Я пью чай и жду, пока все закончится.

Решаю пока позвонить Машке. Она мне стесняется трезвонить – вбила себе в голову, что чем-то помешает мне и Косте.

– Как визит к юристу? Что она сказала?

Машка как всегда, берет быка за рога.

– Хочет напугать Олега уголовкой и вынудить уступить мне половину квартиры.

– Ес! Я знала, что на Таню можно рассчитывать. Наша баба!

– Да, только ее время стоит, как крыло самолета.

– Конечно, потому что она сможет тебе помочь. Нет, бывают всякие штуки – и неудачи, и судья подвернется какой-то не такой, но Таня не стала бы браться, если бы понимала, что дело швах. Когда в суд?

– Она сказала, что завтра отдаст все документы, и если получится разжалобить судью, то уже через неделю будет первый суд.

– У нее точно получится, она спец! Я ей еще позвоню, поподробнее расскажу про твоего Олега. Надо ж, какой гондон!

– Знаешь, а ведь меня отпустило, – признаюсь я. – Я так переживала, что он меня разлюбил, не знала, куда деваться. А теперь… теперь мне больно, но только потому, что жаль времени. И за собственную дурость стыдно.

– Ну еще бы! Рядом с таким мужиком, как Зарецкий, все быстро заживает. Даже разбитое сердце.

– Маш, ну что ты несешь? Какой мужик? У него у самого проблем по горло.

– Свои проблемы он решит. И твои тоже. Если откроешь свои глаза. А если ты их еще и накрасишь, и достанешь из чемодана то самое кремовое платье…

– Маш, я осталась тут на неделю. Помогу ребенку. Прежде всего – ребенку. Взрослым мужчинам я больше не помогаю.

– Можно подумать, он тебе не нравится.

– Нет, не нравится, – спорю из принципа, и Машка это знает.

– Знаешь, я даже по телефону слышу, когда ты врешь. Тебе нравится Зарецкий. А ты очень понравилась ему. Да еще и его дочка выбрала тебя как защитницу. Лика, ты же никогда не была дурой…

– Была, ровно четыре дня назад. Теперь отвыкаю.

– Прекрати, а? Ты же понимаешь, что это шанс.

– Шанс на что? Маша, я – беременна. Представляешь, как будет счастлив Костя об этом узнать на нашем первом свидании? “Мол, давай погуляем, сходим в ресторан, правда у меня токсикоз, но это пройдет через восемь месяцев”. Ты знаешь много мужчин, которым нужны чужие дети?

– Я знаю много мужчин, которые просто любят своих женщин. У Зарецкого тоже ребенок, и он его не через клонирование получил, а естественным путем.

– Маша, я не хочу об этом говорить. Тут и так все на грани дикого скандала. Его жена сегодня вернулась. И ее тут никто не ждал.

– И что? – в голосе Маши слышатся кровожадные нотки.

– Пока не знаю, я на кухне. С тобой разговариваю.

– Заканчивай играть в бедную родственницу. Иди туда. Если ты не хочешь спасать Зарецкого, спасай его дочку.

– Я уже с этой Оксаной немного поругалась. Не думаю, что всем станет лучше, если я поругаюсь много.

– Лика! Если бы на меня положил глаз такой мужик, я бы по трупам шла! А ты ленишься из кухни выйти. Ладно, продолжай сидеть. Про лежачий камень ведь пословицу помнишь?

– Помню.

– Как ты себя в целом-то чувствуешь? – спрашивает Машка.

– Да нормально. Тошнит немного, но только по утрам. Надо к врачу. На наблюдение.

– Вот и съезди завтра. Загружай себя делами. Чтобы меньше оставалось на грустные мысли.

– Мне бы наоборот, немного разгрузиться. Но к врачу схожу. И тебе позвоню потом.

– Может, мне тебя подвезти? Я машину починила.

– Нет, мне Костя дал авто с водителем. Не смогла отговорить. Но я пыталась.

– Лика, я даже не буду говорить, кто ты после этого…

– Он очень настаивал.

– Слушай, а когда он за тобой с обручальным кольцом в зубах будет бегать, ты тоже не заметишь? – ехидно говорит подруга.

– Маша!

– Все, давай. Иди всех спасать. И завтра позвони мне или напиши.

Я отключаюсь, наливаю себе наш с Мирой чай, и понимаю, что очень устала.

И даже если сейчас Оксана начнет бегать по дому и бить посуду, я просто пройду мимо отправлюсь спать. Нет, не так. Возьму к себе Миру, запру двери и буду спать.

Поэтому я осторожно иду в свои комнаты. Но в квартире тихо.

В спальне Миры горит слабый свет, и когда я прохожу мимо дверей, слышу, как Костя читает дочке сказку. Про Муми-троллей.

Вот ведь, значит, мама и папа все-таки сумели договориться.

И наверняка меня завтра попросят отсюда, как мешающий семейному счастью элемент.

Ладно, гнать будут завтра, значит, и думать об этом я буду завтра. Добираюсь до своей ванной, принимаю душ и потом, даже не расчесав волосы, падаю в кровать.

День меня вымотал. Решаю напоследок заглянуть в телефон и вижу там два сообщения. Одно от Кости. Просто “спасибо”. И смайлик с поклоном. Я улыбаюсь. Мелкий знак внимания приятен, хотя я ничего особенного не сделала.

Второе сообщение работает как чашка крепкого кофе. Оно от Олега. Я не ожидаю ничего хорошего, но все-таки открываю.

“Только попробуй, сука!”

Я выключаю телефон и плачу в подушку.

Не потому, что ощущаю себя несчастной, а потому, что устала быть одна против целого мира. Но через минуту уговариваю себя перестать.

Неправда, я не одна. Со мной мой ребенок. Хорошенький мальчик или прелестная девочка.

У меня есть мой ребенок, а у Олега только его ненависть.

Наплакавшись, начинаю соображать.

Что-то изменилось, раз Олег написал мне. Ведь когда мы забирали вещи и я обещала, что буду бороться за свое имущество – он был сдержан.

Интересно, что случилось? Неужели до Веры дошло, что она такая же пешка, только покрупнее, и она кинула моего неверного муженька? Или Маша позвонила ему и испортила настроение?

Я понимаю, что плакать больше не хочется. Наоборот, мне становится легче. Если Олег угрожает – значит, я впереди.

Я выигрываю.

На следующий день я понимаю, как же я ошибаюсь.