АЛИНА

Я стояла у бара, после короткого знакомства с отцом подруги, сжимая бокал с шампанским так сильно, что, казалось, стекло вот-вот треснет. Сердце колотилось где-то в горле, дыхание сбивалось, а по коже всё ещё бегали мурашки — след того взгляда, которым Виктор Сергеевич посмотрел на меня.

— Ну что, расслабилась? — Кристина тряхнула кудрями и подмигнула мне, вернувшись ко мне после того как вместе с отцом отходила от меня, чтобы пообщаться с гостями и принять подарки, которые складировались на столике в углу большого зала. — Видишь, всё не так страшно!

Я попыталась улыбнуться, но губы будто одеревенели.

— Да, всё хорошо, — голос прозвучал хрипло, почти неузнаваемо. — Просто… столько чужих для меня людей. Ты же знаешь, что я не люблю такие развлечения. Я словно голый манекен на витрине элитного магазина

Она всё ещё оглядывалась, явно довольная тем, как всё устроено: сверкающие люстры, панорамные окна с видом на ночной лес, элегантные гости, смеющиеся и переговаривающиеся у столиков, отец, которые не сбежал в очередной раз был невдалеке от нас.

— Пойдём потанцуем! — Кристина схватила меня за руку. — Музыка отличная, и вон те ребята из экономического уже поглядывают в нашу сторону.

Но я не могла сдвинуться с места.

— Ты иди, — я мягко высвободила руку. — А я пока ещё постою здесь. Через несколько минут присоединюсь к тебе.

Кристина пожала плечами, но спорить не стала — вихрем умчалась в центр зала, где уже собралась толпа танцующих, успевших каким-то образом быстро набраться алкоголем.

Я осталась одна среди кучи народа, снова оглядывая зал также как и моя подруга, но не ощущала чувства радости. Роскошь клуба давила: светомузыка, тяжёлые шторы на окнах, антикварные светильники, редкие картины в золочёных рамах. Всё здесь кричало о статусе, о власти, о жизни, которая казалась мне чужой и недостижимой. И в центре всего этого — он.

Виктор Сергеевич стоял у дальней стены, разговаривая с каким-то мужчиной в строгом костюме. Его фигура выделялась даже среди других гостей — не только ростом и статью, но какой-то внутренней силой, уверенностью, от которой перехватывало дыхание.

Когда наши взгляды снова встретились, мир словно перестал существовать. Я почувствовала это всем телом: жар, разливающийся по венам, дрожь в коленях, сбившееся дыхание. Его глаза — тёмные, проницательные — будто видели меня насквозь, читали все те мысли, в которых я сама боялась себе признаться.

И теперь, стоя в стороне, я ловила себя на том, что снова и снова ищу его взглядом.

— Не против, если я составлю вам компанию?

Я вздрогнула, резко оборачиваясь. Виктор Сергеевич стоял рядом, держа в руке бокал с виски. Совсем близко — так близко, что я уловила тонкий аромат его парфюма: древесный, с лёгкой ноткой цитруса.

— Н-нет, конечно, — я сглотнула, чувствуя, как снова краснеют щёки. — Ваш клуб впечатляет.

Он слегка улыбнулся, и от этой улыбки у меня внутри всё перевернулось.

— Рад, что вам понравилось. Кристина говорила, что вы впервые здесь.

— Да, — я опустила глаза, стараясь унять дрожь в пальцах. — Но она о нём много рассказывала. О вас тоже.

Его брови чуть приподнялись, в глазах мелькнуло что-то — то ли удивление, то ли интерес.

— И что же она говорила?

— Что вы… — я запнулась, подбирая слова, — что вы лучший отец, какого только можно пожелать.

На мгновение в его взгляде промелькнуло что-то тёплое, почти нежное.

— Она у меня особенная, — тихо произнёс он. — Но, кажется, у неё появилась не менее особенная подруга.

Я подняла глаза, встретившись с ним взглядом, и снова это ощущение — будто земля уходит из-под ног. Его голос, интонация, то, как он произнёс эти слова… Всё это было слишком личным, слишком волнующим.

— Вы очень добры, — я попыталась перевести всё в шутку, но голос дрожал. — Хотя, честно говоря, я чувствую себя здесь немного не в своей тарелке.

— Почему? — он сделал шаг ближе. — Вы ничем не отличаетесь от остальных гостей. Разве что скромностью. Вы прекрасно вписывается в толпу людей, которую притащила сюда моя дочь.

Я невольно улыбнулась.

— Возможно, скромность это мой главный недостаток.

— Или главное достоинство, — он чуть склонил голову. — В мире, где все стараются перекричать друг друга, умение слушать и чувствовать — редкость.

Музыка сменилась на медленную композицию, и я поймала себя на мысли, что хочу, чтобы он пригласил меня танцевать. Но тут же одёрнула себя: «Алина, остановись. Это отец твоей подруги. Ты переступаешь черту».

Словно прочитав мои мысли, Виктор Сергеевич отступил на шаг.

— Вам, наверное, хочется к Кристине, — его голос стал чуть более официальным. — Не буду мешать.

— Нет! — вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать. — То есть… я просто…

Он снова улыбнулся — на этот раз чуть шире, и в уголках глаз собрались едва заметные морщинки.

— Всё в порядке, Алина. Наслаждайтесь вечером.

Развернувшись, он направился к группе гостей, а я осталась стоять, чувствуя, как жар заливший моё лицо стал пылать ещё сильнее.

«Вот ведь, дура! Что это было? — думала я, прижимая ладонь к груди, где бешено колотилось сердце. — Почему он так на меня смотрит? Почему я так реагирую на него?»

В голове крутились его слова: «у неё появилась не менее особенная подруга». Что он имел в виду? И почему от одной мысли об этом по телу снова пробежала дрожь — сладкая, пугающая, запретная?

— Алинка! — голос Кристины вырвал меня из омута мыслей. Она подбежала, раскрасневшаяся, запыхавшаяся после танца. — Ну что, теперь ты готова? Пойдём!

Я кивнула, стараясь улыбнуться как можно естественнее.

— Да, конечно. Пойдём.

Но, следуя за подругой в толпу танцующих, я не могла не оглянуться.

Виктор Сергеевич стоял у колонны и смотрел мне вслед. И в его взгляде было то же самое — то, что заставило моё сердце пропустить удар. И а этот момент захотелось напиться и задать жару своему телу при помощи танцев, чтобы смочь забыть те чувства, что закрались в него от присутствия рядом с собой запретного для меня мужчины.