока годам. Образован, умен и чрезвычайно хорош собою. Он крутил романы направо и налево, постоянно находясь в поисках денежной невесты, которая могла бы ему помочь сохранить поместье и привести его в приличный вид. Но дальше помолвок дело никогда не заходило. То ли по причине ветрености Валерия, то ли потому, что в какой-то момент избранницы понимали, что усадьба новоиспеченному жениху дороже их самих.

Конечно, Алина не смогла пройти мимо такого ценного кадра. Можно сказать, премиального приза. Ведь вдобавок ко всем вышеперечисленным достоинствам Валерий был учтив, обходителен и всегда с уважением относился к женщинам. Очередь из потенциальных невест клубилась у ворот его дома и заканчивалась возле романтической белой беседки у пруда, вид на который открывался из спальни Валерия. Алине пришлось приложить немало усилий, чтобы завоевать его. Ей щекотала нервы перспектива яркого приключения и тайной связи. Впрочем, для всех окружающих она таковой не являлась. Но стоит отметить, что Алина продержалась в любовницах Валерия рекордное количество времени — около четырех месяцев. В последнее время между влюбленными, по слухам, пробежала кошка. Валерий нашел новую кандидатуру на роль невесты, и любовница стала лишней.

— Что за кандидатура? — поинтересовалась Агата, чей мозг, как губка, напитался коньяком, и все происходящее вокруг вдруг окрасилось в легкие багряные и охровые тона. Даже удивительно: как это грубое ничтожество Сергей мог пить такой прекрасный коньяк? Впрочем, он его действительно пил, а не смаковал, как полагается настоящему ценителю.

— Внучка бывшего премьера, — почему-то понизив голос, сообщила Софа.

— О-о-о, — одобрительно кивнула Агата и снова протянула с восхищением: — О-о-о, а этот Валерий-Валерий знает толк в женщинах-женщинах. Пожалуй, я пойду-пойду.

Агата встала и слегка пошатнулась. Внезапно пол в доме Софы пошел ходуном. Агата схватилась за стол, чтобы не упасть. Когда она вновь обрела равновесие, то нестройным шагом направилась к двери.

— К-куда? — робко запротестовала Софа.

— У меня все под контролем-контролем! — заверила Агата и, распахнув дверь, вышла на улицу.

— Агата, постой! — окликнула ее Софа. Она вдруг забежала в кладовку, откуда вернулась с бутылкой, наполненной мутной жидкостью.

— Что-что это?

— Это Серега сам делает. Говорит, лучше коньяка, — хихикнула Софа и протянула бутылку Агате.

— Пригодится в хозяйстве-хозяйстве, — кивнула Агата и, расцеловав подругу, отправилась на поиски правды.

Солнце окончательно закатилось за горизонт, в окнах домов горел свет. Накрывались ужины, замученные работой хозяева возвращались в свои уютные коттеджи, дети готовились ко сну. Агата выяснила у Софы, что до усадьбы депутата можно добраться, миновав их часть поселка, а затем свернув на лесную тропинку, которая должна была вывести ее прямо к парку усадьбы.

Агата шла по дорожке, пытаясь сконцентрироваться на плитках. Спустя несколько минут она окончательно обрела равновесие, главное было — становиться на середину плитки и никуда не сворачивать. Так она дошла до леса, дыша свежим воздухом и выветривая коньячные пары. Агата даже слегка наслаждалась своим нынешним состоянием. Как давно она пила коньяк с подружкой? На этот вопрос у нее не было ответа. Во-первых, у нее раньше не было подруг. А во-вторых, она вообще не пила коньяк. Черт возьми, в сорок пять лет она может позволить себе немного безумств. Потому что когда, как не сейчас? Пожалуй, в восемьдесят после таких возлияний можно угодить разве что в отделение скорой помощи, а то и вовсе в морг. А сейчас она такая смелая, бесшабашная, молодая и красивая женщина и идет в гости к премиальному альфа-самцу. К настоящему депутату!

На душе стало на редкость хорошо и весело, и Агата принялась с чувством выводить:

Валера, Валера, я буду нежной и верной!

Валера, Валера, ты словно снег самый первый.

Валера, Валера, любовь, надежда и ве…

— Вы решили убить всю живность в лесу? — прервал романтический порыв Агаты приятный мужской голос.

Застигнутая врасплох, она подпрыгнула и обернулась, уставившись на невысокого светловолосого мужчину средних лет. Он был похож одновременно на Чеширского кота и Джуда Лоу. Светлые глаза смотрели с нескрываемым любопытством на едва стоящую на ногах женщину, а на губах кривилась улыбка. Мужчина явно старался быть вежливым по отношению к незнакомке, напрочь лишенной музыкальных способностей.

— А вы что еще за… — Агата попробовала вспомнить изящное выражение, которое она, казалось, использовала совсем недавно, — хрен с горы, хрен с горы?

— Валерий Веневитинов, с кем имею честь?

— Агафья Перечница. Мое настоящее имя, — фыркнула Агата и сделала страшное лицо, погрозив Валерию пальцем, — но, если вы кому-то об этом скажете-скажете, мне придется вас убить-убить.

Она покачнулась и не упала только благодаря тому, что Валерий поймал ее в объятия. На секунду она почувствовала приятный запах и ощутила щекой мягкость кашемирового свитера.

— Тихо-тихо. — Валерий крепкой рукой остановил ее падение. — Давайте-ка мы дойдем до дома. Мне кажется, что вам не помешает чашка кофе.

— На кой мне кофе? — удивилась Агата. — Ты лучше скажи, коньяк-коньяк у тебя есть-есть?

— Есть, — кивнул Валерий, с трудом пряча изумление. — А вы что же, желаете продолжить пить?

— Я еще даже не начинала, не начинала, — изумилась Агата и, вцепившись в нового знакомого, продолжила свой путь. Внезапно, растроганная добротой и благородством депутата, она предложила: — Хочешь, я тебе спою-спою?

— Пожалуй, не надо, — слишком поспешно отказался Валерий.

— Тебе что, не нравится, как я пою? — поразилась Агата.

— Ну что вы, я просто в восторге! — фальшиво запротестовал Валерий, ускоряя шаг. Он и сам не мог объяснить себе, зачем тянет эту странную подвыпившую женщину к себе домой, но не мог же он оставить ее в лесу, в конце концов. Еще попадет в беду.

— Тогда я буду молчать, — надула губы Агата.

— Сделайте милость.

Некоторое время они шли в тишине, но душа Агаты требовала самовыражения и действия.

— Это ты убил… убил Алину? — поинтересовалась она, едва они подошли к монструозному дому, больше всего смахивающему на Дом культуры из ее детства.

— Что? — Валерий остановился, в шоке глядя на Агату.

Пожалуй, он был единственным, кто не слышал, что случилось с Алиной. Был слишком занят домашними делами, да и в целом находил Интернет и постоянный поток новостей утомительными, поэтому частенько брал от них паузу. Но Агата не заметила его реакции. Она с изумлением разглядывала огромный белый дом, невероятно несуразный и нелепый.

— Это что за Дворец пионеров-пионеров?

— Это моя родовая усадьба, — внезапно обиделся Валерий.

— Какой кошмар, — вздохнула Агата, но не успела развить эту мысль, как дверь отворилась и на пороге возникла юная нимфа.

Тощее тельце, длинные волосы, очи русалки и удивительно пухлые губы. Девушка словно только что вернулась с Парижской недели моды, где не просто ходила по подиуму, но еще и скупила все новинки домов мод. Коротенькая юбочка, куцый пиджачок и скромное сияние бриллиантов, тянувших все вместе на полугодичную зарплату учителя.

— А-а-а, премьерская внучка-внучка! — вдруг озарило Агату. Она окинула девушку внимательным взглядом и пришла к единственному возможному выводу: — Такие ноги надо прятать-прятать. Уж больно тощие-тощие. Ты что, ее не кормишь? — обратилась Агата к Валере.

Девушка хлопнула глазами и открыла рот в растерянности. Собравшись с мыслями, она хотела было ответить Агате, но вдруг услышала звук, который не должна была услышать ни при каких условиях, — звук сдавленного смеха. В неверии она уставилась на Валерия. Мужчину, за которого почти согласилась выйти замуж, и заметила, что тот прилагает огромные усилия, чтобы не рассмеяться в голос.

— Это кто такая? — выдохнула девушка и распахнула глаза так, что стала похожа на представителя внеземной цивилизации.

— Это моя тетушка… из Попков. Хутор такой, — пробормотал Валерий и подтолкнул Агату в дом. — Впервые в столице, вот не смогла сдержаться на радостях. Я тебе не говорил, прости, но все мои родственники по тетушкиной линии — алкоголики.

— У тебя есть родственники в Попках? — трагическим шепотом произнесла премьерская внучка.

— Я вообще не пью, не пью! — оскорбилась Агата и тут же спохватилась: — Какая я тебе тетушка?

— Агафья, — ляпнул Валера и втолкнул Агату в дом. Потенциальной невесте он отвесил поцелуй, шлепнул ее чуть ниже пояса и подтолкнул к выходу. — Иди, милая, я тебе позвоню.

— Попки, — снова прошептала та с отчаянием, и Валерию показалось, что невесту он теряет.

Конечно, здравый смысл требовал выгнать незнакомую алкоголичку и немедленно повиниться перед избранницей. Но незнакомка упомянула Алину и убийство, поэтому ему нужно было срочно с ней поговорить. Проблемы с почти невестой он решит потом. Валерий решительно захлопнул дверь за девушкой и потащил Агату в гостиную.

— Бога-а-ато-богато, — одобрительно протянула та, входя в круглую комнату со стенами, обшитыми деревянными панелями, из которой множество дверей вели в другие помещения.

Днем в комнату наверняка вливался свет из множества окон, но на улице уже окончательно стемнело, поэтому помещение освещала большая люстра с тканым абажуром, висевшая над огромным овальным обеденным столом, покрытым кружевной скатертью. На стенах были развешаны фамильные портреты. Агата подошла к одному из них, на котором был изображен сердитый мужчина с длинными пушистыми усами. Тот явно страдал лишним весом, раз даже льстивый живописец изобразил его весьма корпулентным. Одежда на нем чуть ли не по швам трещала, а лицо лоснилось от самодовольства и излишнего потребления черной икры.

— Какая отвратительная рожа-рожа, — пришла к выводу Агата, — кровопийца! Напился народной крови-крови!

— Вы из пролетариев будете? — не сдержался Валерий, подводя Агату к столу и усаживая ее на стул.

— Потомственных-потомственных, — вздернула подбородок Агата. — Но только никому-никому. А то мне придется тебя убить-убить…

— Мне кажется, я уже знаю столько ваших тайн, что вряд ли доживу до завтра, — хмыкнул Валерий, подходя к пузатому буфету на гнутых ножках и доставая из него цветастую чашку с блюдцем. На столе красовался большой заварочный чайник. Налив в чашку крепкого чая, Валерий подсунул его Агате.

— Ты так не шути, не шути, — строго сказала та. — А то меня не только за убийство Алины-Алины посадят. Но еще и за твое-твое…

— А вы не могли бы не повторять одно и то же два раза? — пошел наперекор своим хорошим манерам Валерий.

— Кто-кто здесь повторяет? — искренне изумилась Агата и сделала глоток чая. — Фу-фу, какая гадость!

— Ну уж извините! — оскорбился Валерий. — Чай из лучшего чайного магазина Парижа, между прочим.

— Ой, Парижа, я тебя прошу-прошу! — махнула рукой Агата и расхохоталась. — Что они там знают-знают…

— Давайте ближе к делу. Почему вас обвиняют в убийстве Алины и почему вы здесь? И вообще, давайте начнем сначала — Алина действительно убита?

— Да-да! И я пришла спросить, не ты ли ее убил-убил.

Валерий замер с чайником в руках и уставился на новую знакомую. Внезапно его пронзила мысль — может быть, та не только алкоголичка, но еще и ненормальная?

— Нет. Я ее совершенно точно не убивал, — покачал он головой. — А что именно с ней случилось?

— Але, гараж, говорю же — убили твою Алину-Алину. Тюк, и все-все… — вдруг загрустила о тщетности бытия Агата.

— В смысле «тюк, и все»? Когда это произошло, вы можете по-человечески объяснить?

Валерий снова решительно направился к буфету и вытащил из его закромов бутылку коньяка. Плеснул себе прямо в чашку и выпил залпом.

— Ага! — хищно прищурилась Агата. — А говорил, кофе-кофе пьешь.

— Послушайте, это просто невыносимо! — наконец не выдержал Валерий. Он подошел к Агате и плеснул ей коньяк прямо в чашку с чаем. — Бога ради, выпейте, может, вы нормально начнете говорить?

Агата задумчиво уставилась в чашку. Коньяк, выпитый дома у Софы, начинал потихоньку испаряться, и на смену легкому алкогольному очарованию стала приходить головная боль. Предложение Валерия показалось ей рациональным. Клин клином, как говорится, вышибают, и может, адское зелье действительно избавит ее от головной боли? Сделав глубокий вдох, она залпом выпила чай с коньяком и поморщилась.

— Фу, — выдохнула она и почувствовала, как коньяк снова ударил в голову. Этот удар внезапно вернул Агате способность нормально говорить. — Я сегодня утром вышла на пробежку и споткнулась об Алину, лежавшую в кустах. Кто-то разбил ей голову кирпичом. Кирпич валялся рядом, я споткнулась, упала и рукой схватилась за него, оставив повсюду свои отпечатки. Теперь я первая подозреваемая в смерти твоей Алины. Ферштейн? — на всякий случай спросила она.

Валерий кивнул и сел на стул. Голова шла кругом. С Алиной они расстались совсем недавно. Как обычно, Валерий закончил отношения, попытавшись избежать скандала, поэтому у него сложилось впечатление, что Алина даже и не поняла, что между ними все закончилось. Она продолжала преследовать его, а он, словно заяц, за которым охотились, тщательно петлял, стараясь избежать встречи с лисой. Это был тот максимум агрессии, который Валерий себе обычно позволял. Он надеялся, что в конце концов Алине надоест за ним гоняться и она найдет себе другой объект страсти. Смерти ей он точно не желал. Внезапно Валерий похолодел.

— Во сколько ее убили?

— А хрен ее знает, — пожала плечами Агата. — Я нашла ее около шести утра. Убили раньше, ночью, наверное. Вечером бы ее заметили.

Комната закружилась перед глазами Валерия. Эту ночь он провел один, отпустив на ночь весь персонал. Он ждал в гости свою новую пассию, но у той задержался рейс, и она приехала только утром. У него не было алиби. И если об их связи с Алиной узнают, а о ней непременно узнают, если даже эта незнакомка в курсе, ему придется очень плохо. Скандала не миновать, еще и обманутый муж придет разбираться. При мысли о муже Валерий поморщился — он не выносил разборок с чужими мужьями. Это было так пошло!

— Послушайте, а вы откуда вообще узнали про меня? — прищурившись, поинтересовался он, но Агата вместо ответа сложила руки на столе и уже пристраивала на них голову, чтобы погрузиться в сладкие сны. — Эй, погодите, не спите! Я отвезу вас домой.

— Мне и тут неплохо, — пробормотала Агата, устраиваясь поудобнее. Алкоголь всегда действовал на нее как снотворное.

— Нет-нет-нет! — запротестовал Валерий. Новая пассия отличалась повышенной подозрительностью и ревностью, еще не хватало, чтобы она вернулась и застукала его «тетушку», спавшую прямо за столом. — Поехали.

— Подайте карету-карету! — вдруг потребовала Агата.

— Сейчас, только кучера разыщу! — сердито буркнул Валерий.

— Сделай милость! — махнула рукой Агата и снова закрыла глаза.

Валерий подхватил засыпающую Агату и вытащил из-за стола. Так как идти самостоятельно незнакомка не могла, ему пришлось подхватить ее на руки и понести к двери.

— О-о-о, давно меня мужчины на руках не носили! — радостно возвестила Агата.

— Неудивительно. — Уже за несколько шагов Валерий взмок, и на лбу выступили вены. — Вы кажетесь легче, чем есть!

— Ты намекаешь, что я толстая-толстая? — внезапно прищурилась Агата, и Валерий понял, что ступил на тонкий лед.

— Вовсе нет, вы просто пушинка… ай! — В спине что-то щелкнуло, и он чуть не свалился.

— О, радикулит замучил, а все туда же, по молодухам скачешь, — грустно заметила Агата, а Валерий, в целом обладавший смирным нравом, внезапно оскорбился:

— Замолчите, ради бога, а то я вас на пол брошу. Спите уже!

Спустя пять минут он все-таки дотащил Агату до гаража, где загрузил ее во внушительный внедорожник и выдохнул с огромным облегчением, чувствуя, что сегодняшний подвиг ему еще аукнется.

— Где вы живете? — поинтересовался он, заводя двигатель.

— В доме-доме, — пробормотала Агата.

Валерий закатил глаза.

— Я понимаю, что не под мостом. Адрес есть у вашего дома?

— Есть-есть. Я, между прочим, живу с Бароном!

— Цыганским?

— Почему сразу цыганским? — обиделась Агата. — Он вообще-то с родословной.

— Неужели нарко? — поразился Валерий и вдруг почувствовал себя неуютно.

— Ты какой-то дурак-дурак, — констатировала Агата и зевнула. — Мой Барон — Бобер.

— Вот кому-то счастье привалило. — Валерий вывел машину из гаража и не спеша направился по парковой аллее, пытаясь представить барона-бобра. Интересно, как должен выглядеть мужчина, чтобы женщина его так называла? Впрочем, об этом он подумает позже, сейчас надо доставить эту Агафью домой и узнать, что произошло с Алиной. Женщина пришла пешком, сделать это можно было, только придя из поселка, если, конечно, она не бросила где-то машину. Но по пути он не заметил никаких авто, поэтому решил, что его догадка верна и женщина живет в поселке. — Как хотя бы ваш дом выглядит?

— Как дом-дом, ты что, домов никогда не видел-видел?

— Цвета он какого?

— Желтый, — внезапно хихикнула Агата.

— Вы из психушки сбежали? — не выдержал Валерий, а Агата обиделась:

— Вообще не буду с тобой разговаривать-разговаривать.

— Как же я вас домой отвезу?

— Тебе надо, ты и вези-вези… — возвестила Агата.

Валерий напряженно вглядывался в улицы, стремясь обнаружить на них признаки жизни. Но в связи с утренним происшествием улицы поселка опустели, на них поселился страх перед неизвестным. Спустя десять минут петляния по улицам Валерию все же удалось обнаружить высокого мужчину, выгуливающего небольшую собаку, на которую депутат не обратил особого внимания. Подъехав к мужчине, Валерий опустил стекло и поинтересовался:

— Вы не знаете, в каком доме живет Агафья с каким-то бароном?

— Если речь идет об Агате и ее собаке… — неуверенно начал мужчина, но Валерий, сопоставив факты, радостно закивал.

— Да, о ней самой.

— Вот ее дом, — мужчина указал на большой дом, расположенный на улочке, уходящей от центральной и теряющейся в тени старого каштана. — Я сам ее жду.

— Прекрасно! — воскликнул Валерий, радуясь возможности избавиться от незнакомки.

Он остановился возле дома, вылез из машины и распахнул пассажирскую дверь. Ему хватило доли секунды, чтобы оценить ситуацию — Агата, погрузившаяся в глубокий сон, принялась заваливаться прямо на землю.

— О черт, — только и успел пробормотать Валерий, которому снова пришлось подхватывать Агату на руки и доставать из машины.

Захар же, стоящий неподалеку, с изумлением наблюдал, как какой-то мужчина достает из машины бесчувственную хозяйку Барона и несет ее в дом на руках. Ну что за женщина? Ни дня без приключений!

— Ключи, — пробормотал Валерий, рискуя надорваться от напряжения.

— Я не знаю, где она держит ключи, — развел руками Захар.

— В сумке, — прохрипел Валерий.

— Я не собираюсь лазить в ее сумке!

— Тогда подержите ее, я не так отягощен моральными принципами.

Растерявшийся Захар подошел к мужчине и принял от него мирно посапывающую Агату. Валерий открыл ее сумочку и, стараясь держать ее открытой, чтобы незнакомец видел все, что он делает, выудил из нее ключи и открыл двери, краем глаза отмечая, что в сумочке новая знакомая зачем-то таскает бутылку с мутной жидкостью. Интересно, что это такое? Впрочем, сейчас это не особо его интересовало. Слишком много всего обрушилось на его голову за последний час, отчего та сейчас шла кругом. В тот момент, когда Захар с Агатой в руках переступил порог ее дома, та неожиданно проснулась и с удивлением уставилась на него.

— Я умерла и в раю, в раю? — поинтересовалась она, а Захар поморщился.

— Вы просто пьяны, — прокряхтел он, затаскивая Агату в гостиную и устраивая ее на диване.

— Я вообще не пью! — оскорбилась Агата и немедленно, повернувшись на бок, погрузилась в сладкий сон.

Валерий, зашедший в дом вслед за Захаром, оглянулся по сторонам и, обнаружив плед, прикрыл им Агату. Захар лишь вздохнул. Женщина интриговала его все больше. Уезжает с одним молодым кавалером, возвращается с совершенно другим. Интересно, чем она вообще занимается? Может, она просто женщина пониженной социальной ответственности? Ответа на этот вопрос у Захара не было, но одно он понимал совершенно точно — пока она в таком состоянии, собаку ей оставлять нельзя. Он вздохнул и покосился на Барона, стоящего на пороге дома и глядящего в разные стороны.

— Матерь Божья… — Валерий, тоже как следует разглядевший Барона, перекрестился. — Это что такое?

Захар лишь тяжело вздохнул.