Когда я познакомилась с Кэти, ей было около пятидесяти. Сильный стресс она переживала еще в утробе матери, а затем – на протяжении всего детства, которое было наполнено жестоким обращением и пренебрежением. Понятно, что Кэти не могла дождаться, когда вырвется из родительского гнезда, и совсем в юном возрасте вышла замуж за человека, который (что неудивительно) тоже оказался жестоким. Однако спустя много лет у Кэти хватило смелости и сил разорвать эти отношения.

Поскольку все свое детство и юность Кэти провела в режиме выживания, стараясь избежать насилия и жестокого обращения, у нее не было возможности наладить отношения с собой и осознать собственные эмоциональные потребности. Когда я впервые увидела пациентку, ее жизнь представляла собой постоянный стресс. Она не ощущала вокруг ничего, кроме опасности, и даже не представляла, что где-то существуют комфортные места. Она видела плохое и с трудом замечала хорошее. Такова физиология стресса, и это обычный результат постоянного пребывания в режиме выживания. Люди, подобные Кэти, искусно распознают опасность, ведь они вынуждены это делать. Распознать безопасную среду для них – задача куда более сложная и неестественная.

Существуют и другие последствия расстройства нервной системы. Так, Кэти не умела вести себя в обществе, вследствие чего оказалась в своего рода изоляции. Кроме того, у нее была нарушена работа пищеварительной системы.

Постоянное напряжение привело к истощению, в результате которого у Кэти со временем развилась депрессия. Но есть и хорошая новость: я быстро прощупала, что в жизни Кэти было много безопасных мест. Так, у нее были здоровые и благополучные дети, которым тогда было чуть больше двадцати. Но Кэти этого не видела – все, что она могла наблюдать через свой «прицел», так это то, чего ее дети не выполняли в тот или иной момент времени. Наша работа заключалась в том, чтобы помочь пациентке взглянуть на мир новыми глазами и увидеть все доступные для нее безопасные места.