Я стою на кухне и убираю остатки после того, как все пятеро братьев Бирн оказались в одном доме, когда Салли подходит ко мне сзади и обхватывает меня за талию. Его подбородок ложится мне на плечо, и я останавливаюсь на полуслове, перестав мыть посуду, прежде чем повернуться к нему лицом. Он смотрит на меня сверху вниз с улыбкой, полной чистой, безусловной любви.

— Что ты тут прячешься, малышка? — его губы касаются моего лба, и я таю в его объятиях.

— Я просто немного убираю. А ты возвращайся туда и проводи время со всеми, пока есть возможность.

— Вернись со мной. Я скучал по тебе. — он целует уголок моих губ, а потом перемещается к коже под ухом. У меня подкашиваются колени в ответ.

— Что ты задумал, Бирн? — выдыхаю я.

— Ничего, просто весь день думал о том, как хочу чтобы ты носила моего ребенка. — он ухмыляется, осыпая мою шею поцелуями.

Я напрягаюсь в его руках, потому что не может быть, чтобы я услышала правильно. Он точно не сказал только что, что хочет сделать меня матерью. Я ведь готовлюсь к своим последним Олимпийским играм. Он что, с ума сошел? Конечно, сама мысль о том, что Салли станет отцом моих будущих детей, рождает на моих губах мягкую улыбку, но только не сейчас. Мы ведь официально вместе всего около месяца.

— Думаю, ты все-таки стукнулся головой в той аварии, Монстр, — я нервно смеюсь.

— Нет, не стукнулся. Я серьезно, Эль. Я знаю, что ты сейчас тренируешься, и я уважаю это. Я подожду, пока Олимпиада закончится. Я буду ждать столько, сколько тебе нужно. Это будет убивать меня, но я сделаю это. Но не заблуждайся, в тот же миг, как ты скажешь, что я могу наполнить тебя так, что твой живот станет круглым от моего ребенка, я сделаю это. Тебе не следовало держать ребенка на руках у меня на глазах. Теперь я буду ненасытным. — его губы скользят по моей шее в игривых поцелуях и легких прикусываниях.

Я знаю, что должна оттолкнуть его от себя и накричать на него. Может быть, сказать, что он окончательно сошел с ума и нам стоит сделать паузу или хотя бы сбавить обороты шагов на двадцать. Есть так много вещей, которые я должна сделать, но единственное, чего мне категорически нельзя допустить, так это позволить себе думать о том, как бы это выглядело. Я изо всех сил пытаюсь загнать все эти мысли обратно, но это бесполезно.

Мысли о том, что я беременна от Салливана, заполняют мой разум. Он будет самым заботливым партнером во время беременности. Я прямо вижу, как он старается носить меня на руках и следит, чтобы я пальцем не шевельнула. Это будет сводить меня с ума, но он не сможет иначе. Он полностью перестроит свое расписание, лишь бы быть на каждом приеме. Даже на тех, что длятся всего пять минут.

Я прямо вижу, как он захочет подождать с тем, чтобы узнать пол ребенка, потому что для него это совсем не имеет значения. Картинка того, как он лежит в одном из тех бежевых больничных кресел без рубашки, а наш малыш, одетый только в подгузник, лежит у него на груди, заставляет мои глаза увлажниться. Он и правда будет таким хорошим отцом. Я знаю, что, когда дети будут маленькими, он будет невероятно внимателен, будет следить за каждым их шагом, чтобы они не упали и ни обо что не ударились. А когда они подрастут, он будет учить их танцевать и заниматься спортом, и я уверена, что он привьет им нашу любовь к бегу.

Самое главное, я знаю, что он научит их быть потрясающими людьми. Он сделает все, чтобы они стали добрыми, честными, остроумными и умели любить так, словно никто не смотрит. Салливан такой невероятный мужчина, что у его детей просто не будет другого выбора, кроме как стать такими же потрясающими людьми.

— Ты об этом думаешь, — он усмехается низко и темно, целует меня в плечо и выпрямляется. — Пойдем, малышка. Тебе не нужно принимать никаких решений прямо сейчас.

Мозг словно отключается, и все, что остается, — это идти за ним обратно в гостиную, где вся его огромная семья заполняет всю комнату. Он усаживает нас на свободное двухместное кресло, потому что знает: я боюсь причинить ему боль, если сяду на него, пока его тело покрыто синяками. Вид его спины настолько тяжелый, что у меня внутри все сжимается. Темно-синие, лиловые и почти черные пятна растянулись по его мускулистой поверхности. Он постоянно пытается притянуть меня к себе на колени или уложить сверху, когда отдыхает, но я понимаю, что его тело буквально разрывает от боли.

Я видела, как он смотрел на меня, когда я держала Лину на руках. Именно этот взгляд стал единственной причиной, по которой я пошла ему навстречу и села рядом. Я позволила ему устроиться поудобнее, прежде чем положить голову ему на плечо и наблюдать за хаосом, который творили дети, носясь по комнате. Его братья подшучивали и переругивались, а мы будто оказались в собственном пузыре, где я уже могла представить, как однажды и наш малыш бегает среди этой шумной компании.

— Ну что, девочки, на сегодня все! — крикнула я в зал, полный девчонок от восьми до десяти лет. Я тренирую их несколько раз в неделю, когда позволяет расписание. Я смотрю, как они бегут с матов навстречу своим родителям. Скорее всего, дома их ждет незаконченная домашка и подготовка к новому дню. Я проверяю, что все ушли, прежде чем взять спортивную сумку и ключи.

Салли вернулся на работу два дежурства назад. Его не было всего неделю, но он уже буквально лез на стены от нетерпения вернуться. Ему еще целый день до дома, а значит, сегодня ночью меня ждут только я и большая пустая кровать. Выключив весь свет в спортзале, я улыбаюсь, увидев Нокса, который ждет меня у главной двери.

Песочно-русые волосы Нокса и его потрясающие голубые глаза приносят ему куда больше случайных партнерш, чем он способен осилить, но на меня это не действует. Женщины сами бросаются к Ноксу Олссону, а мужчины хотят быть на него похожими. Он лучший питчер в Высшей лиге и уверенно идет к тому, чтобы однажды занять место в Зале славы. Но для меня? Для меня он всего лишь тот самый мальчишка, который в первом классе переехал в дом по соседству и спросил, хочу ли я пойти с ним ловить светлячков.

Он взъерошивает мне волосы, когда я выхожу на улицу и начинаю запирать главную дверь. В ответ я игриво толкаю его локтем в живот, заставляя его охнуть и убрать руку.

— Не трогай меня. Ты противный.

Он опускает взгляд на чистую одежду, потом снова смотрит на меня с недоумением:

— Я же всего час назад принял душ?

— Может, и так, но я-то знаю, где эти руки бывали раньше. — Я с трудом сдерживаю улыбку, когда до него доходит смысл, и он лишь фыркает.

— Заткнись. Твои пальцы могли побывать в жопе у Салли, откуда мне знать, но я же об этом не заикаюсь.

Он смеется, отвечая мне. Я отталкиваю его от себя, и он разворачивается, а мы идем плечом к плечу к моей машине.

— Ладно, ладно. Так как там тренировка?

— Хорошо. Думаю, мы реально подтягиваемся. Первые игры были тяжелыми, но теперь, с новым тренером, мы все больше и больше начинаем играть как единая команда.

Нокс играет за «Вирджиния Риперс». Пару недель назад они полностью сменили тренерский штаб после громкого скандала, связанного со ставками. Было непонятно, насколько глубоко все зашло, поэтому заменили всех — от тренеров до медицинского персонала, черт возьми, даже некоторых руководителей. И поскольку Нокс является капитаном «Риперс», на его плечи легла огромная ответственность — помочь сделать переход максимально гладким для всей команды.

— Это хорошо. Ты много работаешь.

Я улыбаюсь ему и легко толкаю его плечом.

— Да, надеюсь, это не останется незамеченным. Конечно, наш новый физиотерапевт чертовски горячая, так что вытащить парней из ее кабинета и заставить их думать о тренировках сложнее, чем должно быть. Надеюсь, тот факт, что сегодня на поле придут ее муж и жена, остудит их пыл, но я на это особо не рассчитываю.

— Муж и жена? Везучая дамочка.

Я тихо присвистываю, когда Нокс открывает для меня дверцу машины.

— Три мужа и жена.

Он поднимает на меня бровь.

— Ну теперь я даже не знаю, считать ли ее чертовски счастливой или просто пожалеть, ведь, может, именно она стирает всем вещи, — вслух размышляю я, усаживаясь на сиденье.

— Хочешь больше одного мужа, Бу? — смеется он, прекрасно зная, что Салли бы взбесился, если бы кому-то пришлось меня делить.

— Нет уж, пока и без мужа отлично, а потом и одного будет достаточно. Больше — и я начну путать имена.

Я шутливо подмигиваю ему.

— Спасибо, Нокс, — говорю искренне.

— Всегда пожалуйста, Эль. Ты же знаешь. Я все равно еду домой, так что поеду за тобой и прослежу, что ты нормально зайдешь в дом. Ты у себя остаешься?

— Нет. Я пообещала Салли, что не буду ночевать одна, если он или мой папа не со мной после того случая.

— Да, наверное, это разумное решение. Пошли отсюда.

Он снова улыбается мне, потом закрывает дверцу и ждет, пока щелкнут замки, прежде чем вернуться к своему пикапу.

Дорога домой проходит спокойно. Обычно я бы позвонила Салли по пути, но он написал, что они выехали на место аварии. К тому моменту, как он снова пишет, что вернулся на станцию, я как раз выхожу из его душа в спальне с ванной.

Завернувшись в большое мягкое серое полотенце, я слышу, как начинает звонить телефон — входящий FaceTime. Не успев передумать, я отвечаю и подношу телефон так, чтобы видно было только мое лицо.

Салли появляется на экране, и я не могу не улыбнуться, разглядывая его. Он выглядит только что из душа: волосы еще немного влажные, а футболка прилипла к телу так, что сразу ясно — он натянул ее, когда грудь и плечи были все еще мокрыми. Телефон стоит на его столе, а сам он откинулся в кресле, молча оценивая меня с легкой ухмылкой на лице.

— Ну здравствуй, Элена.

Его хищный взгляд скользит по мне с такой силой, что я чувствую, как от этого жара у меня сводит живот.

— Салливан, — уголки моих губ приподнимаются, когда я замечаю, как в его глазах вспыхивает желание. — Как прошел вызов? — спрашиваю уже мягче. С автомобильными авариями все может закончиться по-разному, и за эти годы я научилась быть осторожной.

— Нормально. Ничего особенного. А вот тот факт, что я вижу, как ты только что вышла из душа, — вот это то, о чем я хочу поговорить.

— Да? Ты правда хочешь это обсудить, пока я у тебя дома, вот-вот окажусь в твоей кровати, голая, а ты на пожарной станции, окруженный кучей мужиков и Сэйди? — я поднимаю бровь, прекрасно понимая, что нарочно его дразню.

Я роняю полотенце, но слежу, чтобы камера остановилась на линии чуть выше груди. Этого достаточно, чтобы свести его с ума.

— Мой кабинет закрыт и на замке. Жалюзи опущены. Здесь только ты и я, малышка, — его глаза вспыхивают, а язык скользит по губам, делая их влажными.

— О, правда? И как же ты предлагаешь нам провести это время вместе? — я дразню его, щипая свой сосок и нарочно приоткрывая губы, позволяя тихому стону сорваться наружу.

Улыбка мгновенно сходит с его лица, и на ее месте появляется тот самый «властный Салли». Я никогда ему не признаюсь, но именно этот его облик сводит меня с ума. Голос становится низким, хрипловатым, и он будто заполняет собой все пространство, беря над ним полную власть.

Он настолько уверен и доминирующий в постели, что мне редко хочется перечить его командам. Хотя, конечно, я все равно это делаю. В конце концов, упрямица остается упрямицей. Но каждый раз, когда я бросаю ему вызов, часть меня хочет просто подчиниться.

И все же, когда он снова открывает рот, я понимаю — сегодня я определенно не собираюсь быть послушной.

— Надень мои спортивные штаны и будь здесь через десять минут.

Он ухмыляется, но при этом выглядит до смерти серьезным.

— Ты же не серьезно? — я таращу на него глаза.

— Если хочешь, можешь сказать свое стоп-слово, — он поднимает бровь, откровенно бросая вызов.

Мои глаза сужаются, но я не произношу ни звука.

— Не заставляй меня повторять, Эль. Надень мои штаны и приезжай на станцию. Я хочу тебя прямо сейчас, — он обрывает звонок, не добавив ни слова.

Мое тело буквально вибрирует от желания подчиниться его приказам, но я не собираюсь ехать на станцию, чтобы переспать с ним. Он, похоже, совсем охренел. Вместо того чтобы сделать, как он просит, я собираюсь вывести его из себя и одновременно свести с ума.

Я ставлю телефон так, чтобы в кадр попадала вся кровать, затем иду к тумбочке и достаю несколько игрушек, которые он обожает использовать на мне. Когда все готово так, как мне нужно, я нажимаю «запись». Наказание потом определенно будет стоить того шоу, которое я собираюсь устроить для своего мужчины.