— Эй, сладкая парочка! Вы опять забыли, что в доме не одни? — выпалила Тася, спускаясь по лестнице со второго этажа. — Идите в свою комнату, и делайте там, что хотите!

— Вот ещё чего! Твоему отцу лежать надо, но не на мне и не рядом со мной, чтобы быстрее поправился!

— Я ведь так и обидеться могу!

— Обижайся, сколько хочешь. А если будешь дальше продолжать приставать ко мне, то я вызову тебе скорую и будешь лечиться в больнице, чтобы не было соблазна ко мне приставать!

— А ты думаешь, что в больнице нет молоденьких медицинских сестричек?

— Яйца оторву за это!

— Угрожаешь?

— Предупреждаю! Ты мой муж, и никому не позволю, чтобы кто-то к тебе прикасался!

— Слушайте! А вы были в медовом месяце? Может, съездите и уже насладитесь там друг другом, чтобы вам никто, а также ничего не мешало? — предложила Тася.

— Как только всё решиться с опекунством и тёткиным делом, сразу же поедем! — отозвался я, по-прежнему обнимая Лину.

— Между прочим, я есть хочу! Может, займёмся завтраком?

— Отпусти меня, медведь! — выпалила Лина, всё-таки вырвавшись из моих рук, после чего с Тасей скрылась на кухне.

— Ух, ты! Какая красивая рыба! Когда ты её засолить успела? — услышал я голос дочери оттуда.

— Ночью, когда все уже спали. Ещё я часть рыбы приготовила к тому, чтобы вечером её запечь в духовке с овощами.

— Сегодня рыбный день?

— Да. Давай сделаем тосты с солёной рыбой и творогом, а ещё также с рыбой и авокадо.

— М-м-м, звучит аппетитно. Я такое ела только в ресторанах. Где ты этому научилась?

— В ресторане при отеле, в котором работала горничной. Я в свободное время там постоянно пропадала, пока Лёшку к себе не забрала.

— Хороший у тебя был опыт.

— Не без этого, и я об этом ни капли не жалею!

Девочки замолчали, увлечённо начав готовить завтрак. Через час стол был накрыт и к нам присоединился сонный Лёшка. После вкусного завтрака меня снова начали пичкать лекарствами. И так продолжалось в течение недели. С боем меня пару раз выпустили на работу, и каждую ночь Лина спала отдельно от меня, не подпуская к себе ни на шаг. По окончании этой мучительной недели состоялся суд, в котором тётку осудили на несколько лет строгого режима. Ох, как же она рвала и метала, сидя в клетке для заключённых во время суда, сыпала угрозами в сторону меня и Лины! На что суд ещё принял решение о том, чтобы тётка после освобождения после отбывания срока не имела права подходить к нам на огромное расстояние.

Немного позже на Лёшку оформили опекунство, и опекунами стали мы оба: Лина и я, что успокоило ещё больше мою девочку. Имущество, которое принадлежало ранее родителям Лины и Лёши, переписали снова на них и обязали выплатить все деньги, которые тётка получала за них в течение последних лет.

Дочь моя перестала бузовать, снова став с Линой близкой и откровенной, без всяких колкостей, язв и придирок.

Как хорошо, что Лёшка ещё толком ничего не понимает, и его практически ничего не волнует, лишь только периодически задаёт мне вопросы о том, не брошу ли я его и Лину.

Покончив с проблемами моей девочки, мы немного все успокоились. С моего тела сошли все синяки, сотрясение мозга перестало меня беспокоить, только рёбра продолжали болеть при подъёме из положения лёжа и в обратную сторону.

Получив все официальные документы, я начал искать место, куда можно было бы съездить отдохнуть с Линой, чтобы уединиться с ней ото всех и всего. Но тут снова прилетела подлянка со стороны моей бывшей жены, про которую я напрочь успел позабыть, вожделенный тем моментом, что смогу быть наедине с моей девочкой, любить и ласкать её, спрятавшись от всего света.

Раньше я свою бывшую жену ещё как-то понимал, ничего в её сторону не предпринимал, даже был готов ей хоть как-то немного помогать, но после того, что она натворила в то время, как я был спокоен и удовлетворён тем, что избавил Лину от всех её проблем, мне захотелось придушить её собственными же руками.