Наша работа заключалась в том, чтобы научить пациентку регулировать свою нервную систему в отсутствие хаоса. Саре нужно было начать принимать жизнь, даже когда в ней не было порядка. Раньше женщина использовала ригидное поведение как способ справиться с окружающей действительностью, неуправляемой и неподконтрольной ей. Ее нервной системе требовалась перестройка, чтобы научиться функционировать в условиях здоровой терпимости. Для Сары это означало, что ее нервная система должна была стать спокойнее примерно на десять баллов.

Иногда Сара справлялась с этим, отключаясь от своего тела (вы уже улавливаете знакомые слова?). Она словно парила в десяти футах над своей физической оболочкой. В таком отстраненном состоянии Сара не всегда могла определить даже то, голодна она или сыта.

В крайне неуравновешенном состоянии, ощущая всплеск тревоги, Сара переходила в напряженный режим и с головой погружалась в какую-нибудь деятельность. Я знала, что единственное место, где она могла успокоиться и почувствовать себя в безопасности, – рядом со своим ребенком. Мы работали над тем, чтобы пациентка научилась распознавать моменты, когда она чувствует себя перегруженной, и отправлялась с малышом на прогулку. Там, на лоне природы, она могла замедлиться и присутствовать в настоящем, а не продолжать кружиться в вихре своих мыслей.

Со стороны наши сеансы напоминали обычную прогулку двух женщин и ребенка, ведь именно этим мы и занимались большую часть времени. Иногда во время таких прогулок я задавала Саре вопросы, но лишь когда мы двигались. Как только мы останавливались, женщина сразу становилась слишком активной. «Расскажи, что ты сейчас замечаешь вокруг себя», – просила я.

Как только Сара освоилась с этой практикой, мы приступили к более серьезной работе и поставили перед собой цель помочь ей сосредоточиться на себе и своем пути. Для этого ей необходимо было почувствовать себя в безопасности, обрести уверенность в себе и понять, что ей неподвластно управлять всем, что происходит вне зоны ее контроля. Сара не могла контролировать ни своего мужчину, ни свою маму; она могла контролировать только себя.

Помимо этого, Саре нужно было научиться доверять своим ощущениям и не позволять им захлестывать себя. Она ко многим испытывала недоверие, что вызывало дискомфорт и напряжение. Когда это происходило, я просила пациентку звонить мне, чтобы вместе постараться заземлить ее и вернуть в настоящий момент. Это было просто: Сара ощущала ногами землю, слушала музыку или наблюдала окружающее пространство. Она должна была научиться погружаться в свои чувства так, чтобы это успокаивало ее и умиротворяло, а не вызывало желание убежать. Даже малые шаги в этом направлении повысили устойчивость Сары, позволяя ей соединяться со своим телом, преодолевать дискомфорт и замечать происходящее, не пытаясь его контролировать и не пробуя бежать в десяти разных направлениях одновременно.

Это несложная работа, потому что, когда мы регулярно практикуем новые модели поведения, наша нервная система адаптируется и подстраивается. Она начинает узнавать, что такое спокойствие, и это ощущение приносит умиротворение. Для вашей нервной системы это естественное состояние, поэтому она стремится к нему и может научиться этому без усилий, если дать ей немного свободы и пару указателей на этом пути.

Поначалу Сару смущало ощущение спокойствия, которое она испытывала после наших сеансов. С этого момента мы начали практиковать погружение пациентки в это пространство умиротворения в моменты, когда она была особенно напряжена. Сара звонила мне в состоянии сильного волнения, и я просила ее провести небольшой эксперимент. «Расскажи мне эту историю еще раз, но, пока рассказываешь, попробуй замедлить речь», – советовала я. Вскоре Сара осознала, что, когда она говорит медленнее (а ведь это так просто!), состояние ее нервной системы значительно улучшается. Именно так я разговариваю со своими клиентами – медленно и мягко. Это не случайность, а осознанный выбор, основанный на моем понимании того, что наш собственный ровный голос может регулировать нервную систему, как и ровный голос другого человека. На определенном уровне мы все это знаем: представьте, как вы себя чувствуете, когда разговариваете с кем-то, кто очень взволнован, и как вы реагируете, когда кто-то передает вам информацию в более размеренной и мягкой манере.

Затем я начала учить Сару отпускать свою потребность принимать решения. Как бы она себя чувствовала, если бы не ощущала необходимость решать все проблемы вокруг себя? Для Сары ответ был очевиден – ей было бы некомфортно. Мы экспериментировали, позволяя ей побыть в этом состоянии дискомфорта и предоставить другим людям возможность решать свои вопросы самостоятельно. Постепенно Сара отказалась от стремления контролировать все и вся. Чем больше она практиковалась в том, чтобы сосредоточиваться на себе и своем ребенке, тем реже впадала в реактивное состояние. Она научилась воздерживаться от попыток взять под контроль все вокруг, и это помогло ей устанавливать границы, не впадая в ярость.

Параллельно с этими достижениями Сара оставила попытки контролировать своего парня и поняла, что он все равно будет поступать так, как планировал. Она также осознала, что теперь может принимать решения самостоятельно. В итоге женщина решила порвать эти отношения, и сегодня ее жизнь полна радости и процветания.

Сейчас, когда ко мне приходит Сара, нам больше не нужно гулять или пребывать в постоянном движении. Мы можем сесть и спокойно поболтать в течение получаса. Затем пациентка запрыгивает на стол, и я, чтобы ее расслабить, провожу с ней соматическую работу. Я уделяю особое внимание стволу ее головного мозга, где сосредоточены сверхактивные реакции «бей-беги». Я с радостью могу констатировать, что сегодня женщина уже не так остро реагирует на происходящее, как раньше. Она способна отпустить себя, свои мысли и плыть по течению, чего прежде и представить было невозможно.