Мы должны прислушиваться к своему телу, чтобы понимать, какие сообщения оно нам посылает и какие реакции в нем происходят. Это позволит оживить тело с помощью новых воспоминаний. Рептильный мозг, в котором хранятся сенсорные воспоминания, запускает инстинкты выживания. А значит, чтобы исцелить травму, необходимо работать с ней на уровне всего организма.

Вот почему так важно воспринимать травму на сенсорном уровне. Это позволит «отклеиться» от своего прошлого и создать новые инстинктивные реакции. Нужно проработать застрявшую энергию травмы (которая проявляется в виде ощущений), чтобы увидеть ее полностью и справиться с ней. Только пройдя через эти ощущения, наш рептильный мозг осознает, что в них нет угрозы для жизни. Чем полнее мы способны испытывать эти ощущения, тем более осознанно управляем своим воплощенным опытом. Мы достигаем чувства завершенности, что позволяет изгнать из тела энергию травмы, а с ее уходом исчезнет и ощущение опасности.

Важно понимать, что, хотя большинство травм привязаны к определенному периоду времени, незавершенные воспоминания об этих событиях существуют вне времени и пространства. Каждый раз, испытывая знакомое ощущение опасности – реальной или мнимой, – мы сразу возвращаемся к этому незавершенному травматическому опыту. Ткани взывают к рептильному мозгу, и он в ответ на реакцию выживания активирует нервную систему. Если мы не находим способа избавиться от этой энергии, она накапливается в теле и влияет на наш способ взаимодействия с миром и с самими собой.

Именно поэтому одной только разговорной терапии недостаточно. Даже если мозг способен представить, что мы находились в безопасности, переживая пик травмы, наши ткани и рептильный мозг говорят на других языках, и это сообщение теряется при переводе.

Однажды вечером мой близкий друг Джек (ему тогда было 24 года) решил подвезти свою девушку домой после того, как они готовились к экзамену на звание адвоката. Он высадил ее и поспешил к себе. Ему предстояло проехать под железнодорожной эстакадой, которую поддерживали бетонные столбы. Когда Джек находился под полотном, его подрезала машина, в которой сидели восемь старшеклассников. Автомобиль потерял управление и на скорости восемьдесят миль в час врезался в бетонный столб. Джек резко затормозил и остался цел, но стал свидетелем того, как на его глазах на дороге погибли восемь детей, один из них – под колесами его автомобиля.

Хотя приятель не был виновен в случившемся, закон гласит, что участник ДТП не вправе покинуть место происшествия. Он провел несколько часов среди криков, воплей, воя сирен и всех тех неприятных действий, сопровождающих устранение последствий этой жуткой аварии.

После того вечера Джек продолжал жить своей жизнь. Он сдал экзамен на адвоката, женился и стал отцом двоих детей. Сегодня ему 54 года, и он боится всего на свете. Когда его дети были маленькими, им не разрешали есть суши. Прошлым летом он испытал панику, опасаясь, что во время ужина на свежем воздухе все подхватят вирус Западного Нила. Надо ли говорить о том, что он очень осторожно водит машину, постоянно притормаживает и с недоверием относится к другим водителям на дороге. Список его страхов можно продолжать до бесконечности. Он все воспринимает через призму опасности, потому что так и не смог изгнать из своего тела энергию травмы. Она застряла внутри, постоянно нарушая регуляцию его нервной системы и искажая восприятие окружающего мира. К данному моменту он половину жизни провел в заторможенном состоянии.

Тело и рептильный мозг Джека находятся в постоянном диалоге, сообщая ему, что опасность подстерегает за каждым углом и он должен каждый миг бороться за выживание. Я встречала много других людей, которые живут в похожем состоянии, и могу сказать: какой бы серьезной ни была травма, каким бы трагичным ни был пережитый опыт, нет необходимости продолжать жить с ним. Нужно просто позволить этому трагическому опыту прийти к своему логическому завершению.