– Возвращайся в больницу, – выслушав Веронику, сказал Тимофей.

– Ты издеваешься? Я только что оттуда!

– Тебе нужно побывать в палате, в которой лежала Онищенко. И в процедурной, которую мыла Вяльцева.

– Ну допустим. А дальше?

– Дальше надо понять, о каком фонаре говорила Вяльцева и виден ли он из палаты Онищенко. Набери меня, когда будешь в палате.

– Бред какой-то, – проворчала Вероника. – Ладно, жди.

Сорок минут ушло на улаживание административных вопросов. В итоге Веронике выдали халат, бахилы и велели управиться до семи часов. После семи посторонних в больнице быть не должно. На улице к тому времени совсем стемнело.

Двое больных, лежащих в палате, где умерла Нинель, на Веронику уставились с интересом.

– Я журналистка. Пишу статью о старинных больничных традициях, – буркнула она.

Подошла к окну и набрала Тимофея.

– Я здесь.

– Включи камеру. Покажи мне то, что видно в окно.

Вероника включила. И на что тут смотреть? Вдоль фасада больницы – голые деревья, за ними – темная улица, по которой проезжают редкие автомобили. Фонари – обычные мачты, освещающие проезжую часть.

– Это современные фонари, – сказал Тимофей. – Сорок лет назад все наверняка было иначе. Подойди еще раз к Вяльцевой, уточни.

Вероника подошла. Медсестра задумалась. Подтвердила, что мачты поставили, когда ремонтировали дорогу, лет десять назад.

– А раньше как тут все освещалось? Вы упоминали фонарь.

– Да они и стояли. Фонари то есть. У главного входа, всего два. А улица вовсе не освещалась. В темноте, бывало, по зиме идешь на работу – только и думаешь, как бы не упасть, ноги не поломать. Гололед ведь кругом… А как нормальное освещение сделали, так фонари у входа убрали.

– Понятно. А где именно они находились?

Вероника и медсестра стояли у окна той самой процедурной. Почти ровно над входом в больницу.

– Вот там и там, – ткнула пальцем Вяльцева. – С двух сторон.

– Ясно. Спасибо… Слышал? – теперь Вероника обращалась к Тимофею.

– Да. Расстояние от палаты Онищенко до процедурной небольшое?

– Три помещения.

– Ясно. Я так и думал. Все, можешь уходить.

Вероника неловко поблагодарила медсестру. Вышла на улицу и снова набрала Тимофея.

– Ну и что там тебе ясно?

– Ясно, почему у Онищенко случился разрыв сердца.

– И почему же?

– Ну слушай, это же очевидно. Из окна ее палаты тоже виден свет фонаря. Онищенко находилась не в лучшем состоянии сознания. Внушила себе всю эту ерунду – о смерти, которая идет по пятам. И когда фонарь начал мигать, она напугалась. Буквально – до смерти.

– То есть…

– Да. Нинель Онищенко умерла от страха.