Пыхтя, словно заранее начиная задыхаться, Смуров выполз из-за стола. В кармане кителя нащупал вечно мятую пачку и даже успел сделать пару шагов к двери, когда зазвонил телефон.

– Да чтоб вам всем ноги повырывало, – вздохнул Смуров и вернулся. – Или руки. Лучше руки… Да! – рявкнул в трубку.

– Тут гражданин пришел, без повестки. Вас увидеть хочет.

– Какой гражданин? Что у него? Заявление? Ну так принимай. Разберемся.

– Сергей Игнатьич, да он вроде как по личному…

– А по личному – после работы. Если не знает, как меня найти… после работы… значит, нет никакого личного. Все.

– А… Бурлаков.

– Что? – насторожился Смуров.

– Бурлаков его фамилия. Сказать просил. В смысле – «не он»? – зазвучал голос дежурного где-то в стороне. – Не Бурлаков? В смысле – «Бурлаков не он»?! Я тут что, ребусы разгадывать нанимался?!

– Пусть зайдет, – сказал Смуров.

– А?

– На. Пусть зайдет. Дорогу знает.

Смуров положил трубку. Подумав, вернулся на свой путь самурая. Добрался до двери, вышел. Запирая кабинет на ключ, боковым зрением отметил движение.

– Сколько лет, – пробурчал Смуров. – Сколько зим.

– Здравствуйте, – был прост и краток Тимофей Бурлаков, он же Неон – то есть настоящий Неон, а не тот нанятый актер, который мелькает в видеоблоге. – Сможете уделить мне время?

– Смогу. Просто так бы ты не пришел. Идем.

Не задавая вопросов, Бурлаков пошел вслед за Смуровым. Поразительный все же человек. Другой бы уже три раза спросил, куда его ведут. Это ж кровавые псы режима: толкнут в камеру – и пулю в затылок!

Посмеиваясь, Смуров добрался до заветной лестницы. Девять утомительных ступенек, дверь – и здравствуй, прокуренный закуток.

Бурлаков зашел следом, прикрыл за собой дверь.

Смуров закурил. Бурлаков поморщился.

– Не куришь?

– Нет. Не вижу в этом смысла. Если уж есть необходимость себя травить, то существуют более эффективные препараты, нежели никотин.

– Хорошо тебе живется, – вздохнул Смуров. – Все по полочкам. На все есть ответ.

– Не всегда.

– М?

– Не всегда хорошо живется. Бывают ситуации, когда интуиция, основанная на эмоциях, ведет в верном направлении. Мне это, к сожалению, недоступно. И поэтому я здесь.

– Ну. Нашел эмоционального…

– Эмоциональна моя помощница, Вероника. К сожалению, она сейчас в отъезде и не может работать здесь. А мне нужно провести расследование. Мне нужен, как следствие, помощник, обладающий либо навыками социальных коммуникаций выше среднего уровня, либо солидным социальным весом. Я выбрал вас.

Очень Смурову не понравилось про вес. Пусть даже и социальный. Он нахмурился.

– Речь идет о погибшем марафонце, – продолжил Бурлаков. – Насколько я понимаю, дело проходило через вас?

Смуров фыркнул и кивнул. Спрашивать, каким волшебным образом видеоблогер нарыл подробности, не стал. Возможности у парня есть – в этом он убедился, еще когда разматывал убийство Ильичева. А дело марафонца – да уж, проходило. Вот вам и пожалуйста: брось курить, Сережа, начни жрать одни овощи, займись спортом! Вон один занялся спортом – и где он сейчас? А он, Смуров, вот. Живой и здоровый. Ну, насколько это вообще возможно.

– Через нас. И что?

– Я бы хотел посмотреть результаты медэкспертизы.

– На хрена?

– У меня есть некоторые подозрения.

– Кгхм… Какие? Парень прыгнул в воду. Сердце не выдержало. Жара была. А он нетренированный. Куда полез…

– Я знаю. И все-таки.

Смуров раздраженно пыхнул вонючим дымом.

– Все-таки… Дело у Долинина. Было.

– Это проблема?

– Угу. Не хочу его беспокоить.

С бодрым карьеристом Долининым Смуров находился в натянутых отношениях. В открытую они никогда не конфликтовали, но там, где Смуров стремился досконально разобраться в деле и установить истину, Долинин изо всех сил старался изобразить на бумаге красивую и условно-достоверную ерунду.

Вот и с марафонцем. Формально – да, при куче свидетелей парень прыгнул с моста. Сердечный приступ, учитывая жару и нетренированность, вообще не удивительное происшествие. Но с точки зрения Смурова ситуация выглядела странно. Он бы еще покопал.

А Долинин – что? Долинин, получив заключение, спокойно списал все на естественные причины и закрыл дело. Убитая горем мать не пошла жаловаться в газеты и на телевидение – видимо, тоже удовлетворилась естественными причинами.

Да и что еще тут можно придумать? Все ведь прозрачно! Миллион свидетелей, несколько видео, куча фотографий.

– Что не так с этим делом? – не выдержал Смуров.

Бурлаков внимательно посмотрел на него.

– А вы ведь тоже понимаете, что что-то не так.

– Ну.

– Почему? Как вы это поняли?

– Парень. Ты соображаешь, у меня стаж какой? Я преступников ловил… когда ты еще пешком… под стол путешествовал. А может, и не было тебя вовсе.

Смуров затянулся, щурясь от дыма, который вдруг целенаправленно полез ему в глаза.

– Странно это. Сердце на забеге сбойнуло – ладно. В речку с моста прыгнул. Тоже ладно. Но тут одновременно. Не ладно. А тебя что зацепило?

Неон помолчал. Видимо, решал, стоит ли откровенничать. И, похоже, решился.

– Этот человек перед смертью исполнил что-то вроде танца и при этом раздевался.

– И что?

– По косвенным данным, именно так вел себя перед смертью еще один человек.

– Какой?

– Это было больше тридцати лет назад. Почти сорок.

– А. Опять. Архивное дело?

– Это мой хлеб.

Смуров, ворча себе под нос, вдавил сигарету в пепельницу.

Поковыряться в деле марафонца было бы соблазнительно. Тем более что сейчас других дел особо и нет. Но вот одна загвоздка.

Если за результатами экспертизы пойти к Долинину – тот сразу поймет, что ему хотят развалить стройную схемку. Ни за что не даст. Более того – все меры предпримет, чтобы Смурову это дело не досталось никогда в жизни. Знает, поганец, что официально заходить Смуров не станет, смысла нет. Начальство быстро остудит его пыл. Потому что начальство думает точно так же, как Долинин: дело закрыто, никто ни на что не жалуется, так какого ж рожна тебе, Смуров, еще надо?!

– Держи. – Смуров сунул Бурлакову в руку ключи.

– Зачем?

– Сядь в машину. Не отсвечивай. Скоро выйду.

– И?

– Съездим. Кой-куда.

Разжевывать Смуров был не в настроении. Толкнул дверь и вышел на лестницу.