Просыпаюсь от какого-то неприятного стука. Настойчивого такого.

Не сказать, что я выспалась. И сейчас плохо понимаю вообще где я. Солнечные лучи, пробивающиеся в окно нещадно слепят глаза, а мозг усердно хочет рисовать образ моей скромной, но весьма уютной квартирки в Москве, но ничего не выходит.

Кровать у меня не такая скрипучая, и шторы на окнах всяко симпатичней, да и этот шкаф напротив должно быть ровесник моей бабули. Однако я потихоньку начинаю вспоминать, где я. И как тут оказалась. И меня снова накрывает волной отчаяния.

Ужас просто.

Хотелось бы думать, что весь вчерашний день был просто кошмарным сном. Да и вообще все это — кошмар и я сейчас проснусь.

Но нет.

Слишком уж реалистично я ощущаю запах сырости в комнате, и тепло весеннего солнца на коже.

Вздыхаю, и сажусь в кровати, с намерением задернуть штору и продолжить спать, потому что чувствую себя совершенно разбитой. Но назойливый стук вдруг повторяется и до меня наконец доходит, что это стучат мне в дверь.

Блин.

Напрягаюсь, чувствуя себя слишком уязвимой, когда рядом нет полковника.

Интересно, ему пришлось очень долго комнату ждать? Выспался ли?

Я вот совсем нет, хотя всяко подольше него спала. Наверно он тоже не очень.

А может это он и пришел?

Выскакиваю из кровати. Хватаю джинсы, висящие на дверце шкафа, собираюсь было надеть, но они совсем мокрые еще.

Вот черт.

Закидываю джинсы обратно на дверцу, чтобы сохли, и озираюсь по сторонам в поисках прикрытия посерьезней, чем командирская рубашка.

Так уж он на меня вчера смотрел…

Будто я все мыслимые законы нарушила одним своим видом. Думала убьет. Так уж он мной недоволен вечно.

Странно. Но несмотря на его беспричинную строгость ко мне, я почему-то очень хочу, чтобы за дверью оказался именно полковник.

Должно быть все дело в ощущении безопасности, которое я чувствую рядом с ним.

Однако будто в ответ на мои мысли из-за двери доносится голос хозяйки:

— Эй, девчуля, просыпаемся уже! Выезжать пора! — приказывает она.

Ах, вот оно что.

Сдираю с кровати одеяло, и, завернувшись в него, наконец открываю дверь:

— Простите, что долго открывала, — запыхавшись отвечаю я, глядя на недовольную женщину.

— Извинения тут ни к чему, — отмахивается она. — Буди своего служивого и освобождайте комнаты. А то я его так и не дозвалась.

— Хорошо, — киваю я устало. — А в какой он комнате?

— В шестой. И поторопись, — велит она. — У меня скоро заезд, а еще надо успеть убраться после вас.

— Кстати насчет этого, — мельком оглядываюсь на свои вещи, развешанные по комнате: — Спасибо, что мою стирку повесили. Я уснула и совсем забыла…

— Кого? — перебивает она.

— Ну, стирку, — киваю в комнату. — Одежду мою. Из стиралки. Разве не вы… — торможу, осознавая, что женщина понятия не имеет, о чем речь. — Ой, извините.

— Так вот зачем он ключик у меня второй просил от твоей комнаты, — усмехается тетка. — А я-то, старая, надумала себе всякого…

Таращу на нее глаза:

— Кто… просил?..

— Ну так мужик же твой, — всплескивает руками. — Я еще удивилась. Сначала комнаты им раздельные подавай. А потом ключ второй. Он конечно сказал, что сумку свою у тебя забыл. И мол ты спишь уже, чтобы не будить. Но я, если честно решила, что это у вас игры такие. Любовные, — подмигивает мне. — Ну я и дала. Тоже ведь когда-то молодой была.

Полковник?..

Приходил, пока я спала?

Невольно роняю взгляд под одеяло, в которое кутаюсь.

На мне все так же одна только его рубашка. Под ней ничего.

Но главное… в комнате, несмотря на сырость, совсем не холодно. Видимо из-за солнца. А значит я даже не укрывалась…

Лицо горит так, что аж жарко становится. Стоит только представить, что он мог увидеть, когда входил.

Вся надежда только на то, что он не стал включать свет, раз уж вроде не хотел меня будить. Тогда может еще и ничего не видно было.

— Поторопись, — подгоняет меня тетка, и удаляется обратно в сторону импровизированной стойки ресепшен.

А меня вдруг передергивает от мысли, насколько халатно эта дамочка исполняет свои обязанности.

Она дала ключ от моей комнаты постороннему мужику!

А если бы это был например тот урод, с которым я столкнулась после душа утром, а не Хасанов?

Не то, чтобы меня сильно успокаивает, что в моей комнате был полковник, пока я спала, а не кто-то другой.

Но да! Меня это действительно успокаивает.

Смущает — до жути. Но меня не отпускает стойкое ощущение, что командир не обидит меня. Наивно должно быть делать такие выводы толком не зная человека. Но он уже так много сделал для меня.

А еще хорошо то, что кажется Хасанов, в отличие от всех прочих мужчин, совсем не видит во мне женщину. Вечно только злится на меня, отчитывает как неразумного ребенка и хмурится.

Но это и хорошо! Лучшего сопровождающего мне не найти.

Разве что стоит оговорить некоторые личные границы на период нашего путешествия. Ведь даже если он не видит во мне женщину, это вовсе не повод вот так вламываться в мой номер пока я сплю.

Хотя как уж тут возмутиться, если он даже одежду мою развесил.

Вот уж удивил.

Правда она все равно вся мокрая. И я понятия не имею, в чем теперь ехать.

Закрываю дверь, и тут же нахожу ответ на вопрос. Прямо тут же в углу, на стуле лежит аккуратная стопка одежды. Предположительно мужской, но что важнее — сухой.

Ай да Хасанов. Ну что за мужчина.

Я такое впервые в жизни встречаю, чтобы кто-то обо мне вот так наперед подумал, и все подготовил.

И это посторонний человек!

Должно быть привык вечно все контролировать в своей армии, что даже в свободное от службы время не может ответственность отпустить.

Тогда точно жена ему бы не помешала, чтобы расслаблять прожженного вояку хоть немного.

Поднимаю со стула первую попавшуюся вещь и зачем-то… нюхаю ее.

Наверно чтобы убедиться, что чистое. А может чтобы узнать, чем пахнут настоящие мужчины?

Хотя сложно его назвать настоящим. Он скорее уж нереальный какой-то.

Вроде заботится обо мне так, как никто в жизни. Но в то же время совсем не заинтересован во мне как в сексуальном объекте.

Это странно.

Всегда ведь есть причина. На все. И если он сейчас помогает мне, то наверно для него в этом тоже какая-то выгода есть.

Хотя… избавиться от проблемы — тоже своеобразная выгода.

Допущу, что все дело в этом, и просто доверюсь. Других вариантов у меня все равно нет.

С благодарностью перебираю вещи, оставленные для меня на стуле, выискивая наиболее подходящие, зачем-то продолжая переодически их нюхать, будто собралась по свежести одежду выбирать.

Рубашка кстати куда сильнее пахнет полковником, чем все остально. Ведь он ее прямо с себя снял.

Я как-то по умолчанию оставляю ее, предпочитая ее — свежей футболке из стопки. Просто ткань у рубашки приятная к телу. И видимо у командира в парфюме присутствуют нотки валерианки, — или какие там еще успокоительные бывают, — потому что как-то мне спокойней с его запахом оставаться.

Оцениваю очередную вещь из стопки.

Брюки конечно мне будут огромные. Но полковник и тут все предусмотрел. Ремень положил. Да уж, этот мужчина действительно впечатляет.

На минуточку! Здесь даже трусы имеются. Вот только для них пояс не предусмотрен, поэтому моя попытка в них влезть заканчивается провалом: командирские боксеры сваливаются с моей тощей задницы, но я не сдаюсь, ведь ехать целый день в машине без нижнего белья как-то совсем не гигиенично.

Стоп.

А где собственно… мое… белье?