Я взял сумку с вещами и дамскую сумочку в одну руку, а другой взял за руку мою девочку, и мы пошли к ординаторской, из которой нам минут через пять вынесли выписку и направление на приём к хирургу. После этого мы отправились в наш дом.

— Что тебя беспокоит? — спросил я, когда мы уже заехали во двор и помогал ей выйти из машины.

— Моя тётушка. Она у меня не выходит из головы. Если она с такой лёгкостью решилась на нападение с ножом, то, что от неё можно ещё ожидать?

— Не переживай, я этим делом уже занялся, она больше не подойдёт ни к тебе, ни к Лёшке.

— Мне всё равно страшно.

— Постарайся не думать об этом, пойдем, посмотрим Лёшкину комнату и займёмся обедом.

Мы поднялись на второй этаж, и зашли в переделанную под мальчишку комнату. Лина ошарашено смотрела на новую обстановку комнаты.

— Сколько же Вы потратили.

— Никаких разговоров про деньги и хватит мне «выкать», мы же с тобой уже про это говорили! Мы с тобой муж и жена!

— Всего второй день! — фыркнула моя девочка. — Мне трудно привыкнуть к тому, что происходит так скоротечно в моей жизни.

— Заставь себя хотя бы разговаривать со мной на «ты». А остальное придёт само. Пойдём теперь на кухню, а Алексей пусть пока поиграет со своими новыми игрушками. Нужно, чтобы он успел всё открыть, чтобы при проверке всё было естественно.

Во время приготовления обеда моя девочка продолжала погружаться в свои тревожные мысли, порою не слыша то, что я ей говорил и просил сделать. Твою ж девизию! Надо как-то вытаскивать её из этого состояния! Не нравится мне её настроение!

Я взял телефон и написал своей дочери, чтобы та срочно собиралась и летела ко мне в Анапу, ничем не поясняя своё требование.

После еды, я свозил Лину на перевязку и заставил лечь её спать. После этого самолично пошёл готовить комнату своей дочери, немного привлекая при этом действии Лёшку, не понимающего, что происходит.

— Что происходит? — спросила Лина, зайдя к нам в комнату. — Из-за вашего грохота я не могу уснуть.

— Скоро должна приехать моя дочь, — сказал я, смотря на реакцию моей девочки. Испугалась! Почему?

— Она одна перемещается?

— Нет. С ней гувернантка. Моя дочь хоть и строптивая, но ко мне временами прислушивается. Поэтому ей пришлось смириться с тем, что рядом с ней всегда присутствует гувернантка.

— Помочь?

— Нет, тебе отдыхать надо!

— Не хочу просто так сидеть!

— Нет! Ты ничего не будешь делать хотя бы пару дней!

У меня зазвонил телефон, и я отвлёкся от нашего спора. Звонила дочь.

— Да Тася, слушаю тебя!

— Пап, я уже прилетела. Когда ты меня заберёшь из аэропорта?

— Оперативно ты прилетела. Жди, скоро буду.

Я быстро ушёл в свою комнату, переоделся и поехал забирать свою дочь из аэропорта. Там дочь бросилась мне на шею, целуя меня в щёки, покрытые щетиной.

Вскоре мы вернулись домой. Откуда я сделал заказ ужина из ресторана. И пока его не привезли, я познакомил её со своей женой и Лёшкой.

— Она твоя жена? Она же работала горничной в отеле, в котором мы останавливались. Ты что, её обрюхатил?

— Фу, дочь, какая ты пошлячка! А ты не подумала, что я могу просто так жениться, по любви?

— Какая тут любовь? Она тебе в дочери годится! Она моя ровесница практически.

— Нравится тебе это или нет, но она моя жена и тебе придётся с этим свыкнуться, — обрезал я, прекращая нападки своей дочери. И она прекрасно знала, что если я ставлю, таким образом, точку в разговоре, то ей бессмысленно продолжать что-то говорить в мой адрес. — Твоя комната почти готова, закончишь сама, как отдохнешь после перелёта.

— Почему клининговую компанию не вызовешь? Мог бы и свою жену попросить, ведь она в этом мастер!

— Дочь! Не заводи меня!

— Хорошо-хорошо, папочка! Я пошла в душ схожу, пока не привезли еду.

Едва дочь скрылась на втором этаже, я сказал, обращаясь к Лине:

— Прости за слова моей дочери. Избаловал я её чрезмерно.

— Будем исправлять! — с улыбкой ответила моя девочка. — С собой я ей так не позволю разговаривать.