Почему-то без занятий с профессором Ритаром дни потекли однообразно и скучно. Словно он вносил что-то новое в её жизнь. Да, конечно, он – чудовище и заслуживал ненависти. Но стоило Джейн на секунду представить, что он ощущал тогда, когда она его прочитала, и ей сразу становилось плохо. Она должна была ужасаться и содрогаться от таких воспоминаний, но чувствовала только жалость и боль.
И вообще, как-то слишком много она думает об этом несносном профессоре. Может, дело в том, что она впервые встретила такого неоднозначного человека? В любом случае она не могла найти ответ на этот вопрос. Поэтому решила, что подумает об этом завтра.
В конце концов, на улице светило последнее осеннее солнце, а Фредерик заходил с визитом каждый день. Наверное, местные кумушки уже судачили о них. Странно, но ей было всё равно. Она не сделала ничего предосудительного и не дала (она надеялась) Фредерику ни единого повода. За все эти годы её сердце не тронул никто. Конечно, Джейн думала о прекрасном рыцаре или о принце из старинных баллад. Но вживую никогда и ни в ком не видела этого рыцаря. Господин Деверси нравился ей, но пока только как друг.
Сегодня ей не сиделось дома. Узнала бы директриса пансиона, что она, незамужняя девушка, гуляет по улице без сопровождения, – посадила бы на хлеб и воду. Но здесь не пансион, а она – богатая наследница. Всё-таки в этом есть свои плюсы.
Поэтому Джейн с чистой совестью решила прогуляться до ближайших лавок. Рыночную площадь, на которой её обвинили в воровстве, она обходила стороной. Пока не было нужды, появляться там не хотелось. Тем боле что никто так и не поймал настоящего воришку и не выяснил, почему подставили именно её. Наверное, в этом было виновато наследство дядюшки.
Лавка с готовым платьем, лавка цветочника, книжная лавка, лавка шляпника…
Глаза разбегались. Захотелось купить всё и сразу, хотя вроде нужды не было. Но как же давно она не прогуливалась вот так, свободно! Когда можно идти куда хочешь и никто не торопит. Если бы не пансион, дядюшкино наследство вскружило бы голову. Но она понимала, что есть то, что важнее денег, а самого главного не купишь никогда.
Поэтому Джейн заставила себя отвлечься от созерцания красивых, но абсолютно ненужных ей сейчас предметов одежды и заглянула в книжную лавку. И вот тут осталась надолго. Через полчаса она с трудом смогла оторваться от нового и такого увлекательного романа, купить пару книг (как тяжело было ограничиться всего лишь парой!) и выйти на улицу.
Яркий свет после полутьмы книжной лавки ослепил, а когда глаза привыкли к нему, Джейн повернулась и вздрогнула, сразу увидев знакомую фигуру на другой стороне улицы. Конечно, это был профессор. А кто же ещё?! Почему-то она даже не удивилась. В памяти воскресли все предостережения Фредерика, и вопреки здравому смыслу Джейн решила проследить за профессором. Тем более он отказался от занятий на целую неделю. Кто знает, что он скрывает и что он вообще может как сильный Читающий? Может, он просто водит её за нос со всеми этими воспоминаниями! Может, всё вовсе не так, как она видела.
Подозрительность не была в её характере, но Джейн вспомнила слова Фредерика и направилась вслед за профессором.
Особо не скрываясь, но и не показываясь, она медленно, прогулочным шагом брела по другой стороне улицы, надеясь, что профессор не заметит её. Но он, кажется, вообще ничего не видел вокруг, шёл, едва ли не спотыкаясь, не глядя по сторонам. Через несколько минут Джейн уже настолько запуталась в хитросплетениях улиц и переулочков, что, наверное, без Ритара вряд ли выбралась бы обратно.
Это был бедный район, в котором приличным леди – да и не только леди – бывать не пристало. Но профессор шёл вперёд так целенаправленно, словно знал здесь всё как свои пять пальцев. А может, и знал, Джейн ни в чём не могла быть уверенной.
Отступать было поздно. Вот он свернул в какой-то совсем уж тёмный проулок между домов.
Джейн немного помедлила, а потом всё-таки шагнула следом.
Ещё несколько долгих минут, и она едва не выдала себя, увидев, КУДА её привёл профессор Ритар.
Они были на кладбище. Старые могилы вперемежку с новыми. А между ними росли тополя и ясени, словно смерть и боль были обыденностью, сквозь которую уже пробивались ростки новой жизни.
Теперь точно поздно было идти назад. Джейн медленно, крадучись и прячась за деревьями, продолжила преследовать профессора, у которого здесь явно была какая-то цель.
Он четко знал, куда шел. Ещё пара минут – и прямо возле старого ветвистого ясеня он резко свернул вправо. И оказался перед надгробием, изображавшим плачущую девушку. С её наблюдательного поста хорошо было видно, как профессор склонил голову, видимо, что-то шепча, а потом как подкошенный упал на колени.
Это было настолько странно и настолько лично, что она отвернулась, сразу поверив во все воспоминания, что видела. Если бы она не стала Читающей Души, никто и никогда не заставил бы её лезть в души к другим. Слишком это больно, тяжело и… неправильно.
И всё-таки Джейн не могла уйти, хотя теперь видела, куда и для чего шёл профессор. Ноги словно приросли к земле. Ей было до боли интересно: что за имя написано на том надгробии? Кого оплакивал профессор? Знала она этого человека или нет? Пусть это неправильно, пусть это её не касается, но она чувствовала, что просто должна увидеть это имя. Почему – не понимала сама.
Джейн не помнила, сколько так простояла, но холодный порывистый ветер и начавшийся мелкий дождь заставили её опомниться. Если профессор сейчас не уйдёт, она сама попробует вернуться. Не нужно, чтобы он видел её.
При мысли о том, что он скажет и сделает, если узнает, что она за ним наблюдала, её бросало в дрожь. Самое важное она узнала, а имя можно увидеть и позднее. Например, заложить экипаж, приехать сюда завтра, одной, и посмотреть.
Но профессор, видимо, почувствовал начинающийся дождь. Он с трудом встал с колен, и Джейн была даже рада, что не видит его лица. Это не её тайна. Она не чувствовала себя вправе лезть в прошлое других людей и бередить незаживающие раны. Она была уверена, что даже профессор Ритар, при всей своей несносности, никогда не читал людей просто так.
Пока она раздумывала, профессор, накинул капюшон плаща на голову и медленно зашагал прочь от одинокой могилы.
Как только его фигуру загородили раскидистые ветви ясеня, Джейн бросилась к могиле. Интерес затмевал здравый смысл. Она только посмотрит. Сама не зная, зачем ей это надо. Но чувство было таким, словно от этого зависела её жизнь.
Плачущая девушка была высечена из мрамора так искусно, что казалась живой. Но Джейн заметила её только мельком. Её внимание привлекли имена, высеченные на надгробии:
«Здесь покоятся Джордж, Рея и Кэтрин Эмиранс. Да откроет им Небо свои Врата».
Эмиранс… Что-то знакомое, до боли знакомое. Виски пронзила прежняя боль, настолько сильная, что в глазах потемнело. И Джейн не выдержала, закричала, медленно оседая на землю.
Сначала вернулись звуки: шелест листвы, завывание ветра… И уже потом – ощущения. Лежать было неудобно. Рука затекла, чулки, кажется, промокли, а голова болела.
Она открыла глаза.
– Ну что, госпожа Фелина, вы очнулись?
Такой знакомый голос едва не заставил её подпрыгнуть. Над ней, загораживая свет, стоял профессор Ритар.
– Очнулась, – кивнула Джейн. Почему-то смотреть на него было стыдно.
Она огляделась. Могилы, возле которой она потеряла сознание, видно не было. Значит, профессор услышал крик, поднял её и отнёс в сторону, на траву. Над ней шелестел ветвями большой раскидистый ясень, а сбоку от него притулился боярышник.
Джейн отдавала себе отчёт в том, что обязана профессору жизнью. Интересно, сколько бы она так пролежала, не приди он на её крик? Не хотелось даже думать об этом.
Она попыталась сесть и оперлась спиной на ствол дерева. Но даже такое простое действие отняло уйму сил. Да… Интересно, что с ней произошло?
– Так что же с вами случилось, госпожа, которая лезет не в своё дело? – Профессор смотрел на неё с нескрываемой насмешкой. Словно не его она только что видела на коленях там, возле могилы. Только в глазах его виднелся отголосок боли.
– Я… – Она потупилась. Солгать ему? Так ведь он – Читающий.
Джейн поборола минутное смущение. Надо отвечать за свои поступки.
– Я следила за вами. – Она немного помолчала, пытаясь собраться с мыслями. Не накинулся на неё, не кричит, не угрожает, хотя какой уже раз она находится рядом с ним один на один.
Рука машинально потянулась к медальону. Она подняла глаза и заметила пристальный, почти пугающий взгляд профессора. Но, как ни странно, это придало ей сил.
– Фредерик сказал, что вы помогали мятежникам. И то, что я видела… ваше воспоминание… Короче говоря, я решила проследить за вами.
Она замолчала, чтобы перевести дух. Профессор возвышался над ней, но, что странно, не перебивал. Просто молча смотрел.
– А потом я увидела это надгробие и…
Ей было больно говорить, а ему, наверное, слушать. Если бы за ней кто-то так проследил, Джейн была бы в ярости. А он просто молчал.
– Я почувствовала, что просто должна увидеть, кому оно принадлежит. Прочитала имена, и у меня случился приступ. Он всегда случается, когда дело касается воспоминаний. Я ведь чётко знаю, что эти имена мне знакомы, но не могу ничего вспомнить… – Она убрала с лица выбившийся из причёски волос, накрутив его на палец. Такая не совсем приличная для леди привычка. А потом тихо добавила: – Но такой сильный приступ у меня в первый раз.
Джейн замолчала. Интересно, почему профессор ничего не говорит. Она подняла глаза. Он смотрел на неё не отрываясь, так, словно изучал каждую чёрточку. И ей почему-то стало жарко под этим взглядом. Его тёмные, почти чёрные глаза затягивали, как в омут, в котором то и дело вспыхивали огоньки.
– И ни один Исцеляющий не сказал вам, что с вами происходит? – наконец заговорил он.
Этот голос, неожиданно хриплый, заставил Джейн вздрогнуть.
– Нет. – Она покачала головой.
И опять повисло странное молчание.
– Вы до дома одна дойдёте? – спросил он.
И тут Джейн осознала, что уже вечереет, она продрогла и устала, и у неё кружится голова. К тому же снова начинал накрапывать мелкий дождик. Она попыталась встать и едва не упала: перед глазами поплыло.
– Всё ясно, – выдохнул профессор. – Возьмите, госпожа Фелина. – Он протянул ей свой плащ. – Я провожу вас до дома. И можете не благодарить! Терпеть не могу эти лживые заверения!
Она едва не рассмеялась на его тираду. Профессор снова превратился в того, кого она знала: желчного и ироничного Читающего, которого ненавидели, наверное, все ученики, кроме неё. А она? Как она к нему относилась теперь, сама не могла бы сказать.
Она встала. Постояла немного, подождала, пока голова перестанет кружиться. Потом закуталась в плащ профессора и случайно взглянула вниз, на ноги. Подол платья был весь заляпан грязью.
Джейн достала носовой платок и попыталась оттереть грязь. Ужасно, конечно, но лучше, чем ничего. Она подняла голову, готовая идти, и снова наткнулась на пристальный, изучающий взгляд профессора. Да чем она его так привлекла?! Ему что, больше некого изучать?!
Профессор подал ей руку, как ни странно – в перчатке. Видимо, он не испытывал желания, читать кого-либо вне занятий, несмотря на все ходившие о нём истории.
Джейн думала, что он съязвит по этому поводу, но он был необычно молчалив.
Дорогу до дома она едва запомнила. Голова кружилась, идти было тяжело, она промёрзла насквозь, да и стемнело как-то неожиданно быстро. Если бы не профессор, она бы там, на кладбище, и осталась. Будет чудом, если она не заболеет.
– Мы пришли, госпожа Фелина. Плащ принесёте на занятие.
Он отпустил её руку и растворился в темноте так быстро, что Джейн даже не успела его поблагодарить.
Он брёл по городу. В темноте и тишине голова работала необычно ясно. А ещё не хотелось идти домой. Могло ли это быть совпадением? Странная реакция госпожи Фелины на имена на могиле, все эти привычки… Мелочи, но они были свойственны только Кэти. И она ведь не лгала, нет. Он читал её.
Может, он просто сходит с ума? Надо было наказать госпожу Фелину за наглость, ведь то, что видела она, не видел никто. И не имел права смотреть. Слабость – это позор, это он прочно усвоил с детства. И всё же если он прав, то по-другому и быть не могло. Её просто тянуло туда, как и его.
Тобиас остановился, откинул с лица прядь волос. Хотел набросить на голову капюшон и вспомнил, что плащ он отдал госпоже Фелине.
Снова она. Откуда она взялась на его голову?! И может ли существовать на свете сила, способная превратить знакомого и до боли родного человека в неизвестного? Голос, внешность, глаза, губы, рост, фигура – ничего общего с его Кэти. Почему же с того момента, как он впервые увидел госпожу Фелину, ему всё чаще кажется, что это она, родная и давно знакомая? Невозможно, немыслимо! Сумасшедшая надежда!
И всё же он вспомнил, как она крутила медальон. Точно так же, машинально пропуская цепочку сквозь пальцы. А как она накручивала прядь волос на палец? Сколько раз он наблюдал за тем, как так делала Кэти? А как она оттирала платком подол платья? Слишком много совпадений. Любой другой сказал бы, что он сошёл с ума. Любой, кто знал Кэти меньше времени. Только не он.
Надо точно узнать, возможно ли такое, чтобы его Кэти стала совсем другим человеком. Госпожа Фелина ничего не помнит со времени своего семнадцатилетия и потеряла память именно в ту роковую ночь. Может, всё это время она была жива? Это, конечно, ничего не меняет, особенно сейчас, но сумасшедшая надежда заставила сердце гулко биться в груди. Впервые за семь лет Тобиас почувствовал себя живым.
И он знал, что будет сейчас делать.
Почти бегом бросился домой, чтобы вскочить на коня. Его величество Ричард может знать больше.
– Что стряслось? – Король встретил его в своём кабинете, равнодушно-расслабленный, но только с виду.
Тобиас знал, насколько этот вид обманчив. В противном случае в кабинете его величества сейчас сидели бы заговорщики, а сам король лежал бы в фамильном склепе.
– Есть ли возможность изменить человека до неузнаваемости? Голос, фигуру, рост? – Голос едва слушался и казался самому себе хриплым карканьем.
– Никогда не слышал о таком. – Король внимательно посмотрел на него.
На миг возникло глупое желание прочитать его величество. Но, во-первых, Ричард был обучен ставить барьеры. Тобиас лично учил его. А во-вторых, ему не было смысла лгать.
– А что случилось? Не удивлюсь, если втайне от меня велись какие-то секретные разработки. Как выяснилось, я многого не знал о своём народе, – усмехнулся Ричард.
Тобиас вздохнул. Не было никакого желания рассказывать о госпоже Фелине. Он боялся. Такой суеверный страх. Словно она принадлежит только ему. И он не хотел ни с кем делиться этой тайной.
Но он переборол себя.
– Я нашёл новую Читающую. Случайно. Дар у неё открылся только сейчас, в двадцать четыре года. До семнадцати лет она ничего не помнит. Воспоминания заблокированы, там стена. Я не могу пробиться. И она не лжёт. Она действительно ничего не помнит. Я читал её. Самое странное в том, что она читает меня. Она сильнее меня. И… – Он помолчал немного. – Она ничем не похожа на Кэти, но всё-таки это она.
Король хмыкнул, потом посмотрел на него внимательнее и потребовал:
– Расскажи.
И даже не назвал сумасшедшим. Тобиас сознавал, что ведёт себя как последний дурак, хотя и привык держать себя в руках. Но мысль, что это действительно может быть она, заставила почувствовать себя живым. В который раз за день. И мучение вдруг обратилось в надежду.
Когда он закончил, Ричард заговорил не сразу.
– Я бы сказал, что ты сошёл с ума, но не буду, – усмехнулся король. – Полагаю, ты и сам об этом думал и пришёл к выводу, что это не так. Если то, что ты рассказал, действительно правда, то твоя госпожа Фелина-Кэти действительно уникальна. Вот тебе моё королевское задание: понаблюдать за ней как можно пристальнее.
– Глаз не спущу, – усмехнулся Тобиас.
И это действительно было правдой. Он собирался назначить госпоже Фелине дополнительные занятия. Просто для того, чтобы убедиться.
И всё-таки это невозможно! Он не хотел надеяться. Это было бы слишком жестоко. В последние годы его жизнь превратилась в кошмар, бессмысленный и бесполезный. И вот сейчас, когда, возможно…
Тобиас не хотел даже думать об этом. Как и о том, что должен быть кто-то, кто сотворил с ней это. Но если госпожа Фелина действительно Кэти, то он сделает всё, чтобы с ней никогда больше не случилось ничего плохого. Он ведь обещал. И он жизнь отдаст за это.