Я выдергиваю руку, смотрю по сторонам и, замечая охранника, кричу:

— Помогите! Меня хотят похитить!

— Да молчи, дура, я же как лучше хочу, — дергает он меня, выдыхает в лицо пьяным дыханием, утаскивая силой за пределы больницы. Охранник даже не шевельнулся, а я уже на улице. Вся сила и дерзость, которые всегда появляются рядом с Арсением, теряются, остается лишь пронизывающий насквозь страх, что этот ублюдок, наконец, добьется, чего хотел так долго. Кто ему помешает? Кто?

— Помогите! Помогите! — ору во все горло, а он дает мне по голове, от чего в глазах резко темнеет. Он увлекает меня к машине и заставляет забраться в багажник. Заводит машину и тут же уезжает куда-то. Я стону от боли, но лезу в карман за кнопкой, что Арсений заставил в свое время надеть.

"Однажды она может спасти тебе жизнь".

Нажимаю, сразу замечая, как она начинает гореть красным крошечным огоньком. И что теперь остается, только ждать и надеяться, что Арсений не занят, что его люди заметили мою пропажу, что он успеет спасти меня до того, как Пете удастся меня поиметь.

Оказывается, имеет большее значение, кто тебя насилует. Потому что поначалу на Арсения мое тело хоть и слабо, но отвечало, а Петр вызывал всегда лишь тошноту и омерзение.

Спустя некоторое время машина останавливается. Я сжимаюсь от страха. И вспоминаю урок Арсения. Он говорил, что его заводит, как я сопротивляюсь.

А если Петю тоже?

Тогда, может быть, притвориться мертвой? Потерпеть и задержать дыхание? Сколько я выдержу? Это если он не начнет меня лупить или дергать за волосы.

Но это не срабатывает, потому что, как только открывается багажник, я щурюсь от яркой лампы, которой он светит прямо в лицо.

— Вылезай. Нам нужно успеть уехать.

— Куда? Куда уезжать?

— У моей тетки дом в Хабаровске.

— А поезд, у меня же документов нет!

— Договорюсь. Вылезай, сказал! — дергает он меня из багажника. Я оглядываю вокзал, уже хочу крикнуть: «Помогите!» — как вдруг он тычет мне в бок пистолетом. — Я слишком долго о тебе мечтал, чтобы отказаться. Поэтому пойду до конца. Поняла?

— Поняла, — хриплю. От страха все сжимается.

Рано или поздно он отвернется. С поезда сойти не так сложно. И даже радует, что мы приехали не в аэропорт.

Он ведет меня по вокзалу, обнимает и шипит.

— Улыбайся, если хочешь еще хоть раз увидеть свою сестру.

— Петь, ты совершаешь ошибку, — решаю воззвать к его благоразумию. — Ты же знаешь Арса. Он будет искать.

— Новую куклу себе найдет. Уверен, за этот месяц он уже все твои дырочки вытрахал.

Я уже хочу сказать про ребенка, но замолкаю. Петя сейчас не в адеквате и явно пьяный. Он может что угодно сделать.

Наконец, мы доходим до поезда, где он удерживает меня и передает деньги мужчине — машинисту. Тот пускает нас в поезд, где мы садимся в свободное пустое купе.

И стоит только дверям закрыться, как поезд трогается с места, увозя меня от города все дальше.

Боже… Это какой-то страшный сон!

Может быть, я сейчас проснусь?

— Арс убьет тебя. Найдет и убьет тебя.

— Ты не слишком возомнила о себе? Тем более, ему сначала нужно тебя найти. А телефон и все документы остались в больнице. Как он тебя найдет? А? Как? Нет-нет, детка. Ты теперь моя. И теперь я сделаю с тобой все, о чем мечтал так долго…

Он закрывает дверь на щеколду, а я начинаю кричать.

— Помогите, помогите, убивают! Убивают!

— Заткнись, дура! — бьет меня по лицу Петя, от чего я падаю на сидение и бьюсь головой. Боль заставляет задыхаться, сердце бьется на пределе. Не успеет, меня никому не спасти! — Он направляет на меня пистолет.

— Раздевайся, иначе прострелю руку. Боль будет сильная, а я все равно тебя трахну. Ты теперь моя!

— Хорошо, хорошо, я разденусь. Только убери пистолет!

— Ага, так я и сделал. Думаешь, я не помню, какая ты хитрая? Только на этот раз тебе ничего не поможет. Раздевайся!

Снимаю с себя футболку, джинсы. Носки. Он облизывается, словно у него губы измазаны чем-то жирным.

Поезд замедляется, а Петя уже достал член и дрочит.

— Как долго я этого ждал! Дальше, дальше.

Снимаю с себя лифчик, сейчас не сильно заботясь о том, что он видит. Трусики летят в его лицо, и он прижимает их к носу и втягивает запах.

— Теперь на колени и открой рот пошире. Ну? Чего ждешь?

— Ничего, — падаю на колени, больно ударяясь коленями. — Больно… коленям больно! Кажется, у меня кровь.

Реву в голос, смотрю, как Петя наклоняется, хватает меня за волосы одной рукой, которой только что дрочил, а в другой у него пистолет. Я уже чувствую смрадный запах его паха. В голове звенит от ударов, а я смотрю на пистолет, надеясь, что он заряжен. Потому что у меня всего одна секунда. За одну секунду мне нужно вспомнить все, чему научил меня за это время Арсений. Мы стояли возле леса, он держал мою руку, пока я училась стрелять. Потом я стреляла сама. И довольно метко попадала.

Нужно просто смелости набраться. Выстрелить, возможно, убить...

— Давай, соси, — умоляет Петя, а я тяну руку к его члену, трогаю кончиком пальца, вызывая у него пульсирующую эрекцию, а потом резко выхватываю пистолет и стреляю прямо между ног.

Кровь брызжет прямо в лицо, а уши закладывает от оглушительного крика.

— СУКА! СУКА!

Я тут же толкаю его в сторону, открываю дверь и обнаженной вырываюсь в коридор. Натыкаюсь на что-то твердое. Бьюсь в чужих руках, пока сзади орет Петя.

— Лика! — меня встряхивают, и я поднимаю лицо. — Лика! Это я.

— Ты… Это ты! — Арс заглядывает в купе, делая свои выводы, снимает с себя пиджак, накидывает на меня и уводит, кивая Вове.

— Разберись.