Ариэль:
«Скажу, что ты слишком торопишься. Рассматриваешь мою фигуру, тогда как я смотрю на твоё лицо. Меня притягивает твоя щетина. Она на вид колючая, но в ней безумно сексуальный магнетизм. Грубо царапает кожу, когда трусь об неё щекой. Ты выше, и мне для этого приходится задрать голову и дотянуться. Губы сами распахиваются, потому что ты нажимаешь на них больши́м пальцем. Оу! Мне так нравится грубо-солоноватый вкус подушечек и в животе комками что-то тревожится. Я не прошу меня трогать, потому что ни звука не могу произнести, увлёкшись …ты сам, оставив ладонь на груди, перетираешь чувствительно-сжатые соски между пальцами. Это не только приятно. Это пропускает через меня ток. А твой язык у меня во рту… продолжай…»
Нептун:
«Ну же, девочка, открой губки шире. Дай, мне вылизать твой горячий ванильный ротик. Дай, раскатать, распробовать, какая ты сладкая. Язык по мягкому скользит. А твои соски… ммм… пиздец какие они бархатные и плотные. Их тоже хочу лизать. Кусаю нижнюю губку. Кусаю подборок. Ты вздрагиваешь. Сводишь бёдра. Тебя волнует и смущает, что густые капли смазки текут из киски. Я хочу их видеть, но сперва искусать и вылизать твои соски. Они сами напрашиваются, перекатываясь камушками у меня на пальцах. Скажи, о чём ты думаешь, когда вот так жёстко оттягиваю один. Левый, на ареоле крохотная родинка… Они светло-розовые, но чем больше я их тру, тем ярче они краснеют. Блять, я бы тебя всю сожрал, но начинаю с шеи. Ты мне сама её подставляешь… Скажи, нравится?»
Сворачиваю окно, пока Неземная описывает свои ощущения. Открываю прогу, связанную с вибротрусами.
Они же надеты на ней.
Мать твою!
Ни хера не вижу.
Картинка расплывается, стреляя слезоточивой резью, будто песком в глаза.
Ромашка чётко в фокусе зависла. С пунцовыми щеками. Губы влажные, распухшие донельзя. Приоткрыты и травят в меня свежее, сладкое, взволнованное дыхание. Как наяву его пью и обливаюсь потом. Зигзагом каждый мускул перестёгивает. Яйца ноют, будто им впрямь светит разрядиться на скромные лепестки.
Бросаю мимолётный взгляд на орхидею и на полной серьёзности рассматриваю варик, зажать цветок в ладонь и пройтись по колом стоя́щему члену. Раскатать росу по всему стволу и нафантазировать медовую смазку.
Это называется — дошёл до кондиции и готов у тому, к чему, казалось бы, не предрасположен.
Пускаю пока эту мысль на самотёк, не дозрев до такого.
В приложении красными точками помечены самые чувствительные зоны промежности и степень интенсивности. Выставляю пока лайт, чтобы стимуляция шла прямыми линиями в области половых губ. Клитор оставляю под финал.
Блд! Я бы пальцами лучше справился, чем это всё несговорчивое и заместительное.
А сам понятия не имею, как перебороть наплыв и не слиться в собственные трусы. Слишком живыми идут образы и ощущения. Тонкий аромат Васиной сочной целочки прочно в ноздрях повис. Утраивает спецэффект, накрадываясь на её голос.
Трахать её хочу, хоть вой, но чем это поможет.
Сообщение булькает и по — новой падаю в переписку, как под толщу воды. Дыхание спёрто в крайняк.
Ариэль:
«Нравится. Ты разве не чувствуешь, как меня трясёт и кожа вся в мурашках. Ты всасываешься в мою шею. Меня шатает. Хочется упасть. Не падаю, потому что держусь за твои плечи. Мускулы шикарны. Такие горячие. С ума сойти! Двигаются под ладонями. Напоминают гладкие булыжники. Они твёрдые и упругие. Их невозможно размять. А твои руки они сильные. Ты ими проводишь по животу и запускаешь волну. Она бьёт и обжигает паром между ног. Мне так жарко… очень жарко. От твоих пальцев, ласкающих там внизу. Губы накидываются на соски, и ты царапаешь их зубами… продолжай».
Нептун:
«Воу! Ты вся горишь. Где ни притронусь, везде обваривает. Особенно когда топлю пальцы в вязком сиропе. Кипяток не меньше. Я хочу это видеть. Ты слишком заманчиво качаешь бёдрами, призывая тебя разложить на кровати. Разведи ноги (прошу) Ты супер, рыбка! Укладываешься, а я давлю на колени и… у тебя невероятно пошлая и идеальная киска. Возбуждена настолько, что раскрывается для меня. Розовые губки — просто прелесть. Уверен, что припухший клитор дико чувствительный сейчас. Хочешь, чтобы я наложил на него язык и полизал тебе?»
До того, как получаю ответ, переключая стимуляцию на, требующий того, бугорок. По сбивчивости строк Неземная уже плавает в шторме, осталось накрыть её и потопить.
Ариэль:
«Да… я там хочу»
Умничка. Немногословно, но от этого гораздо жёстче торкает. Ползучими мурашками до самого загривка дерёт. Восстанавливаю в памяти проекцию, как несколько часов назад зарывался лицом в текущую сахарным варевом промежность Ромашки.
Дальше возбуждённое воображение ведёт, как по накатанной.
Я несу Василису и укладываю на кровать. С распаренной, смущающейся под моим настырным взглядом, снимаю с неё всю одежду. Срываю с себя, освобождая член. Цепляю в каком изумлении она смотрит на орган, предназначенный для взаимного удовольствия. В данный момент от него сплошное неудобство, приближённое к боли.
Всё относительно. Терпеть я не привык.
Нептун:
«Я бы хотел, чтобы отросло три члена. Я бы растягивал твою узкую попку. Вбивался в рот, кайфуя, как хрупкое горло обтягивает ствол, и дрожит стонами, которые ты не можешь издать. Я их глушу, толкаясь снова и снова. Но член, увы, один, а твоя киска хлюпает, сжимается вокруг и не выпускает. Ох, блядь, эта дырочка в обтяжку на мой хуй села. Скользкая, тугая и пиздец какая мокрая. Как такую не растянуть под себя и не трахать. Я беру твои тонкие лодыжки. Поднимаю выше и глубоко в тебя толкаюсь. Ты гибкая, складываешься в берёзку. Мне дико в кайф, вынимать из тебя и смотреть. Член полностью облит густой белой смазкой. Ахереть можно, как вкусно это выглядит. Хочешь, сделаю с тобой кое-что совсем грязное?»
Ариэль:
«Да… наверно… я уже почти… можно»
Уместно ли? Недолго сомневаюсь. Мне освободили полосу для взлёта. Включили зелёный свет и не ограничили в маневрах.
Рискую схлопотать занос, но это сильнее воли, остаться в рамках традиционного.
Нептун:
«Ты сжимаешь меня в первых спазмах. Я ощущаю на члене вибрации гладких стенок. Хочу дать больше. Хочу побывать во всех твоих дырочках. Засунь в себя пальцы и почувствуй тоже, что чувствую я. Двигай ими. Трахни себя, девочка. Закрой глаза и представляй меня. Представляй, как я членом вспарываю твою киску. Крики не сдерживай. Сделай это для меня. Кричи так, чтобы я тебя сквозь расстояние слышал. Я сжимаю губами торчащую грудь. Член внутри тебя на всю длину входит. Растягиваю твою попку на две фаланги…
Ариэль: «Хватит… я…у меня сердце сейчас выпрыгнет. Я… прости, мне пора. Целую».
С самого пика иду вниз. Башкой о стену с хрустом. Неземная и облом — однояйцовые близнецы.
Аватарка меркнет.
Я сижу с поднятой мачтой и раздутым парусом. Минуту или две не осознаю, как это всё обратно в себя затолкать.
Так не радуюсь, что пинком сношу журнальный стол. Поперёк стояка мощно нерв какой-то защемляет. Если лягу спать, то, безусловно, пробью в диване дырку размером с кулак. Головка раздулась уже под снос. Бомбанёт от такого количества крови.
Оттягиваю пояс на спортивных трико. Выпрыгнувший жезл враскачку маячит. Манипулирую крайней плотью, стиснув её. На трусики Ромашки орхидею кладу и, в пару поступательных фрикций, фонтаном их заливаю.
Затем иду в душ и застирываю испачканный трофей. Странно, что вызов на дом какой-нибудь тёлки, записанной в левой симке, приходит на ум уже после всего. Ещё страннее, что всем моим неудовлетворенным организмом отвергается.