– Ты с ума сошел?! Я думала, у меня сердце остановится!

Саша вздохнул.

– С ума сходишь ты, причем совершенно явно. Утром я тебе уже бы психиатричку вызывал. Ты себя в зеркале видела?

– Нет. И не хочу.

– Правильно. И не надо.

Саша отпустил ее руки.

В дверь номера требовательно постучали.

– Откройте, администрация! – запыхавшийся женский голос. – Что у вас за шум? Соседи жалуются!

Вероника фыркнула.

– Ну надо же. А я-то думала, тут вымерли все…

– Я открою. Сиди.

Саша поднялся и пошел к двери раньше, чем Вероника успела возразить.

– Лейтенант Зубарев, уголовный розыск, – услышала она знакомую скороговорку. Одновременно с этим Саша, должно быть, предъявил удостоверение. – Совместно с представителем свободной прессы проводится следственный эксперимент. Извините за шум, больше не повторится.

– Э-э-э…

– Вы могли бы засвидетельствовать проведение следственного эксперимента? Много времени не займет. Собственно, мероприятие уже закончено, осталось только протокольчик написать. Часа два-три, не дольше.

– Я… У меня… Я на дежурстве! – быстро сообразила «администрация». – Не могу покидать!

– Вообще, как представитель власти, я мог бы настоять… – В голосе Саши прорезалось сомнение. – Но, учитывая обстоятельства…

– Ой, не надо, пожалуйста! Знаю я ваши два часа, до утра растянется. А у меня утром заезд, большая экскурсионная группа. Если там подписать что-то надо…

– Подпишете?

– Конечно, о чем разговор!

– Договорились. Я тогда после завтрака зайду. Доброй ночи.

Саша захлопнул дверь. Вероника подняла руки и беззвучно поаплодировала.

– Лихо ты ее спровадил.

– Игнатьича нашего школа. Хочешь, чтобы человек тебе не мешал, – зови его в понятые.

– А как ты здесь вообще оказался? – спохватилась Вероника.

Саша был одет в футболку и треники, ноги – в белых гостиничных тапочках. Явно не с улицы прибежал.

– Не поверишь. Так же, как ты. Прилетел на самолете.

– А откуда узнал, что я остановилась здесь? В этой гостинице, в этом номере?

Саша посмотрел укоризненно.

– Н-да. Крепко тебя накрыло… Забыла, где я работаю? Найти человека, который, остановившись в гостинице, регистрируется по паспорту, – вопрос пары минут. Я сюда подходил часа два назад. Посмотрел, послушал – под дверью темнота, за дверью тихо. Решил, что спишь, не стал будить. Думаю, завтра зайду… Ты чего?

– Ничего, – процедила Вероника. Сейчас, в присутствии Саши, собственный недавний страх показался ужасной глупостью. – А как ты дверь открыл?

– Да есть способы. При моей работе многие интересные навыки осваивать приходится… Лучше скажи, почему ты кричала?

– Кошмар приснился.

– Понял… Ща, погоди. В номер за успокоительным сгоняю.

Успокоительное оказалось коньяком. И чайные пакетики Саша тоже принес. И сахар. И шоколадку с марципановой начинкой.

– А говорил, что чай не пьешь, – пробормотала Вероника.

– Так я не для себя запасался.

– А для кого?

– Ну мало ли кто в гости бы зашел. – Саша подмигнул.

– И не надейся!

– Да куда уж мне… Ладно, видишь – я не гордый. Сам притопал.

– А откуда ты узнал, что я такие шоколадки люблю?

– Из досье. Откуда же еще.

– Досье? – Вероника захлопала глазами.

Саша рассмеялся.

– Слушай, ну с тобой точняк не все хорошо! Шучу. Просто сам такие люблю. А незнакомые гостиницы – лотерея. Где-то тебе хоть пятиразовое питание обеспечат, хоть круглосуточный массаж. А где-то среди зимы снега не допросишься. Я на всякий случай каждый раз к автономному плаванию готовлюсь.

Вероника невольно рассмеялась:

– Ишь, запасливый! Спасибо.

Отхлебнула чая. Почувствовала, как благодатно разливается по организму тепло.

– На здоровье. – Саша, поджав ноги по-турецки, уселся на кровать напротив нее. – Рассказывай.

– Что?

– Все. Я тебя такой ни разу не видел. Бледная как смерть, круги под глазами… Что происходит?

Вероника задумчиво посмотрела на него.

– Нечего рассказывать.

Отхлебнула из чашки еще. И подумала, что человека, который среди ночи вломился к ней в номер, а теперь сидит в пижаме на ее кровати, стесняться как-то глупо.

– Понимаешь, они тут все словно сговорились! На каком-то глобальном уровне приняли решение убедить меня в том, что лыковцев погубило проклятье горы. Они сами в это искренне верят! И совершенно искренне уговаривают меня не касаться этого. Не ворошить прошлое, не гневить духов – как они говорят. А когда я возражаю, смотрят так, будто мне смертельный диагноз поставили. Я за два дня шестерых опросила. Шесть человек в один голос: не лезьте в это! Не надо! Не удивительно, что уже самой кошмары снятся. И мерещится черт-те что, кажется, что преследует кто-то.

– Угу. – Саша потер подбородок. – Шесть человек… А кого ты опрашивала?

Вероника перечислила фамилии. Пояснила про каждого, кто и что.

– Принял, подумаю. А ты спи давай. – Саша поднялся. – Хочешь, могу здесь остаться – чтобы не страшно было? Или… – Он посмотрел на сдвинутые кровати. – Или ты ждешь кого-то?

– Дурак, что ли? – от возмущения Вероника вспомнила школьный лексикон. – Кого я тут могу ждать? Я неделю назад про Екатеринбург знала только то, что он есть на карте!

– Ну мало ли. Вдруг я помешал…

Вероника фыркнула.

– Угу. Не успела приехать, уже мужика сняла! Умерьте вашу фантазию, товарищ оперуполномоченный. По себе людей не судят.

Саша рассмеялся.

– Сорян. Профдеформация… А зачем тогда кровати сдвинула, если одна?

– Неприятно было. Казалось, что на соседней лежит кто-то.

– Ясно. Ну хочешь, раздвинем, и я останусь? Храпеть не буду.

– Да нет, иди к себе. Теперь-то я нормально засну.