Переговоры

На экране во всю стену показывались портреты участников переговоров, а во время выступления велась трансляция с терминала говорящего. Обстановка рабочая, но некая нервозность проскальзывает.

— Итак, получается, что мы даже приблизительно не можем предположить заказчика убийства Эвелины?

— В теории, это мог сделать любой из нас. Плазмопистоль — редкость, но не чрезмерная. Так что не улика. И не было слышно, чтобы кто-то пытался его достать. А главное, в «Золотой сотне» не приняты такие методы. Мы только финансово друг с другом сражаемся.

— Согласен. Но столь экзотическое оружие могли использовать специально для того, чтобы увести след в сторону федералов.

— Или Флота.

— Тогда уж Армии. Но я не верю, что это федералы — они бы не успели издалека прислать ликвидатора, а держать опытного оперативника на каждой планете у них нет столько народу.

— Добавлю. У федералов слишком много бюрократии, чтобы быстро принять решение. Это не они. И не Армия или Флот. Те действуют громче и грубее. Их стиль — ворваться с боем или напасть на транспорт по дороге. Для собственной безопасности они в первую очередь выбивают охрану, а только потом убирают цель. Здесь мы видим ювелирно точную работу опытного ликвидатора — даже телохранитель остался жив.

— Это сделал кто-то из нас. Аргумент: как федералы или флотские, или любые другие боевики могли узнать расписание Рид? Следили? На всякий случай за всеми? Не верю, что мы кому-то, кроме друг друга, так интересны.

— Могли подключиться к искину безопасности здания и снять данные. Далее дело техники — выяснить маршруты и распорядок дня.

— Кто мог взломать искин безопасности? Федералы?

— Мы пошли по новому кругу? В который раз?

— Я вас слушал долго и внимательно. Потом понял — неправы вы все. Отработал профессионал очень высокого класса. Кто-то когда-нибудь слышал о таком в нашей Армии, Флоте, полиции или в любой другой структуре? Нет! Про любую из корпораций вообще молчу. Если был бы такой специалист, все бы знали. И главное — зачем он нужен? Слишком дорог, если его не использовать регулярно, а такой случай у нас первый. Говорите, убийца прислан федералами? На это удобно списывать все непонятки. Но кто такая Эвелин Рид для них? Кто для них мы все? Будем честны! Мелкие, почти неразличимые деятели в заштатном захолустье. На нас цыкни, и мы заткнёмся. Виновник кто-то из местных.

— Вы себе противоречите.

— Нисколько! Я задал вопрос своему информационному искину — как убить человека с нашей планеты?

— И что он ответил?

— Он искал пару десятков секунд, затем выдал адрес в другой системе. Контора занимается заказными убийствами. Берёт дорого, цены начинаются с миллиона кредитов. От заказчика требуется лишь идентификатор цели. Работают только по стопроцентной предоплате. Согласны использовать любое оружие или яд по выбору. За дополнительную плату могут устроить несчастный случай, но не занимаются похищениями.

— То есть, смерть Эвелин действительно мог заказать любой человек с относительно небольшими деньгами? Тогда мы не сможем вычислить виновника.

— Если понять, какими последними проектами она занималась, то можно поискать, кому её смерть могла быть выгодна. Я надеюсь, что новый глава «Производственной и логистической корпорации» поделится с нами этой информацией?

— К сожалению, сейчас наша корпорация находится в процессе выбора нового главы. И мы пока ничего не можем сказать про личные проекты прошлого руководителя корпорации.

— Однако некоторые из нас получили информацию об отложенном проекте. Не отменённом! Отложенном! Захват судна наследника престола, о котором мы некоторое время назад все вместе приняли решение. По словам од’Има, он случайно получил эту информацию. И совершенно случайно, сразу после её обнародования, «Производственной и логистической корпорации» пришлось выбирать нового главу. Я правильно изложил ход событий?

— Не могу комментировать до указаний будущего избранного главы корпорации.

— То есть, информация верна. Мотив есть. Возможность — я показал минутой раньше. Кто конкретно сделал заказ, не столь важно. Но этот кто-то, привыкший играть жёстко, дал нам понять, чего делать нельзя. Вы как хотите, но я для себя сделал соответствующие выводы. Кстати, хоть кто-нибудь обратил внимание, что пострадала только одна Эвелин? Даже её телохранитель, не замешанный в деле, лишь обделался лёгким испугом.

— Отделался?

Капитан-лейтенант

Оказалось, что портовые хлопоты съедают кучу времени и нервов. Погрузкой-разгрузкой и закупкой всего необходимого занимался Квад, мой суперкарго. Заправку топливом контролировал Алекс, техник по топливозаправочным системам, лейт-два, один из тех, кто догнал нас на станции у Глыбы. Ему заниматься заправкой по специальности. Кадур, капитан-наставник, был рядом и натаскивал меня по всем вопросам. Берли, временная зампотех, гоняла технарей с проверками оборудования, которые проводятся в порту. Верт, жаждущий должности второго помощника капитана, начал присматривать за командой и очерёдностью увольнительных.

Казалось бы, жить можно: раздал задания и отдыхай себе в каюте. Так нет! У всех масса мелких вопросов, которые они не могут решить сами. К тому переговоры с поставщиками и представителями портовых хозяйств должен вести я сам. Квад только подсказывает, что нам надо и сколько здесь это стоит. Решать и платить должен я. Хорошо, Кадур стоял рядом и на пальцах объяснял, как, что и зачем кому оно надо.

И это притом, что базы у меня загружены на уровень эксперта! Да… не зря для сертификации требуют опыт реальных полётов. Честно скажу, без помощи наставников я бы или сделал какую-нибудь промашку, или потратил больше времени. Заметьте! Это ведь сейчас, пока всё идёт тихо, спокойно и гладко. Без накладок и недоразумений, что называется, штатно.

Кстати, и Кадур, и Берли, и Алекс полностью одобрили мою перестраховку с заправкой топливом. Случаи всякие бывают: экипаж может чуток поголодать, перестать мыться для экономии воды, дышать через автономные установки, если случится беда с кислородом. Но двигатели без горючки работать не станут, как ни упрашивай их немножко потерпеть. А без движков беда. Корабль никуда не полетит. Потому, как у нас, на Земле, говорилось: «Лучше перебдеть, чем недобдеть».

В космосе эту аксиому подтверждают передаваемые из уст в уста страшилки, которые при внимательном разборе оказываются сильно смягчёнными версиями реальных событий.

Говорят, когда-то жил ветхозаветный царь Соломон, сын царя Давида, а у него на кольце было написано: «Всё проходит… И это пройдёт». Так и у нас — с погрузкой последнего контейнера для корпорации Кристи закончились портовые хлопоты, мы отчалили и начались привычные будни полёта.

Как я понял, рекламисты не особо распространили информацию о недостатке средств у грузополучателя. Их это вроде не касается, зато будет возможность вывернуть линию повествования в ту сторону, какую им потребуется.

Судя по поведению Эльяра, Департамент высоко оценил мою информацию. Что, куда и как они вывернут, не знаю. Однако больше чем уверен: покажут самую выгодную позицию. Для рекламодателей, конечно.

В полёте связываться с внешними адресатами можно, если в системе стоит ретранслятор, а он стоит почти везде. Другое дело, что далеко не все к нему могут подключиться, а те, кто может, редко хотят столько платить, однако возможность есть. Федералы в числе прочего и связью занимаются.

На ретрансляторы никто не зарится, хотя там куча дорогущего оборудования и нет никакой защиты. Даже в пиратских системах. Почему? Первое — пиратам тоже нужна связь, но главное не это. Основное, что вскоре после инцидента появляется федеральная эскадра, и система перестаёт быть «пиратской», а получает статус «пустая». Флот сносит всех, не разбираясь: кто прав, кто виноват и почему не уберегли. На украденном оборудовании, видимо, стоят маячки, потому как похищенное всегда находят.

У текущих владельцев не спрашивают: «Где взял?», а сначала стреляют, потом забирают украденное и часто его не чинят, а демонстративно уничтожают. Жёстко? Да! Зато ретрансляторы работают.

Так вот, на второй день пути со мной связался майор Бартоломью. Как говорил, в полёте это дороговато, но коли платит Федерация, не мне уклоняться от вызова. Никто бы меня не понял, да и к тому — отчего не поболтать с хорошим человеком?

Поболтал. Узнал о себе много нового. Оказывается, я уже капитан Планетарной разведки. Не за свои крутые заслуги, которых к тому же и нет, а лишь из-за слов того начальника в плаще, которого видел, когда стоял и молчал. Он же приказал зачислить меня в резерв? А его слово выше инструкции о местечковых руководителях и их контактах с федеральными властями. Такие слова надо исполнять не размышляя. Перед начальством Бартоломью отговорился, его лишь пожурили, но приказали незамедлительно исправить.

Высокое руководство редко вникает в мелкие дела, вроде положения Омгатской Республики, которая, кстати, в Федеральном реестре до сей поры числится королевством. Но коли новый сотрудник заступил на службу, то его принял большой человек. Не самый большой, но мне, Бартоломью и всему Омгатскому государству, каким бы именем оно ни сейчас называлось, от его решений может сильно поплохеть.

Искин составил отчёт о деятельности майора Бартоломью на прошлой службе. Как сказано, времени терять начальнику не охота — его ждут БОЛЬШИЕ дела, мелочь даже не представляет какие. В общем, справка уместилась на одном экране. Прошлая служба оценена искином положительно, но совсем… э… кратко, без подробностей.

Большой человек остался доволен, лишь несколько неправильно понял. Решил, что од’Им — стажёр, которого прислали из училища к Бартоломью. А тот им прекрасно распорядился — устроил карьеру, сделал наследником, даже заинтересовал толстосумов.

Поправлять, а особенно разочаровывать, людей такого уровня нельзя. Потому майор разведки слегка присаживается на второй стул и начинает потихонечку кураторствовать над системой, а капитан, как только возвращается в форт, срочно начинает учить базы. Надо понимать, что он уже не только и не столько боевик, а ещё и штабист, аналитик, планировщик плюс куча всего остального. В училище мне идти поздно, придётся принимать учителей на дому. Месяца два или три не стоит занимать — из системы никуда деваться будет нельзя.

Заодно, я получаю звание капитан-лейтенанта ВКФ Федерации. Не запаса, действующего флота! А «Черепахе» дают идентификатор вспомогательного федерального флота. Потому приказы Омгатского ВКФ ко мне не относятся.

Аномалия

Плавное, уже привычное движение по маршруту неожиданно было нарушено. Если я не стою капитанскую вахту, то уже не контролирую межсистемные прыжки. Частично не беспокоюсь — пока всё шло штатно, частично не хочу довлеть над пилотами и мешать им делать свою работу. Но вот сейчас искин выдал оповещение по корабельной сети:

— Внимание! Просьба к капитану подойти на мостик или к ближайшему навигационному терминалу. Всем находящимся на вахте занять свои штатные места. Всем остальным срочно вернуться в личные каюты и ожидать дальнейших распоряжений.

Это сообщение означает, что случилось что-то чрезвычайное, с чем не может справиться искин. Решил двинуться не в свой пункт управления, а в рубку. Быстро, но не слишком торопясь. Ведь сказано мудрыми: «Командиры не бегают, ибо в мирное время это вызывает смех, а в военное — панику».

Несколько минут — и я на месте. Искин провозглашает: «Капитан в рубке!». Оба пилота, Тефана и Кара, приветствуя, встают. Лица у них удивлённые — значит, пока ничего особого не случилось. Кроме них в рубке Кристи, которой здесь точно не должно быть.

Опускаюсь в своё кресло. Пусть дело срочное, но сначала надо навести порядок. Спрашиваю:

— Кара, вы старшая на вахте. Почему в рубке посторонний?

— Ник, не ругайся! — вступается за девочку нарушительница порядка. — Я упросила показать, как проходит переход.

— Я не ругаюсь, а накладываю взыскание. Кстати, первое с начала рейса. Кара, я надеялся, что вы покажете пример флотского порядка и дисциплины. Ошибся! Тефана, с этого момента вы старшая по вахте.

Одновременно по второму потоку анализирую информацию искина. Действительно чрезвычайное происшествие — в системе открылась аномалия, и решение должен принимать человек. Решать надо срочно, а заодно не допустить паники. По корабельной связи поясняю для всей команды:

— Чуть в стороне от нашего курса начинает разворачиваться магнитная аномалия. Предположительное воздействие — дестабилизация приборов на корабле, похожая на взрывы торпед, рассчитанных на электромагнитное поражение цели. У нас имеется серьёзная защита и от этого тоже. Вполне возможно, что мы или можем успеть проскочить мимо аномалии до полного развёртывания, или она не окажет на нас существенного влияния. Однако я принял решение: сойти с маршрута и обойти эту систему.

Я действительно сразу же отдал приказ искину на пересчёт маршрута и поворот к ближайшей точке перехода. Навигатор думал порядка десяти секунд и выдал результат. Изменение займёт до тридцати часов времени и удлинит путь на три межзвёздных прыжка. Однако я готов смириться с такой задержкой.

Увы и ах! Случится потеря времени и некоторых денег на горючее, а заодно на ресурсы жизнеобеспечения экипажа. Людям же надо дышать, покушать опять же. Этот безумный расход лишних тридцати часов полёта на одной чаше весов, а на другой, при удаче, возможность пролететь мимо препятствия и прослыть храбрецом, а заодно безбашенным малым. Это кто как решит. При неудаче возможно всё: от ремонта нескольких систем (ерунда — у меня полное дублирование) до выгорания их всех разом, что таки мало, но вероятно.

В последнем случае, скорее всего, мы быстро задохнёмся. Спасательные шлюпки? Сами понимаете, чего они стоят без приборов.

Кристи, которая и не подумала выйти из рубки, посоветовала:

— Я по опыту говорю: никогда не сходи с трассы! Включай форсаж и проскакивай опасный участок на скорости. Это самый лучший вариант.

— Благодарю за совет. Но мы уже идём на полной тяге к ближайшему выходу из системы. На соревнованиях ты отвечала только за себя и рисковала лишь собственной головой. А у меня на борту люди и груз, который очень ждут на аварийной станции. Сколько там народу? Несколько сот человек? Или несколько тысяч? Я не готов рисковать столькими жизнями.

Кристи вспыхнула, но промолчала. Наверное, припомнила тот единственный случай, когда скорость не помогла. Пусть её собрали чуть не из кусочков — семья-то богатая, однако повторять подобное она едва ли решится.

Когда искин доложил, что набрана максимальная скорость, приказываю:

— Тефана, выведи зонд и направь его к аномалии. Затем сбрось маяк с предупреждением об опасности, а заодно пусть он принимает и хранит полученные с зонда данные. Мы же скоро выйдем из системы.

Идея была хорошая, жаль, что неверная. Зря только выбросил около пятидесяти тысяч кредитов: сорок за зонд и десять за маяк. Зонд сдох, не пролетев и трети пути, маяк — за десять минут до нашего выхода из системы. А мы успели уйти…

Я честно верю в защиту своей «Черепашки», однако последние четверть часа было сильное желание выскочить наружу и как-нибудь подтолкнуть кораблик, чтобы он двигался чуточку быстрее.

До нас волнами доходили всё более и более сильные удары стихии. Но корабль не маяк и не зонд, его защита раз за разом пока справляется с накатами. Но, знаете, я взмок, хотя не подавал виду, являя пример команде. Точнее, пилотам — остальные меня не видели.

Ситуация переживалось значительно хуже, чем нападение пиратов. От тех можно отбиваться, здесь же приходится только ждать.

Скорее всего, это пульсирующая аномалия — что-то вроде гейзера на Земле. Раз в какое-то время тот выплёскивает фонтан горячей воды, а аномалия взрывается серией электромагнитных волн. Сначала их мощность усиливается, затем стихает до полного исчезновения, и аномалия пропадает… До следующего раза.

От нас мало чего зависит. Сейчас надежда на скорость — что окажемся в точке перехода раньше, чем откажет оборудование; на защиту — что щит продержится под ударами стихии; и на удачу — что сила волн либо спадёт, либо до прыжка они не успеют окончательно добить наше оборудование.

Панцирь, то есть броня, «Черепахи» пока экранирует всё пропущенное энергощитом, но если тот будет сбит, то бронированный корпус станет пропускать излучение, и начнётся разрушение электроники. Сколько-то времени мы продержимся за счёт дублирования, но, честное слово, мне совсем не хочется прикидывать сколько.

Накачка щита проходит циклом. От накатывающихся волн глупо защищать какое-либо одно конкретное место, скажем, корму, потому приходится тратиться на пузырь вокруг всего корпуса. Каждый новый удар следовал раз в полторы минуты, и приблизительно каждый второй становился на пару процентов мощнее предыдущего. Но до самого конца щит смог продержаться. Повезло! Прыгнули без малейших повреждений.

Когда мы вынырнули в другой системе, Тефана молча, не меняя выражения лица, встала с пилотского кресла, подошла ко мне, так же молча поцеловала и вернулась на место. А Кара в это время вдруг разразилась рыданиями с обильным потоком слёз. Но быстро успокоилась и извинилась:

— Прошу прощения за мою несдержанность. Я решила, что уже всё, и очень испугалась.

Кристи глядела на девчат круглыми глазами, о чём-то подумала и наконец спросила:

— Я что-то пропустила?