Поразительная вещь эссенция: никогда не знаешь, какой вкус у нее будет. Можно пожелать вполне определенный, а можно довериться моменту и…

По телу разлилось тепло. В нос ударил терпко-пряный аромат глинтвейна. Согревающего, наполненного специями и медом. Каким-то таким глинтвейн должен был быть по моим представлениям. Папа иногда варил его для себя и Хелен, но мне не разрешали пить алкоголь. И я наслаждалась запахами, представляя, каким он может быть на вкус. Уже потом, после смерти отца, я не раз пробовала глинтвейн во всех вариациях, но того самого неповторимого так и не нашла.

Совсем некстати в голову пришла мысль: а что почувствует Дэваль, если сейчас глотнет из моего бокала? То же, что и я, или у него свои воспоминания и желания? Интересно, как работает эта магия.

Вместе с расслаблением пришло нежелание куда-либо идти. Я могла за пару минут закончить с мазью, распрощаться и отправиться к себе, но вместо этого делала вид, будто ужасно увлечена процессом. И вряд ли Дэваль и остальные в это верили. Мы просто делали вид, что каждый занят своим делом: Дар что-то набрасывал в блокноте, Самаэль погрузился в изучение чьего-то личного дела. Я рассеянно касалась разгоряченной кожи, втирая мазь в красные полосы, а Дэваль просто сидел, уставившись в одну точку, и о чем думал – неведомо.

- Дэв, я тебе сейчас втащу, - сказал Самаэль, оторвавшись от документов. – Неизвестный портал, ведущий на Землю, к затонувшему смертному кораблю «Титаник», лежащему на глубине несколько тысяч километров на дне океана. Скажи мне, пожалуйста, кто тебя писать учил? Смертному кораблю? А бывают корабли бессмертные?

Я фыркнула, правда потом тут же покраснела.

- И какие, в задницу, несколько тысяч километров, это сколько по-твоему? До орбиты Луны?

- Что такое Луна?

- А что такое две тысячи километров? Мы вроде учили структуру немагического мира. В том числе его размеры.

- Я просто написал то, что сказала эта. – Он кивнул в мою сторону.

- Не «эта», а мисс Даркблум. И вообще, кто сказал, что мне можно верить? Я вместо школы на тренировки ходила, между прочим.

- Ага, а теперь вместо колледжа ходишь скандалить ко мне, - фыркнул Самаэль. – А можно тебя попросить больше не делиться ценными знаниями о Земле? Вообще расстояния – вещь принципиальная. Если мы решим открыть портал к «Титанику», чтобы осмотреть существующий, на основании этих данных, то Селин засосет куда-нибудь… не знаю, куда именно, ваш космос – не наша зона ответственности, он необитаемый.

- Ну засосет и засосет. – Я пожала плечами. – На карнавальных платьях сэкономите. Ой, да хватит душнить! Просто возьми и… не знаю, исправь километры на метры. И все.

- Это что, по-твоему, черновик любовного романа?! – возмутился Самаэль. – Возьми и исправь. Это документ! Подписанный, между прочим, не абы кем, а стражем Грейвом. Когда вы уже научитесь быть взрослыми и ответственными?

- Кстати, а что за документ? – спросила я. – Что-то из архива?

- Материалы дела Харриета и Шарлотты… стоять! Тебе нельзя!

Я даже не успела спрыгнуть с постели, только расплескала эссенцию прямо на Дэваля. К счастью, не попав на ссадины.

- Дай сюда! – Он отобрал у меня бокал и осушил в один присест.

- Так нечестно. Я дружила с ними обоими. Имею право знать, что будет дальше.

Со вздохом Самаэль отложил папку. Надеюсь, он о ней забудет, и я суну туда любопытный нос. Даже Дар оторвался от рисунков и навострил уши.

- Будет суд, который решит, кто из них прав и кто сможет остаться в Мортруме, а кого ждет иная участь. Появление Шарлотты сильно осложнило ситуацию Харриета. А ее попытка отомстить ему тянет на аид. Мы впервые оказались в такой ситуации, поэтому процесс будет очень непростым. Кстати, тебе придется выступить свидетелем, ты единственная, кто знал их обоих и наблюдала всю драму вживую. Уже определилась, на чьей ты выступишь стороне?