Из больницы Вероника вышла еще более подавленной, чем утром. Нинель, молодая сильная девушка, умерла от страха. Поверила байке об идущей по пятам смерти и до того себя накрутила, что простого мигания фонаря за окном напугалась до разрыва сердца.

Такое бывает, Вероника слышала о подобных случаях. Один из самых страшных врагов человека – собственное воображение. Тишина версия выглядела вполне правдоподобной. Ну и в принципе – так сказал Тиша, а ему Вероника привыкла доверять. В том, что касается расследований, даже больше, чем себе.

В общем, формально поводов для беспокойства не было. И все же история Нинель растрепала нервы окончательно. Настолько сильно, что об ужине Вероника вспомнила, уже оказавшись в гостинице.

Ресторан, естественно, не работал. Вероника вздохнула и мысленно высказала все, что думала о хозяине гостиницы и собственной растяпистости. После чего уныло принялась тыкать в смартфон. Вместо нормального ужина снова будет тощая невкусная шаурма или пицца.

Оказавшись в номере, Вероника выругалась повторно. Небольшой чайник и две чашки в убранство комнаты входили, но вчерашний комплект «чайный пакетик + сахар» оказался, судя по всему, единственным. По крайней мере, пополнить запас никто не потрудился.

Избалованная жизнью в столице, где в любое время суток можно заказать доставку чего угодно куда угодно, навык возить с собой всякую ерунду вроде чайных пакетиков Вероника утратила. И сейчас обругала себя еще и за это.

Прошлась по коридору, спустилась вниз – в надежде раздобыть чай, однако гостиничный персонал как будто вымер. Бестолково потоптавшись у пустой стойки ресепшена, Вероника вернулась к себе.

Приняла горячий душ, похлебала кипятка с растворенным в нем приныканным с самолета леденцом и легла. Помня о вчерашнем опыте, телевизор включила сразу. Но заснуть не получалось. Бормотание ящика не успокаивало, а настораживало.

Вероника поймала себя на том, что сквозь звуки, доносящиеся из телевизора, пытается прислушиваться к тому, что происходит за дверью, в коридоре. И за окном, сквозь шум холодного дождя. Вскоре прислушиваться надоело, и телевизор она выключила. Чтобы теперь слышать только мертвую тишину за дверью и монотонное постукивание капель по стеклу.

Слова медсестры «вы похожи на нее» не шли из головы, как ни пыталась Вероника переключиться.

«Не нужно вам в это лезть…»

«Не ворошите прошлое…»

«Не гневите духов…»

За дверью послышались шаги. Кто-то шел по коридору.

Ну наконец-то! Хоть кто-то. Хоть какое-то подтверждение того, что она не одна в этой гостинице – а то уже начало казаться, что присутствие в ней персонала и постояльцев приснилось.

По логике, шаги должны были остановиться до ее двери. Или проследовать мимо, дальше – номер Вероники находился примерно в середине коридора. Но идущий не остановился и не прошел мимо. Шаги замерли у ее двери.

Вероника тоже замерла. Осторожно, постаравшись не щелкнуть клавишей, погасила ночник и затаила дыхание.

Она понятия не имела, кто может стоять за дверью. Знала лишь, что так отчаянно жутко ей не было еще никогда в жизни. И сейчас нет ничего более важного, чем притвориться, что в номере никого нет. Потому что стоящий за дверью замер так же, как она. И точно так же прислушивался.

То есть ей не кажется. За ней следят!

Сердце стучало так, что было странно – как ее присутствие до сих пор не выдал стук. Ждать дальше показалось невыносимым. Вероника решила, что дешево свою жизнь не отдаст. Будет бороться до конца! Стиснув зубы, отчаянно бросилась к двери.

Распахнула. И шумно выдохнула. В коридоре было пусто.