Физика – это прежде всего научный, рациональный взгляд на мир. Она изучает простейшие и вместе с тем наиболее общие закономерности явлений природы, свойства и строение материи и законы её движения. Поскольку физика родилась на христианском Западе, то нас в первую очередь будут интересовать взаимоотношения физики и христианства. Однако для полноты картины слегка коснемся взаимоотношений науки и религии на Востоке.

Несмотря на то, что древнегреческие мудрецы: механики, математики, философы – стали известны Европе в арабских переводах, сами арабы добились успехов только в математике, химии, астрономии, медицине, но не в механике, да и в астрономии их результаты перемешаны с астрологией, а в химии с алхимией. В период конфликтов с нарождающейся наукой, характерных для всех религиозных сообществ, исламские фундаменталисты пытались уничтожить любое знание, противоречащее Корану, в котором сказано: «Мы не упустили в этой Книге ничего». (А зачем тогда другие книги? Они либо дублируют Коран, либо вредны для верующих!). Этот ограниченный взгляд и погубил в итоге мусульманскую «натуральную философию», и стало нечего «дистиллировать» – физика не родилась.

Взаимоотношения науки и религии в Китае были очень благоприятны в древности, что могло бы обеспечить физике, если бы она зародилась там, свободное развитие. Дело в том, что наука воспринималась как мастерство и не считалось престижным делом. Настоящий мудрец должен заниматься литературой, живописью, чиновничьей деятельностью, а не возиться с механизмами. Можно еще было стать лекарем и создавать «пилюли бессмертия», но все равно это было не так престижно, как сочинять стихи. Еще проще было с религией. Когда европейские миссионеры в 16 веке прибыли в Китай, то с удивлением обнаружили, что у китайцев нет даже слов «Бог», «религия»! Китайцы были очень суеверны, но не религиозны. Местные духи, которых с подачи миссионеров стали называть богами, были всюду и для любого вида деятельности, вплоть до Пурпурной девы – госпожи отхожего места. Единственная мировая религия, прижившаяся в Китае, – буддизм, пришедший из Индии в 4-том веке, очень понравился жизнелюбивым китайцам. (Со смертью все не заканчивается, а можно еще возродиться и попить, и поесть, и покутить!). Но в буддизме нет Бога-Творца, а богиня Гуань Инь – Богиня Милосердия – китайский вариант Мадонны, очень добра и ничего не запрещает. Вся правящая верхушка: император и мандарины были конфуцианцами и смотрели на буддизм обычно как на вещь полезную для удержания в покорности простолюдинов, но недостойную конфуцианского «ученого мужа». («Учитель не говорил о чудесах, физической силе, хаосе и духах»). Так что условия для возникновения физики были благоприятны, но наука не возникла. Почему? [15]

Как же складывались взаимоотношения физики и религии на Западе? Попытка ответить сразу на три вопроса «Что? Почему? Зачем?» была предпринята Аристотелем. Как мы уже говорили, основным принципом его физики был телеологизм – все процессы и явления в мире имеют цель. С точки зрения Аристотеля, «Бог и природа ничего не делают напрасно». После Ньютона вопрос «Зачем?» был исключен из ареала физики, но подавляющее большинство физиков были верующими людьми, хотя среди них встречались и атеисты, и религиозные фанатики, и еретики. Кстати, Ньютон был тайным сторонником еретического учения Ария (не признавал догмат Троицы), вынужден был скрывать это и много лет пытался «восстановить» вид первоначального христианского учения, штудируя Библию и Евангелия.

По мере выпадения из раствора «Натуральной Философии» все большего числа физических, химических, биологических и прочих наук в нем все меньше оставалось полезных компонент и все больше оставалось буферных религиозно-мифических, которые консолидировались и становились агрессивными. Сами ученые не всегда осознавали, что их работа разрушает религиозные представления об устройстве Мира как в целом, так и в деталях. Большинство, наоборот, считали, что проясняют Божий замысел и восхищались стройностью и красотой возникающих построений. Физики очень рано осознали, что ссылки на божественный ум и Провидение неубедительны, так как закрывают путь к дальнейшему продвижению. Так, возвращаясь к Ньютону, предложившему концепцию пустого Пространства, противоречившую гипотезе вихрей Декарта-Лейбница, заметим, что для Ньютона вопрос существования такого Пространства был очевиден из-за его религиозных представлений. Бог Ньютона всеведущ потому, что все пространство – это орган Бога – его «чувствилище», которым он ощущает любой объект в созданном им Мире. Однако такой религиозно-еретический аргумент недопустим в научной парадигме, и Ньютон придумывает свой знаменитый «опыт с вращающимся ведром», доказывающим существование пустого пространства.

Вращение ведра с водой относительно пространства.

Были среди знаменитых физиков и атеисты, которые не боялись об этом заявить. Так, по известной легенде, Наполеон как-то попросил Лапласа, которого очень уважал и ценил, рассказать о его теории происхождении Солнечной системы. Лаплас стал излагать свою космологию. Император внимательно выслушал, а затем спросил: «А где же в этом всем Бог?» «Ваше величество, в этой гипотезе я не нуждаюсь,» – будто бы ответил Лаплас. Кроме доверительных отношений между собеседниками, эта смелость была инспирирована и антиклерикальными настроениям, царившими в тогдашнем французском обществе. Но все же большинство физиков были верующими людьми, хотя профессиональная этика уже с 18-го века не позволяла им применять религиозные аргументы в своих исследованиях. Тем не менее время от времени ученые продолжали использовать метафору Бога в дискуссиях, понимая при этом, конечно, не ветхозаветного Иегову или Иисуса, а обожествляемую Природу. Знаменитые фразы: «Бог не играет в кости» (Эйнштейн) и «Не указывайте Богу, что ему делать!» (Бор) – не из религиозного диспута, а из метафизической дискуссии о происхождении случайности в квантовой физике.

В исторической перспективе наиболее жесткое противостояние между религией и физикой обусловили астрономические приложения. Гелиоцентрическая система Коперника вызвала жестокую реакцию со стороны Церкви и породила эксцессы и гонения. В качестве хрестоматийного примера обычно приводят процесс над Галилеем, но это был далеко не самый тяжелый случай. Долгое время считалось, что наука и религия конфликтуют по поводу доказательства или опровержения существования Бога. Философы и богословы придумали много вариантов доказательства существования, но все они были признаны неубедительными как со стороны атеистов, так и самих церковных авторитетов. Не существует и убедительных доказательств невозможности существования Бога. Но позиция атеистов прочнее с логической и юридической точек зрения (презумпция невиновности) – если Вы утверждаете, что имеет место какой-то факт (например, Бог существует), то бремя доказательства ложится на Вас и нет необходимости доказывать обратное. Но, конечно, для религии, основанной на вере, этот аргумент не является решающим.

Со временем все аргументы и претензии религии на объяснения физического устройства Мира (ответы на вопросы «Что?» и «Почему?») были отвергнуты и библейские мифы стали трактовать аллегорически. Некоторое время религия паразитировала на трудностях научного объяснения возникновения жизни и её эволюции. До сих пор теория эволюции Дарвина оспаривается церковью и существуют мимикрирующие под ученых «креационисты», которые пытаются сохранить вклад Бога в возникновение Человечества. Но основной ареал обитания религиозных убеждений в настоящее время сузился до проблем сознания и морально-этических проблем, которые, по мнению церкви, невозможно трактовать без привлечения идеи Бога. Некоторый ренессанс религиозного мировоззрения в 21 веке в научной среде инспирирован проблемами интерпретации парадоксов квантовой теории и новейшими космологическими теориями. Однако ничего подобного былому ожесточению взаимоотношений между физикой и религией сегодня не наблюдается. Так, один из создателей теории инфлирующей Вселенной, академик Старобинский, элегантно (с учетом политического момента) сформулировал свою позицию: «Я понял, что Бог благословил меня не учитывать Его в научных исследованиях. Но мы должны сразу вспоминать о Боге, когда речь заходит о человеке».