– Девушка! Девушка!

– Ох…

Вероника, проснувшись, не сразу поняла, где находится. Перед глазами до сих пор стоял увиденный кошмар. Черно-белая фотография – та, с экрана в телестудии: темные фигуры лыжников на белом снегу.

Камера приближается, и лыжники оживают. Машут руками, зовут Веронику к себе. Они все ближе, можно уже рассмотреть лица. И Вероника вдруг понимает, что лиц нет. Вместо них – жуткие, грубо вырезанные из дерева маски со слепыми провалами глаз.

Идолы обступают ее. Надменные деревянные губы кривятся. То, что издали Вероника приняла за трещины, на самом деле струящаяся по губам кровь. Идолы хохочут и тянут к ней руки. Гора Мертвецов не отпустит живых…

– Вы кричали.

Соседка по креслу в самолете, пожилая женщина в очках, укоризненно покачала головой. Бросила осуждающий взгляд на планшет в руках Вероники – перед тем как вырубиться, она изучала материалы дела.

«Начитаются своих интернетов, потом вопят на весь самолет». Этого женщина не сказала, но мысль прослеживалась четко.

– Извините. Кошмар приснился.

Вероника коснулась кнопки, активируя экран планшета.

Ну так и есть. Та самая фотография… Она смахнула фото. Выдохнула с облегчением, увидев любимую заставку – букет ромашек на фоне голубого неба.

Приснится же такое! Надо было и правда лететь вместе с Вованом. Молол бы весь полет какую-нибудь чушь, она бы его подкалывала – красота! Никаких тебе оживших мертвецов. Да и прислоняться к Вовану удобнее, чем к спинке кресла… Вероника откинулась назад.

– Если хотите, можно позвать стюардессу, чтобы принесла воды. – Соседка сменила осуждение на милость.

– Нет, спасибо. Я в порядке, больше вас не побеспокою.

Соседка еще раз изучающе взглянула на Веронику – так, словно прикидывала шансы. После чего натянула повыше плед и закрыла глаза.

А Вероника твердо решила, что спать больше не будет.