Лина.

У меня начинается новая жизнь. Непредсказуемая. Все, кого я знаю, кто мне дорог, находятся рядом. Алекс на прощание ещё раз поцеловал в губы, обдав меня своим жаром.

— Вечером позвоню тебе по видеосвязи, — прошептал он, аккуратно обнимая за плечи.

Едва закрылась за ним дверь, женщина, делавшая до этого нам замечание, пробубнила себе под нос:

— Устроили тут цирк и балаган!

— Не обращай на неё внимания! Злиться она на всех, потому что к ней никто не приходит, — сказала мне другая.

— Вот ещё чего! Больно мне надо злиться.

— Перестань брызгать слюной, ты видишь же, что девочке плохо!

— Ага, плохо ей! Вон как её любовничек, альфа-самец, обхаживал, чуть ли не облизал с головы до ног.

— Он мой муж, — с усталостью произнесла я, ложась на кровать и закрывая глаза.

Моё тело обмякло, и я провалилась в сон, в котором видела ужасные моменты — тётка крадёт Лёшку из дома Алекса и издевается над ним, потом приходит ко мне в больницу с ножом, отрезает мне волосы под корень и дико смеётся, потом начинает втыкать этот же нож в меня раз за разом, отчего я вскрикиваю и просыпаюсь, резко садясь на кровати, чувствуя при этом дикую боль в плече.

— Тихо! Тихо! Всё хорошо! Это только сон!.. Меня, кстати, зовут Леной, — успокаивала меня соседка по палате, присев со мной рядом на кровати. Она погладила меня по руке, и её взгляд упал на моё плечо, на котором стало расплываться пятно крови. — Детка, шов похоже разошёлся! Сейчас медсестру позову!

Лена вышла из палаты и вернулась вскоре с медсестрой, которая едва глянула на повязку, моментально испарилась за дверью, а вернулась обратно уже с дежурным врачом, который заглянув под повязку, вернув её обратно, повёл меня в перевязочную. Там мне подлатали рану, обкололи обезболивающим и кровоостанавливающим и сделали свежую повязку. Потом до кучи поставили укол успокоительного.

Когда я вернулась в палату, там настойчиво названивал мой новенький телефон. Я ответила и на экране телефона увидела двух моих любимых людей — Алекса и Лёшу. Я с телефоном в руке легла на здоровое плечо и продолжила разговор с ними, медленно засыпая под действием уколов. Перед тем, как я окончательно провалилась в крепкий сон, почувствовала, как у меня из рук вытянули телефон и ответили моим собеседникам: ей поставили уколы, и она уснула. Даже здесь обо мне заботятся посторонние, знающие меня всего несколько часов. Это для меня совсем не привычно, но я устала быть сильной! Хочу быть слабой, чтобы обо мне заботились, и чтобы меня просто любили.

* * *

Алекс.

Моя девочка! Моя! Я больше не дам тебя в обиду! Никому не дам тебя трогать и обижать!

На утро я встал и поехал снова с Лёшей в свой офис, там уже были готовы все документы на то, чтобы подать иск против тётки моей любимой. Стоит только начать, потом будем добавлять всё остальное, что будет выявляться в ходе следствия. А его я обязательно добьюсь!

Подав документы в соответствующую инстанцию, мы поехали с пацанёнком к её сестре, которая к этому времени сидела на сумках, полностью готовая, ехать домой, к нам домой. Я пошёл к врачу, чтобы всё выяснить.

— Ваша жена чрезмерно твердолобая, она изъявила желание выписаться раньше времени, сказав, что дома будет кому о ней позаботиться! — недовольно произнёс доктор. — Я бы ещё хотя бы день подержал её в больнице, так как вчера ещё вечером ей пришлось зашивать рану заново. Она беспокойно спит. Рекомендую показать её психологу.

— Если мы её заберём, как она хочет, ничего в этом экстремального нет? — уточнил я.

— Нет. Но стоит её ограничить в лишних нагрузках, чтобы рана зажила быстрее, иначе останется безобразный шрам.

— Хорошо, я понял. Спасибо! Выписка готова?

— Нет, я ждал Вас, чтобы Вы подтвердили, что забираете её. Подготовлю минут через десять.

Я вернулся к своей девочке, которая нервно ходила по палате.

— Ты всё собрала? — заботливо спросил я, заключая её аккуратно в объятия и целуя в макушку.

— Да.