Дозвониться до Быстрицкого не получилось: он сбросил звонок. Скоро пришло сообщение, отправленное ботом: «Я занят, перезвоню позже».

Саша с Вероникой переглянулись.

– Ну, может, правда занят, – пробормотала Вероника. – По идее, он еще на работе должен быть.

– К Иннокентию Аркадьевичу? – переспросил музейный охранник. – Он не предупреждал, что сегодня еще посетители будут.

– А что, у него кто-то есть?

– Да, с час назад пришли. А что? – спохватился охранник.

Вероника развела руками.

– Да вот думаем, успеет ли он нас принять. До закрытия музея всего двадцать минут осталось.

Охранник улыбнулся.

– Успеет. Иннокентий Аркадьевич – такой человек, за совесть работает. Допоздна сидит, иной раз последним уходит. И все для людей старается. Где кабинет его, знаете?

– Знаю, – кивнула Вероника. – Я тут уже была.

Музей закрывался, выходили последние посетители. Вероника повела Сашу к кабинету Быстрицкого.

Когда они подходили, дверь распахнулась.

– Рад был помочь, – услышала Вероника знакомый голос. Быстрицкий прощался на пороге кабинета с какой-то женщиной. – Надеюсь, все получится.

– Спасибо тебе! – Женщина, стоящая к ним спиной, приподнялась на цыпочки, поцеловала Быстрицкого в щеку.

Развернулась, двинулась по коридору в сторону Вероники и Саши. Скользнула по ним равнодушным взглядом и вдруг замерла.

Лицо женщины вытянулось. Лицо Вероники тоже. Она узнала медсестру, работавшую в больнице, где умерла Нинель. Пробормотала:

– Здравствуйте.

Побледневшая женщина отвернулась. И поспешила прочь.

Саша сдавил руку Вероники:

– Кто это?

– Медсестра из больницы, где умерла Нинель.

– Она говорила, что знакома с Быстрицким?

– Нет. Я и предположить не могла! Но она меня узнала, это точно.

– Да, я тоже понял. Прослежу за ней.

– Зачем?

– Не люблю странные совпадения. И когда знакомых узнаю`т, но делают вид, что не узнали, тоже не люблю. С Быстрицким сама управишься?

Вероника кивнула. Саша ушел.

Быстрицкий проводил его удивленным взглядом, повернулся к Веронике.

– Мой коллега забыл, что у него назначена другая встреча, – пояснила Вероника, – только что вспомнил.

Быстрицкий сочувственно покивал.

– Бывает. Вы ко мне?

– Если не возражаете. – Вероника постаралась улыбнуться. – Прошу прощения, я понимаю, что время позднее. Я уже была у вас три дня назад…

– Да-да, помню. Журналистка из Москвы. Проходите, конечно.

Быстрицкий вежливо посторонился, пропуская Веронику. Она прошла сквозь знакомый кабинет, напоминающий музейный зал, села в знакомое кресло.

– Чаю? – улыбнулся Быстрицкий.

– Нет! – Вероника вздрогнула.

Быстрицкий недоуменно приподнял брови.

– Не хочу, спасибо, – исправилась Вероника. Коснулась щеки. – Зуб разболелся, реагирует на горячее.

– О, сочувствую. Сейчас, одну секунду! – Быстрицкий выдвинул ящик стола, извлек небольшой полотняный мешочек. – Вот, приложите к щеке. Это травяной сбор, народная медицина. Я сам полгода назад зубной болью маялся. Возраст, знаете ли, многое в организме приходится дорабатывать. – Он улыбнулся, показав красивые импланты. – Только этими травками и спасался.

Вероника осторожно взяла мешочек.

– Да вы прикладывайте, не бойтесь! Сразу полегчает.

– Спасибо. Боюсь, не сто`ит, у меня бывает аллергия на незнакомые препараты. В гостинице приложу, там антигистаминное есть. – Вероника убрала мешочек в сумку. – Скажите, пожалуйста: а вот эта женщина, которая сейчас выходила, – это ведь Алла Евгеньевна Вяльцева?

– Да. Откуда вы ее знаете?

– Я приходила в больницу, расспрашивала о Нинель. А она меня не узнала.

– Очень может быть. На работе Алла общается со многими людьми, всех не запомнишь.

– Вы с ней давно знакомы?

– Очень давно.

– А зачем она к вам приходила?

Быстрицкий нахмурился:

– А вот это уже, простите, слишком деликатный вопрос. На него я не могу ответить. Так что вы хотели?

– Я хотела узнать о… средствах народной медицины, – нашлась Вероника. – Вы, говорят, большой специалист. Я им, честно сказать, не очень доверяю.

– Помню-помню. Вы и в духов не верите. А зря!..

Разговаривая с Быстрицким, Вероника сидела как на иголках.

Выйдя, набрала Сашу.

– Ну что там?

– Дама все это время гоняла по городу, – отрапортовал тот. – Заходила в аптеки, где изготавливают лекарства по рецепту. В двух аптеках ей отказали, нет нужных компонентов. В третьей рецепт приняли, завтра во второй половине дня можно забрать. И ты знаешь, что это?

– Что?

– Стимулятор мозговой деятельности. Прописывают тяжелым больным, страдающим потерей памяти. Препарат сильный, передозировка опасна, может вызвать припадки. Я отправил название криминалисту, попросил проверить, нет ли совпадений по компонентам с тем составом, которым были отравлены лыковцы и бегун.

– Блин. То есть что же – это она?! Вяльцева? Узнала от Рыжова, что мы приходили, бросилась к Быстрицкому – узнать, что нам еще известно, а мы тут как тут? И она бегом побежала в аптеку заказывать новое зелье, чтобы отравить меня и тебя?

– Как?

– Да откуда я знаю как?! Может, в столовке в кашу подсыплет. Или через вентиляцию распылит. Или…

– Или на улице зонтиком уколет.

– Смешно тебе, ага! А меня, между прочим, один раз уже травили. Больше как-то не хочется.

– Ладно, не психуй. Сейчас-то дама точно домой отправилась – я видел, как в подъезд вошла. До утра можно не беспокоиться, а утром ей на работу. Тише твоему позвонил, доложился. Он сказал, что ждет запись разговора с Быстрицким. Было что-то интересное?

– Нет. Ничего нового.

– Ясно. Ну, тем более езжай спокойно в гостиницу, запись из такси отправишь. Я там на соседней улице ресторанчик видел. Давай, может…

– Нет! – рявкнула Вероника. – Никаких ресторанчиков! Я больше вообще ни к какой еде не притронусь до тех пор, пока всех этих сумасшедших не пересажают! И Вяльцеву, и Быстрицкого – он мне тоже какую-то шаманскую пакость подсунул.

– Какую еще пакость?

Вероника рассказала.

– Ну вот! А говоришь, ничего интересного… Ладно, понял тебя. Давай тогда в гостинице увидимся, все нормально обсудим. Решим, что дальше делать. Я сейчас заскочу куда-нибудь, готовой жратвы куплю. Из моих рук будешь есть?

– Не буду. Вдруг ты тоже с этими психами заодно.

Саша засмеялся.

– Ладно. Оголодаешь – посмотрим, как запоешь… Не волнуйся, скоро приеду.