Поразительно, какая тварь человек, если ко всему адаптироваться может. Как таракан прямо.

Вот и я — таракан.

Вроде ситуация — хуже даже придумать сложно.

А я даже покемарить умудряюсь в обезьяннике. Не то, чтобы крепко. И кажется это просто защитная реакция моего организма на стресс, и он просто отрубает сознание. Но в данной ситуации это для меня даже хорошо.

Ведь неизвестно что меня ждет дальше и сколько концентрации и сил потребуется. А так я хоть немного отдохну, пока мое положение хотя бы частично стабилизировалось.

После звонка в госпиталь я сказала полицейским, что мой муж вот-вот приедет. И тем самым выиграла для себя время, хотя бы чтобы они больше не лезли ко мне со своими грязными «договорами».

На что я надеюсь? Бог его знает.

Может на то, что вредная тетка все же передаст информацию хоть кому-нибудь, кто решится меня выручить, — что вряд ли.

А может полицейским самим надоест меня держать и они отпустят, — что тоже вряд ли.

Короче я готовлюсь к побегу!

А какие еще у меня остаются варианты?

Информации обо мне у них все равно нет. Даже имени моего не спросили. Так что если удастся сбежать, то проблем с законом потом не должно возникнуть. Тем более раз по-хорошему эти слуги народа все равно не хотят.

Вот бы только придумать годный план…

— Эй, мадам! — раздается над ухом голос сержанта Васи, вынуждающий меня вздрогнуть. — Как выспалась?

Растерянно озираюсь по сторонам, не в силах избавиться от дремотного ощущения.

Сколько сейчас время? Какой вообще день? Ощущение, что я здесь очень давно, хотя всего-то наверно половина ночи прошла. Может чуть больше.

— Н-нормально… — выдавливаю тихо.

— Это хорошо. Пройдемте.

— К-куда? — нервничаю.

— Вас Петр Михалыч ожидает.

Бреду за сержантом в кабинет старшего. Не сопротивляясь и не предпринимая попыток спорить, потому что чувствую, что это и есть мой шанс на побег.

Вхожу в кабинет, а Василий закрывает дверь снаружи, оставляя нас с начальником наедине.

А вот это нарочитое действие меня сильно напрягает.

— Отдохнула? — сидя за большим столом, Михалыч скалится типа дружелюбно и указывает мне на стул напротив.

Подчиняюсь, находя это место вполне безопасным:

— Сложно назвать это отдыхом, — усмехаюсь невесело.

— Вот и славно, — он откидывается в своем кресле, едва ли не по самую грудь скрываясь под столом. — Значит смею полагать, что тебе надоело гостить у нас?

— Ох, еще как! — соглашаюсь поспешно, еще не понимая о чем речь.

— Тогда предлагаю разобраться с твоим дальнейшим содержанием до того, как солнце встанет, — отрезает он. — Варианты ты знаешь. Например у тебя при себе мог бы случайно оказаться нехилый вес, из-за которого ты отъедешь на казенные харчи. Да?

— Н-не надо…

— Тогда раздевайся уже! — оглушает меня немыслимым приказом.

— Я н-не м-могу… — выдавливаю в ужасе и руками себя обнимаю. — Я же с-сказала… я никакая не ш-шлюха.

— Это я уже понял, — пожимает плечами мужичок. — Поэтому и обломал сержанта. Но со мной тебе придется договориться, — он как-то томно мне улыбается.

И я вдруг осознаю, что он не просто так держит руки под столом и ритмично покачивается в кресле…

Я резко вскакиваю со стула, и, как напружиненная, отскакиваю подальше от стола. К горлу подкатывает тошнота, и я судорожно пытаюсь придумать как спастись:

— Я в-ведь сказала, за мной скоро муж приедет, — припоминаю ему свою ложь. — Он документы привезет…

— Да не звезди ты, — нагло перебивает он меня. — Нет у тебя никакого мужа. Если бы был — уже через пять минут после звонка твоего у дверей бы наших стоял. Край полчаса. Тут ехать-то от госпиталя…

— Да я ж не прям ему з-звонила… т-там медсестра… она передать должна была, но… может задержалась или… забыла. Позвольте еще разок перезвоню…

— Лучше сиськи покажи, — он мерзенько облизывается и уже совсем не скрываясь подергивает рукой под столом. — Давай, киса. Угодишь мне, и тогда не только отпущу, но еще и подвезу куда скажешь.

— Я… н-нет… — меня просто колотит от ужаса.

— Ну же, не ломайся. Иди к папочке, — он неторопливо выкатывается в кресле из-за стола, демонстрируя мне свои спущенные штаны.

Я сдерживаю рвотный позыв. И тихо выдавливаю:

— Я ж н-на вас в с-суд подам…

— Это за что же? — притворно удивляется.

— За домогательства!

— Неправильно. За изнасилование, — он выглядит слишком довольным собой. — Но это только если докажешь.

— Я докажу, уж поверьте, — цежу твердо.

— Лучше давай сделаем вид, что у нас по обоюдному. Уж больно ты мне понравилась, чтобы тебя насиловать. Хочу чтобы ты прямо в кресле на мне верхом скакала. А потом я тебе в ротик кончу и отпущу. М?

— Лучше убейте!

— Ну это лишнее, — он было хочет сказать что-то еще, но снаружи вдруг слышится какой-то грохот. Что-то вроде стука во входную дверь, только будто молотом.

Михалыч едва из своего кресла не вываливается от неожиданности. Вскакивает на ноги и бросается к двери, на ходу натягивая брюки.

— Жди здесь! — шикает на меня.

И я вжимаюсь в угол, боясь, что этот урод вернется.

Не позволю ему прикоснуться к себе! Ни за что!

— Вася, в чем дело?! — орет он недовольно на своего подчиненного.

— Ну стучит кто-то, — мямлит сержант.

— Так открывай! Поглядим, кого там еще носит в такое время.

Я спешу осмотреть кабинет в поисках хоть какого-то оружия для самообороны.

Замечаю нож для бумаги в стаканчике с канцелярией на столе, хватаю его и поворачиваюсь к двери из кабинета.

Жаль пистолета нет. В этот раз точно бы не сдрейфила!

Он ко мне не подойдет. Не подойдет!

Я будто в страшном сне оказалась. И все происходит как в замедленной съемке. Воздух стал густой — не продохнуть.

Слышу, как открывается входная дверь.

— Доброй ночи, — говорит сержант, — по какому вопросу?

— Я за женой пришел…