На Сондугском озере, что в Тотемском краю, было несколько рыболовных избушек, одна из которых называлась Дунина. В ней жила подолгу тётя Дуня, Евдокия Алексеевна Талашова. Ещё девчонкой она бегала на Сондугское озеро, носила рыбакам хлеб, соль и другие продукты, а обратно домой – выловленную рыбу. Дуня с детства впитала все запахи природы, её привлекали на озере крики чаек, уток, гагар. Она научилась стрелять без промаха на лету, удить, ловить на крюки больших щук. Девчонка рано познала нелёгкий крестьянский труд. В шестнадцать лет она покинула родную волость и устроилась в Вологде няней у зажиточных хозяев. Когда прошли трудные годы войны и послевоенного голода, в деревне тётя Дуня стала навещать свою деревню. С помощью лесников она срубила себе избушку на северном берегу озера, недалеко от истока реки Кулой. С тех пор это место так и зовут – Дунина избушка.
Особенно часто Евдокия Алексеевна стала наезжать на Сондугу с начала шестидесятых годов, когда вышла в Вологде на пенсию. Почти всё лето, с ранней весны до поздней осени, она жила в своей избушке, где было тепло, уютно. Приятно подышать свежим воздухом с озера, полюбоваться восходами и закатами солнца… Рядом был её верный пёс Руслан, с которым она не расставалась. Это была истинная любительница природы, она могла часами рассказывать разные истории, приключавшиеся на охоте и рыбной ловле. Например, у тёти Дуни была «знакомая» утка по кличке Кума. Утром и вечером птица подплывала к избушке вместе с утятами, а Дуня кормила её с рук мелкой рыбёшкой и потрохами…
После жаркого летнего дня, бывает, надвигается с перевала непогодь. Поднимется сильный ветер, на озере ходят большие волны. И вот сондугские рыбаки среди волн видали головы плывущих комолых, то есть безрогих, коров. Это почиталось за недобрый знак, поэтому все, кто наблюдал коров, старались как можно быстрее грести на лодках к берегу – знали, приближается буря. Бывали и смельчаки, пытались ловить озёрныз коров, но сделать это было очень трудно: как только лодка приближалась к плывущему стаду, все животные скрывались под водой. Правда, указывали на одного мужика из деревни Марьинская (она же Шильниково), которому якобы удалось вывести из озера телушку. Потом она стала большой коровой и давала столько молока, что хоть запейся. Масло, сметана и творог в этой семье не переводились… Так словил этот мужик телушку: взял деревянное корытце, накрошил в него белых пирогов да привязал корытце сзади к лодке – тем и приманил. Спрашивали у тёти Дуни, не видала ли она сама озёрных коров? А та улыбалась и говорила: «Может и видала, да на что они мне, я и без молока проживу!»
Сюжет этого примечательного предания, скорее всего, был заимствован русским населением Сондуги от своих финно-угорских предшественников. Карелы и вепсы до сих пор верят в плавающих по озёрам коров, утверждая, что они принадлежат водяным – хозяевам озёр. Пасутся эти коровы в основном на дне, но перед бурей или грозой могут выходить и на берег. Коровы у водяных жирные, красивые, дают много молока. Видимо, самый главный водяной Тотемского уезда жил в Сондугском озере и мог разнообразить свой стол молочными продуктами…
А Дунина избушка на берегу озера простояла до восьмидесятых годов ХХ века. Она сильно обветшала, а после того, как жители сондугских деревень разъехались со своей родины кто куда, стали на озеро наведываться рыбаки из Тотьмы. В избушке выломали полы и потолок, сожгли их на кострах… Но нашёлся какой-то добрый человек и восстановил Дунину избушку, так что память об этой удивительной женщине пока живёт!