На улице было довольно промозгло. Казалось, будто Мортрум считывает мое настроение и подкидывает погоду под стать. Или настроение Дэваля. Или выводит среднее арифметическое с мыслью «как меня достали эти унылые идиоты».

Харон ждал внизу. Как всегда, одетый с иголочки, кутающийся в явно дорогое (по земным меркам, естественно) черное пальто с повязанным поверх серым шарфом.

- Мисс Даркблум, - он галантно поцеловал мне руку, - рад видеть вас в добром здравии. Как настроение? Готовы к новым впечатлениям?

- Если честно, не очень, - вздохнула я, вспомнив, что Харон, кажется, вчера был свидетелем драки в баре.

Да там половина Мортрума была свидетелями! Вот бы кто-нибудь поручился за меня и рассказал Самаэлю, что Олив первая начала?

- Влетело от Самаэля? – понимающе кивнул Харон. – Он бывает излишне строг к тем, кого любит. Поверьте, когда-то я обучал его супругу и знаю, о чем говорю.

- Дело не в нем. Просто не ожидала, что сегодня придется провожать только что умерших в другой мир. Заранее жутко.

- О, не волнуйтесь, проводники избавлены от неприятных моментов чужих смертей. Мы лишь переводим душу через Стикс, во время перехода она растеряна и дезориентирована, а в большинстве случаев спит. Просыпается лишь у самой границы, где ее встречает и увозит в Мортрум страж.

Да, примерно так все и было со мной.

Стало немного легче. Уговаривать ошеломленных смертью душ, что впереди новый этап, не придется. Актриса из меня посредственная.

- Самое сложное в нашей работе – взвесить душу.

- Я думала, это делают судьи.

- О, только в том случае, если душа оказывается достойна Элизиума – необходимо все проверить, и в случае полного равновесия, когда непонятно, стоит дать ей шанс в Мортруме или отправить на перерождение. В остальном ничего сложного в том, чтобы определить, достойна душа перерождения или ей необходимо стать частью Мортрума, нет.

На этот раз мы шли не в колледж и не в министерство, а в архив.

- А как вы узнаете, что кто-то умер? И куда нужно идти?

Вместо ответа Харон извлек из внутреннего кармана сложенный в несколько раз лист, при ближайшем рассмотрении оказавшийся картой. Или чем-то похожим на карту, потому что я вообще не поняла ничего ни в обозначениях, ни в очертаниях объектов.

- Чтобы читать карты душ, требуется практика. Вас этому, конечно, не учили. Но я в свободное время попробую. Это – все обитаемые вокруг Мортрума немагические миры. Земля…

Он ткнул в какое-то пятно на карте.

- Мир балеопалов.

- Магистр Тордек рассказывал о нем.

- В этом мире, - Харон показал на самый верх карты, - увы, нет душ, которым хватило бы энергии на переход. А этот мир давно погиб, к сожалению. От него остались лишь осколки.

- А что с ним случилось? – живо заинтересовалась я, поняв, что вот он – мой проводник в мир идеально выполненных заданий Тордека.

Но Харон тут же сбил прямо в полете:

- Понятия не имею. Мы ведь не бываем в этих мирах. Остаемся на границе, в иллюзии, лишь слабо напоминающей мир в паре шагов. Пытаться пересечь черту строго запрещено и довольно опасно. Я попрошу вас никогда и ни при каких обстоятельствах этого не делать, мисс Даркблум.

Я проглотила замечание о том, что сам-то Харон без проблем шастает туда-обратно. Меня все же не учили проводниковым фокусам. Одно дело переходить на Землю через портал Селин, другое – ломиться через границу нелегалом. Даже в мире смертных за это могут пристрелить.

- Итак, есть мир земли, воды, огня – будем считать уничтоженный мир сгоревшим, воздуха. Мортрум – мир смерти. Получается, есть еще мир жизни. Да?

Харон усмехнулся.

- У вас нестандартное мышление. Увы, но я не знаю ответ на ваш вопрос. Мне еще не доводилось бывать в последнем мире. А проводникам запрещено делиться друг с другом подробностями переходов душ.

- И все то у вас запрещено, - вздохнула я. – Домашку выполнить невозможно! А почему миров всего шесть?

- Шесть доступных нам. Возможно, их куда больше. Сотни, тысячи. Кто знает? Я бывал лишь в одном. Земля, как ни странно, основной поставщик душ.

- Почему странно?

- Вы все время стремитесь себя уничтожить.

- Так это вы отправляете нас хранить и оберегать прекрасный мир. Фигово задачи ставите.

Впервые с прибытия в Мортрум я увидела обитель проводников. Оказывается, архив – нечто вроде их офиса. Стражи обитают в министерстве, судьи – в Виртруме, парящем городе, что бы это ни значило, проводники – в архиве.

Снова вспомнилась Шарлотта. Я не успела толком привыкнуть к ее присутствию, но иногда думала, как здорово было бы поболтать с кем-то кроме обитателей особняка Вельзевула. Ридж и Харон для этого подходили слабо – с ними не пооткровенничаешь.

Пока мы шли вдоль стеллажей я с тоской рассматривала бесконечные ряды папок с личными делами душ. Вот бы посмотреть хоть одну! Отца или… может, мамы. Я ее почти не помню, но было бы интересно узнать, где она сейчас, какую жизнь живет и не могли ли мы случайно встретиться.

Наконец Харон остановился у одной из многочисленных дверей, отпер ее ключом и пропустил меня внутрь. Приятный мягкий свет озарил небольшой, но уютный кабинет.

- Учтите, мисс Даркблум, я еще никого не приглашал сюда. Рассчитываю, что об увиденном вы будете молчать.

- Не волнуйся. Я нема, как могила.

Чего он только не натаскал сюда с Земли!

Книги, картины, статуэтки, антикварная посуда. Нет, это не было складом для хлама, как вещи папы в общежитии, кабинет Харона напоминал подсобку музея или обитель эксцентричного коллекционера старины. Пахло кожей и свечами. На стене напротив письменного стола висела огромная карта, дублирующая ту, что он мне показал.

И я вдруг поняла, что напоминают мне хаотично разбросанные пятна миров.

- Пазл.

- Что?

- Они похожи на мозаику. В детстве у меня была такая, с крупными детальками. Я вываливала ее на пол и мучительно пыталась собрать. Потом кричала папе, что детали не подходят, пазл бракованный. Он приходил, садился рядом и собирал для меня картинку. Конечно, он понимал, что я просто хочу его внимания. Но снова и снова делал вид, что верит, будто я не способна соединить шесть деталек в одну.

По коже прошелся мороз, хотя в кабинете не было окон. Фантазия услужливо подкинула ложное воспоминание, в котором вместо яркой картинки отец снова и снова собирал для меня картинку из миров.

- Все в порядке? – спросил Харон, заметив, что я кутаюсь в куртку.

- Да. Наверное. Так, семейные проблемы.

- Что-то незнакомое.

- У тебя нет семьи?

- Я одиночка. Иногда приглашаю красивых девушек на свидания и провожу с ними время, но, если честно, я не вижу смысла в отношениях в нашем мире. Мы лишены возможности продолжать свой род, души рано или поздно уходят, а иные вечны – так зачем ограничивать себя браком или, того хуже, лицемерить, притворяясь, будто интрижки и маскарады мертвых служат лишь специями в отношениях с единственной любовью.

- А чувства? Ты никогда не влюблялся?

- Влюбленность – это всего лишь инфантильная форма желания. Многие из нас не способны признаться себе в том, чего они хотят. Поэтому выдумывают любовь, долг и все такое.

- Да у тебя прямо своя философия.

- У меня достаточно времени, чтобы разобраться в себе и в жизни. Что ж, давайте, я покажу, как мы работаем. Самаэль просил ознакомить вас с азами. Вы уже знаете, что такое кастодиометр, так?

Харон осекся, его взгляд застыл на чем-то над моей головой. Обернувшись, я увидела, как на карте зажегся маленький голубой огонек. Точно такой же горел и на карманной версии.

- Что это? Душа? Так нам показывают, что кто-то умер и ждет переход?

- Да, - как-то странно отозвался Харон.

Не то растерянно, не то немного испуганно.

- А что не так?

Он поднял на меня взгляд.

- Это мир балеопалов. Душа готовится к переходу из мира балеопалов. Вторая душа за всю историю Мортрума.