Мы можем многое извлечь из наследия Будды, но если поставить перед собой нелегкую задачу уместить всю его мудрость в одном слове, которое будет служить для нас проводником во всех ситуациях жизни, то этим словом будет отпускание (paṭinissaggā или vossagga).

Мы хорошо умеем удерживать – настолько хорошо, что это стало нашей роковой дурной привычкой: наш ум не знает меры в удержании. Мы вцепляемся в вещи, людей и обстоятельства своим желанием, вниманием, эмоциями и мыслями и удерживаем себя там, даже когда нам давно пора переместить умственную энергию в другую точку. Хватка ума становится рефлекторной и принудительной, и она душит не только то, во что мы вцепились, но и нас самих.

Мир непостоянен, и все возникающее в нем стремительно меняется, исчезает и перерождается. Вцепившись во что-то, каким оно было в прошлом или каким оно предстает в нашем предубеждении, мы перестаем чутко откликаться на эти перемены. В своей фиксации мы отрицаем реальность непостоянства: наша деятельность входит в противоречие с динамикой жизни и встает у нее на пути.

Мы требуем от мира того, что в данный момент он не может нам дать, и отвергаем те щедрые дары, которые он предлагает. Зачастую мы даже не замечаем их. Вместо реального богатства прямо перед собой мы требуем какого-то другого богатства, придуманного нами.

Однако непостоянство мира не станет приспосабливаться к мелким желаниям и желаньицам каждого из бесчисленных живых существ. Мир продолжит сообразно своей собственной природе рождаться, меняться, умирать и вновь перерождаться. Это нам придется приспособиться к его движению и научиться своевременно отпускать и перемещать энергию ума в меняющихся обстоятельствах.

Слепые к богатству момента, мы томимся жаждой обладания тем или другим, и эта жажда перерастает в страх, агрессию и страдание. Устремившись за пределы реальности прямо перед нами, мы отторгаем ее, а затем отторгаем снова и снова, хотя было бы правильно увести энергию ума из своих предубеждений и перевести ее в свободное и радостное бытие в том, что есть.

Ум сперва создает жажду, страдание, нескончаемые тревожные мысли, страх и злость, а затем упрямится и надолго остается в них. Именно из-за цепляния наша энергия очень долго удерживается в различных негативных состояниях.

Эту привычку цепляния мы переносим из одной ситуации в другую, а затем – в следующую, и так проходит вся жизнь, если только мы не учимся проявлять пластичность, отпускать предубеждения о том, каким все должно быть, и работать с тем, что есть.

В дополнение к развитому умению удерживать нам не хватает столь же развитого умения отпускать. В дополнение к последовательности нам не хватает столь же развитой пластичности. И поскольку у всех нас баланс очень сильно смещен в сторону удержания, то отпускание представляет собой главный урок духовной практики.

Обращаясь к Моггаллане, Будда выразил эту мысль в следующих словах:

«Не следует ни за что цепляться. Когда монах узнал, что ни за что не следует цепляться, он напрямую знает все вещи. Зная все вещи напрямую, он все и полностью постиг…»[124]

Не только в этой сутре, а во множестве своих наставлений Будда неустанно повторяет, что по-настоящему понять природу цепляния и необходимость его устранения означает понять все вообще. Если мы поняли цепляние и свободу от цепляния, мы поняли то самое главное, на чем выстраивается все остальное в жизни и смерти.

После этого понимания дело познания в своем фундаменте завершено: для нас остаются только второстепенные детали.

В отпускании, в пластичности содержится наиболее лаконичная формулировка учения Будды и ключ ко всей теории и практике овладения умом. Отпуская желания, вцепившиеся в то или это посредством влечения или отторжения, мы снимаем неугасающий конфликт между собой и непостоянством мира – конфликт, в котором невозможно одержать победу. Мы встраиваемся в непостоянство и начинаем работать с ним, играть или танцевать, а не возмущенно топать ногой, требуя, чтобы непостоянство остановилось или согласовало свой курс с нашими планами.

Отпускание – это свободное, пластичное и мудрое отношение к ситуации, без жажды и агрессии, без страха и надежды, без упрямой фиксации на том или на этом. Мы становимся столь же гибкими, как сама жизнь, и достигаем гармонии и с ней, и с самими собой.

Полное отпускание есть нирвана, а прямое и глубинное прозрение, позволяющее нам все отпустить, зовется просветлением. Этот момент настолько важен, что в сутрах Будда раз за разом характеризуется как тот, кто «достиг освобождения посредством нецепляния» (anupādāna)[125].

«Все отпустить», «перестать цепляться», «принять все», «стать пластичным» – эти слова выражают одно и то же. Они означают, что наше принудительное бегство от непостоянной реальности наконец-то заканчивается.

Вместо того чтобы тянуться к новым объектам обладания и искать тех или иных перемен, вместо того чтобы тщетно удерживать непостоянные формы в своих сомкнутых пальцах, мы учимся ясным взором видеть всякое «сейчас» нашего бытия и творчески проживать его уникальный рисунок. Тогда перемены начинают происходить спонтанно.

В этом и состоит парадокс принятия: по-настоящему приняв то, что есть, и начав благодарное и мужественное взаимодействие со своей жизненной ситуацией, мы запускаем в ней процесс благих и стремительных перемен.

Цель духовной практики состоит не в том, чтобы изменить набор обстоятельств жизни и удержать те или иные временные формы сообразно своим предубеждениям. Это невозможно. Обстоятельства не находятся в нашей власти, ибо они непостоянны и создаются всей громадой мира и населяющих его существ в их соавторстве. Но хотя у нас нет власти навязывать миру свой сценарий, у нас есть другая и поистине великая власть – отпустить мир и принять его, стать столь же пластичными, как и он, и обрести гармонию в совместном движении.

Жизнь и учение Будды

Если мы отпускаем мир, он не остается в долгу и отпускает нас: благие перемены начинают происходить самым естественным образом.

Когда же что-то идет не по плану, мы отпускаем это так же, как и все остальное, ибо мы знаем, что непостоянство есть основной закон бытия. Нашим главным планом становится быть в том, что есть: пребывать в ясности, покое и любви, каковы бы ни были обстоятельства.

Отпускание не только освобождает нас от страдания, но и наполняет счастьем, энергией и чувством нерушимого смысла, который невозможно обрести в обладании. Тот, кто все отпустил, одержал окончательную победу: ничем не обладая, он получил все, что только можно получить.

Отпустив цепляние, мы освобождаем в себе чистую и сверхпластичную творческую энергию, берем на себя достаточный объем ответственности и начинаем мужественно двигаться навстречу своим задачам во благо всех живых существ. Именно поэтому прежде всего мы учимся отпусканию.

В следующей книге под названием «Прямой контакт» мы займемся пошаговой практикой медитации, которая научит нас отпускать напрямую – здесь и сейчас. Мы сделаем свой ум свободнее и пластичнее, но не за счет интеллектуального понимания, которое остается поверхностным, а за счет работы с его самыми глубокими и упрямыми привычками.