— Ой, — выдыхаю в ужасе и таращусь на Хасанова.

Он прижимает меня к себе так сильно, что я не могу даже даже вздохнуть, не то, что уж рубашку запахнуть, чтобы прикрыться.

Так и стою, прижавшись обнаженной грудью к этому строгому командиру.

Нутром чую — хана мне… Он же меня на британский флаг сейчас порвет за очередную неуставную выходку.

Кажется я даже вижу, как у него капилляры в глазах лопаются. А еще вены на шее вздуваются, явно от злости. И желваки нервно подергиваются.

Катастрофа…

Все это происходит считанные секунды, но я успеваю почувствовать каких колоссальных усилий этому вымуштрованному вояке стоит не придушить меня прямо здесь. Он уже будто готов взорваться, сорваться, но…

Вдруг закрывает глаза, привычно хмурясь, и так же резко как поймал меня — отпускает, позволяя мне наконец запахнуть рубашку.

— Зорина, что б тебя… — цедит сквозь стиснутые зубы, а на лбу у него заметно проступает испарина. — Марш в комнату! И постарайся больше никому не вредить. Хотя бы до выселения.

Мне и возразить нечего. Да, я сегодня точно вредитель для этого офицера. Уж столько проблем я за всю жизнь не приносила, сколько за последние сутки.

Забыв даже поднять упавшее полотенце просто срываюсь с места и бегу к своей комнате. Затылком чую, что Хасанов меня взглядом провожает. И перед тем, как спрятаться за спасительной дверью я все же бросаю короткий взгляд, чтобы убедиться, что суровый офицер все еще присматривает за мной.

Так и есть. Смотрит. Тяжело так. Грозно.

Правда куда-то на уровень моих щиколоток.

Только сейчас вспоминаю про то, что осталась в одном кроссовке, видимо это и привлекло его внимание.

Заскакиваю наконец в комнату и падаю спиной на дверь.

С ума сойти. Ночка у меня явно не задалась. Собственно как и день.

Пролетает досадная мысль, что стоило бы просто оставаться дома, а не бежать проведать козла-мужа, едва выяснила где он. Была бы сейчас в полном порядке. Но тогда ведь я еще не знала, что он козел. Потому и помчалась. Разве могла иначе?

К тому же оставаться в неведении, что муж моральный урод, куда хуже всех моих сегодняшних приключений.

И теперь вот: ночь в кутузке, обшарпанная комната в какой-то сомнительной коммуналке, разбитое сердце, мозги в кашу, и суровый офицер в качестве надзирателя.

Хотя насчет последнего у меня меньше всего претензий. Скорее только стыд. Но что-то мне подсказывает, что лучшего сопровождающего, чем товарищ полковник и придумать сложно.

Да, пусть строгий, немногословный, напрочь лишенный манер, однако он одним щелчком заткнул тех оборотней в погонах, теперь еще и вырубил гада из коридора, и к тому же… глаза закрыл.

Это где видано вообще?

Тогда как бесстыжий муж распродает мои интимки всяким извращенцам, — полковник молча ненавидит меня и тактично закрывает глаза, вместо того, чтобы пялиться, когда я в прямом смысле оказываюсь перед ним голая.

Меня такой расклад абсолютно устраивает. Лучше и не придумать!

Пусть и дальше ненавидит. Лишь бы домой меня доставил в целости и сохранности, а-то пока ощущение такое, что мне от Хасанова вообще на шаг отходить нельзя. Хоть спи теперь с ним!

В смысле… в одной комнате.

Чтобы опять ни в какие неприятности не вляпаться.

Не то, чтобы до приезда сюда я была настолько бедовая. Но видимо Хасанов и тут прав: не место здесь девицам вроде меня, привыкшим к мирной жизни в столице.

Не то, чтобы я прям избалованная москвичка, но в коммунальной квартире, в которой я выросла, не считалось чем-то криминальным пройти по общему коридору в полотенце. А тут такой антураж похожий, что я совсем забылась. И едва снова не попала в беду.

Спасибо, Хасанову…

Вздыхаю измучено. Мне неловко быть у этого малознакомого вояки обузой. Но выбора у меня нет. Без него я здесь просто не выживу похоже.

Остается только надеяться, что наша дорога в цивилизацию не займет слишком много времени.

А как только окажемся в Москве отблагодарю его чем-нибудь. Надо только придумать чем. Пока будем ехать времени подумать будет достаточно. А заодно решить, как поскорее вычеркнуть из своей жизни урода-Виталю. Ведь Хасанов не будет теперь до конца жизни меня от него оберегать. И однажды этот козел вернется в Москву. И не дай бог найдет меня…

Меня передергивает от одной мысли.

Мне просто жизненно необходимо развестись как можно скорее. По меньшей мере переехать. И работу поменять.

В общем дел по возвращении мне предстоит немало. Значит пока буду в дороге остро необходимо восстановить свое душевное равновесие. Чтобы по приезду быть максимально продуктивной, а не выть в подушку сутки напролет.

В горле ком стоит.

О ком ты вообще собралась выть, дура?!

Хотя ладно, повод есть.

И нет, дело не в том, что я оплакиваю отношения с этим козлом! Скорее уж собственную попранную гордость.

Скотина! Да как он мог?!

Хочу было наконец дать волю чувствам, но вздрагиваю от стука в дверь.

Это еще кого принесло?..