Плащ профессора висел на спинке стула. Джейн скинула его с плеч почему-то именно сюда. И не захотела убирать. Он необычно уютно смотрелся в комнате. Как будто так и надо, чтобы мужской плащ находился здесь.
Утром она встала абсолютно здоровая, словно ничего и не случилось. И всё же ей показалось, что её жизнь изменилась полностью. Теперь она знает про профессора то, что вряд ли знает кто-то ещё, то, что он скрывал от всех. И как теперь смотреть ему в глаза, Джейн не знала. А ещё упала в обморок вчера при нём…
Вспомнив об этом, она почему-то покраснела. Что он о ней подумает? А главное, какое ей до этого дело? Какое ей вообще дело до того, как к ней относится этот профессор Ритар? Но почему-то это было очень важно. И она сама не знала почему.
Конечно, надо было бы узнать, кто эти люди, чьи имена она вчера видела на надгробии. Но Джейн боялась. А вдруг она снова упадёт в обморок, стоит только подумать об этом? И вряд ли рядом окажется добрый профессор Ритар.
Добрый… Джейн усмехнулась. Доброта и профессор казались несовместимыми. И всё-таки он по-своему добр. Ведь не убил же её, не съел и даже не отругал, хотя, если по-честному, она этого заслуживала. Только смотрел так странно…
Джейн почему-то вздрогнула, вспомнив его взгляд. А в ушах словно послышался его голос: мягкий и вкрадчивый. Наваждение какое-то! Она ведь терпеть его не могла! Что же изменилось?
Джейн даже потрясла головой. Ей нет до него никакого дела, абсолютно никакого!
Она медленно оделась и спустилась к завтраку. Сегодня она будет только отдыхать и ничего больше, ровным счётом ничего.
Правда, завтракать в одиночестве в пустом доме – та ещё радость. Со времени своего семнадцатилетия и до последних событий Джейн никогда не была одна. Рядом всегда находились либо пансионерки, либо учительницы, либо дядя.
И вот он умер, пансионерки далеко, а ей нечего делать, кроме как размышлять и читать.
Немногочисленные слуги в этом доме идеально вышколены дядей. Они были, и в то же время их словно не было. Они появлялись и исчезали, оставляя на столе еду, а в шкафу – новую одежду.
Её никогда не учили вести хозяйство и заниматься домом, поэтому Джейн боялась лезть со своими непрошеными советами в заведённый механизм этого дома.
Огромные напольные часы в гостиной пробили десять. Джейн даже вздрогнула – так и не смогла привыкнуть к этому звуку. Да она здесь с тоски зачахнет! Пойти, что ли, попросить аудиенции у его величества о зачислении в университет? Или нанять частных учителей? Пожалуй, учителей. Надо спросить у Фредерика, к кому следует обратиться.
В дверь постучали, и чопорный слуга доложил, что пожаловал господин Деверси. Джейн уже ждала его в малой гостиной нетерпеливо постукивая костяшками пальцев по спинке кресла.
– Фредерик, можешь посоветовать мне хороших частных учителей?
– Джейн, у меня получилось попасть к королевскому Читающему!
Фразы они выпалили одновременно, а потому посмотрели друг на друга и рассмеялись.
– Так как, поможешь? – спросила Джейн, отсмеявшись. – А то со скуки я скоро на стены полезу.
– Конечно, я могу посоветовать тебе учителей, но… – Фредерик замялся.
– В чём дело?
– А ты не хочешь, например, посещать публичные уроки при городской библиотеке? Их проводит профессор Сквол, очень уважаемый и известный в городе человек. И развеешься заодно. На них ходят те, кто по каким-то причинам не попал в университет.
– Ну, если он даёт достаточно знаний… – протянула Джейн.
– Да брось, какие знания? – ухмыльнулся Фредерик. – Как будто тебе придётся зарабатывать на жизнь после окончания университета.
Конечно, теперь не придётся. Но это высказывание Фредерика почему-то обидело её глубже, чем она могла бы себе признаться. В жизни ведь всякое случается.
– Джейн, я обидел тебя? – Минутная пауза – и он бросился к ней и заглянул в лицо. – Джейн?
– Нет, ничего. – Она через силу улыбнулась.
Может, публичные уроки – это действительно выход. Правда, девушкам вроде неё скорее полагается учиться музыке, а не наукам. Но музицировала она из рук вон плохо, и поэтому без зазрения совести перестала тренироваться ещё в пансионе. Не хватало только людей смешить своей игрой и пением!
– А я ведь попал к королевскому Читающему! – повторил Фредерик.
– Вот как! Расскажи! – улыбнулась она.
А на сердце почему-то стало тоскливо. Вот сейчас королевский Читающий скажет ей, что дар её вовсе не так силён, как ей сказали, и профессор Ритар окажется обычным лжецом.
– Да ничего особенного. Я просто получил аудиенцию и наконец-то рассказал ему про тебя. Он сказал прийти к нему завтра утром. У тебя ведь завтра нет уроков с профессором Ритаром?
– Нет, – покачала головой Джейн.
– Ну вот и замечательно! Значит, сходим и посмотрим, что он скажет.
Джейн, конечно, кивнула Фредерику. Но почему-то это показалось ей вовсе не таким уж замечательным. И когда господин Деверси ушёл, обещая прийти завтра, она поднялась в свою комнату и долго смотрела на плащ профессора Ритара.
И почему ей так не хочется его возвращать?
Утром Фредерик зашёл за ней. Они договаривались встретиться около десяти часов. Но Джейн уже в девять была на ногах и полностью одетая.
Так жить невозможно! Надо срочно идти на курсы или куда там ещё. А может, если её дар вовсе не так велик, как говорил профессор, и учиться осталось совсем чуть-чуть, она сможет открыть свой пансион. Не здесь, в столице, а где-нибудь у моря. И тогда точно будет при деле.
Мечты-мечты… Джейн улыбнулась, поправила шляпку и чинно направилась вместе с Фредериком ко дворцу.
– Разве королевский Читающий живёт во дворце? – удивилась она, когда поняла, куда они идут.
– Ну, я так понял, что он как бы отстранён от дел. И его услугами пользуются крайне мало. Его величество во всём советуется с профессором Ритаром, – выплюнул Фредерик.
А у Джейн вдруг возникло странное, необъяснимое желание рассказать всё господину Деверси. Всё, что она узнала про профессора. Объяснить. Почему-то ей было больно оттого, что его считали чудовищем. Сама она видела в нём только усталого и несчастного человека.
Но она сдержалась. Это не её тайна. Если бы профессор хотел, он мог бы обелить себя сам. В конце концов, будь у него другой характер, ученики относились бы к нему лучше.
«Но тогда он бы не был профессором Ритаром», – поймала она себя на мысли. К тому же, судя по всему, ему просто было всё равно.
Да опять она думает о нём! Джейн даже остановилась на секунду, чтобы отвлечься.
– Джейн, что-то случилось? – Фредерик тут же повернулся к ней. Он был добр и участлив, но почему-то сегодня её это только раздражало. Наверное, от профессора заразилась, не иначе.
– Ничего, всё хорошо. Просто задумалась, – проговорила она через силу.
Они свернули ко дворцу, прошли немного вперёд и встали у кованых ворот.
– Стой! Кто идёт?
Они с Фредериком назвались, и один из стражников вызвался проводить их.
Как оказалось, королевский Читающий жил всё-таки не во дворце, а в домике на его территории. Строго говоря, это был не домик, а особняк, похожий на унаследованный ею. Как оказалось, это был дом для государственных служащих. Его величество не горел желанием держать во дворце чужих людей. И, наверное, правильно.
– Проходите, господа, проходите. Ко мне так редко захаживают гости!
Королевским Читающим оказался суетливый пожилой мужчина. И, глядя на него, Джейн никогда бы не подумала, что он может оказаться Читающим Души. Внешность-то, оказывается, обманчива! Хотя, если судить по внешности, главным врагом всего королевства смело можно считать профессора Ритара.
Опять она о нём думает! Джейн сжала губы и представилась:
– Джейн Фелина. – Она не хотела связываться с именем дяди. Оно не принадлежит ей. Только состояние. И то досталось ей случайно. Если бы у дяди были наследники… Но никого. Только какие-то четвероюродные племянники, седьмая вода на киселе.
– Очень приятно. А я – Лизас Тавир, королевский Читающий. – Он вздохнул так скорбно, словно рассчитывал вызвать жалость. А Джейн невольно вспомнились слова профессора про слабый дар королевского Читающего. – Ну, что у вас там стряслось? Рассказывайте!
Джейн вкратце рассказала про то, как у неё открылся дар.
– Дар, значит! Хорошо, очень хорошо! Молодой человек, выйдите пожалуйста. Подождите в соседней комнате. А вы, госпожа Фелина, садитесь сюда. Вот так.
Господин Тавир усадил её в кресло, а сам встал рядом. Когда Фредерик покорно вышел (слишком уж покорно, на взгляд Джейн), господин Тавир прикрыл дверь, а сам взял её за руку.
Джейн понимала, что это всего лишь его работа, но королевский Читающий, который стоял за креслом и нависал над ней, заставлял её нервничать. Наверное, поэтому она невольно усилила барьер. Всё-таки профессор Ритар учил её. И не сказать чтобы тщетно.
Читающий взял её за руку. От его липкого прикосновения Джейн едва не отдёрнула руку. Спокойно. Это всего лишь его работа. Но после того, как у неё открылся дар, она с трудом терпела чужие прикосновения. Наверное, такова особенность дара.
Она снова провалилась в серые коридоры. Правда, не сразу. Ей не хотелось ничего видеть и ни в одну комнату заходить. Но её ли это беда, что он не поставил барьер?
«Ваш барьер слишком слаб», – услышала Джейн словно наяву голос профессора Ритара, и это помогло ей. Она не успела ничего прочитать и вынырнула, словно рыба из воды, на сушу из воспоминаний. Открыла глаза, и увидела, как королевский Читающий нежно поглаживает её руку своей.
– Что вы делаете?! – Джейн вскочила, брезгливо сбросив его ладонь.
– Пытаюсь вас прочитать. – Господин Тавир даже не смутился. Словно так и надо. Это он всех пытается так прочитать? Тогда понятно, почему его величество обращается к профессору Ритару. И кто здесь злодей, выходит?
– И что? Я вижу, у вас ничего не получилось!
– Ну почему это ничего? Я только начал. – Королевский Читающий расплылся в сальной улыбке.
А Джейн вдруг перестало хватать воздуха. Она просто представила, ЧТО она могла прочитать в его воспоминаниях и ЧТО увидеть. И этого человека она должна спрашивать?
– Тогда скажите, какой у меня дар, и мы пойдём.
– Достаточно сильный. Но дополнительные занятия точно покажут насколько.
– Простите, но дополнительные занятия я у вас брать не собираюсь. – Джейн с трудом сдержалась, чтобы не наговорить этому господину Тавиру гадостей.
– Ну что ж… Жаль, очень жаль. Однако если вдруг надумаете, вы знаете, где меня найти.
И он подмигнул ей. А Джейн вдруг почувствовала, что словно сходит с ума от этого липкого взгляда. Читать другого человека – это мучение, но видеть чужую мерзость и прикасаться к ней мучительней вдвойне!
Она выскочила из комнаты.
– Джейн, стой! Куда ты? Ну, что он тебе сказал? – Фредерик бросился за ней.
Будь её воля, она никогда в жизни не стала бы Читающей! Никогда бы не прикоснулась ни к одному человеку! Чужие воспоминания – это так мерзко!
Теперь Джейн отчасти понимала профессора Ритара. Она на ходу надела перчатки.
– Джейн! – донеслось до неё словно сквозь вату.
– Он сказал мне, что у меня сильный дар. Профессор Ритар прав, – произнесла она нараспев, не оборачиваясь. – Прости, но мне надо побыть одной.
Сегодня Тобиас снова увидит госпожу Фелину. Он не хотел признаваться даже себе, что ждал занятий с ней, как глотка свежего воздуха. И даже в мыслях не мог назвать её по имени – боялся обмануться. А временами даже начинало казаться, что он сходит с ума. Тобиас никогда не чувствовал себя так странно, так зыбко. Словно всю жизнь спал и только что проснулся, чтобы очутиться в ещё более глубоком сне.
– Добрый день, госпожа Фелина. Надеюсь, вы наконец-то научились ставить барьер?
Не привыкать к ней, только не привыкать! Даже если это его Кэти, она-то ничего не помнит. И так даже лучше.
– Посмотрите сами. – Она протянула руку.
Странно. Не спорит с ним, не ругается. Что-то случилось? Он читал её, не читая.
Он взял её руку. Почему-то прикосновение обожгло, как огнём. Захотелось взломать её барьер, эту дурацкую стену, прижать её к себе, дотронуться до волос… Может, на ощупь они такие же, как были у Кэти?
Тобиас сжал губы и заставил себя прочитать её. Он не хотел лезть ей в душу. Но они связаны уже настолько сильно, что дальше уже некуда. Пусть она видит, пусть знает всё. И пусть лучше ненавидит, чем жалеет.
В этот раз он почувствовал сопротивление. Пусть слабое, но оно было. Барьер. Она хорошо усвоила урок и училась на глазах. И раз она сильнее его, то скоро он не сможет её читать. Это стало для него даже облегчением.
Несколько секунд. Он хотел отпустить её руку и вдруг вздрогнул, уловив фигуру Тавира. Что она забыла у этого мерзкого старикашки? Ричард не зря отстранил его, хотя официально Тавир всё ещё являлся главным королевским Читающим.
Просто за Тавиром слишком многое стояло. И насколько подозревал Тобиас, он был связан с Наставником. Поэтому его нельзя было спугнуть. Не сразу.
Но что она делала у этого старого потаскуна?
Он нырнул внутрь и почувствовал липкую мерзость. Госпожа Фелина не доверяла ему. И правильно. Он сам давно отвык доверять даже себе. Особенно себе. Но неужели она не могла найти никого лучше? Неужели не знала, какие слухи ходят о Тавире?
Хотя откуда она могла знать? Светлая девочка.
Он выпустил её руку, как только понял, что Тавир ей ничего не сделал. В груди росло дикое делание удушить этого королевского Читающего собственными руками. Глухая ярость затопила разум.
– Так что там, профессор Ритар? – с трудом расслышал он.
Захотелось схватить её за руку, сжать до боли и спросить, какого йорда она делала у Тавира. Вся его выдержка летела в пропасть.
– Я дам вам совет, госпожа Фелина. – Тобиас заставил себя говорить ровно. Он не хотел никого пугать, видит бог. Но они всё равно его боялись. Наставник был бы им доволен, узнав, что он достиг своей цели, которая вдруг стала пустым звуком. – Если вы согласились на мои занятия, ходите только на мои занятия. А то ведь я могу рассердиться и перестану с вами заниматься.
Поймёт? Кэти бы поняла. Он сказал бы прямо, но разве имеет право? Да и как? Не ходите к Тавиру – это старый развратник. И что? Она ненавидит его и только сделает наоборот.
– Я хожу на занятия только к вам. – Она покраснела. – Просто хотела узнать у кого-то… другого, – она запнулась, – настолько ли велик мой дар, как вы говорите.
– То есть вы хотите уличить меня во лжи?
– Не во лжи! – Она знакомым жестом вскинула голову и посмотрела на него. – Просто хочу услышать подтверждение вашим словам.
– То есть всё-таки не верите? – Тобиас хищно усмехнулся. Правильно не верит. Он и сам себе не верил. – Правильно. Доверяй, но проверяй. Вы усвоили урок. И поняли, надеюсь.
– Поняла. – Она так знакомо покраснела и опустила глаза.
Какой же мерзавец этот Тавир!
– Хорошо. А то ваш барьер до сих пор никуда не годится. Я как раз хотел назначить вам дополнительные занятия.
– Дополнительные занятия? – переспросила она.
Задумчивая. Ему казалось, что он сходит с ума, но в ней с каждым разом всё больше и больше проступали черты его Кэти. Не нечто неуловимое – походка, жесты, взгляды, – а именно черты. И красивая! Какая же она всё-таки красивая!
– Да. Вы имеете что-то против? – Он ждал, что она скажет. На самом деле заставлять её он не имеет права. Но и выпускать не хочется. Видеть её каждый день, разговаривать с ней… И знать, что всё равно придётся отпустить.
– Я хотела записаться на публичные уроки при городской библиотеке.
– Зачем? Разве это женское дело – забивать свою голову знаниями? Вы – богатая наследница и желанная невеста для любого молодого человека.
– А разве это мужское дело – унижать женщину? – Она сжала губы и вздёрнула голову.
Всё. Тавир забыт. Тобиас усмехнулся. Это точно Кэти. Её характер.
– А разве я унижал вас, госпожа Фелина? Я лишь сказал правду. Или вы считаете, что это ложь, и пойдёте к господину Тавиру, чтобы проверить?
Он делал ей больно сознательно. И её боль отдавалась в нём самом. Но так нужно. Пусть она ненавидит его, пусть злится и ругает. Что угодно, лишь бы не жалела.
– Я считаю, что это унижение – намекать женщине на её положение. – Она даже покраснела. – Я не просила этого наследства у дяди и хотела совсем по-другому проводить свою жизнь.
– И как же? – Ему действительно было интересно. Он никогда не говорил с Кэти о будущем. По правде говоря, после того, как связался с Наставником, он до безумного мало проводил времени с ней. Девочка выросла в прекрасную девушку, а он даже не знал, чем она живёт и чем дышит.
– Я хотела устроиться в пансион учительницей или гувернанткой. Потом подкопить и, может быть, открыть свой пансион… – Она вдруг замолчала и поджала губы. Наверное, поняла, что слишком много ему наговорила.
– Вряд ли его величество позволит вам такую роскошь, учитывая силу вашего дара, госпожа Фелина. И я его в этом поддерживаю. Вы ведь до сих пор так и не научились ставить барьеры. И можете быть опасны как для себя, так и для человека, которого можете прочитать. Или вы думаете, что у всех в душе ясно и светло? О нет! Там спрятаны такие скелеты, которые вам и не снились. И больше всего на свете каждый человек боится, что его мерзость выйдет наружу и станет известна всем.
Он замолчал. Госпожа Фелина тоже, как ни странно, молчала. Он сделал ей больно? Но правду надо говорить, даже если нет желания её слушать. Правда – она такая.
Тобиас поднял на неё глаза и натолкнулся на странный задумчивый взгляд. Госпожа Фелина рассматривала его. Встретилась с ним взглядом и потупилась. Потом снова посмотрела на него и вдруг выпалила:
– И ваша мерзость тоже, профессор Ритар?
Он задохнулся, словно получил удар. В его жизни было много мерзости. То, что он хотел забыть, то, чего он сам до боли боялся. Его кладбище с надгробием. Знала ли она, что он похоронил там и оплакивал её саму?
– И моя. – Он кивнул в ответ. И прочёл в её глазах изумление и даже ужас. Да, его надо бояться, как Тавира. Бояться и ненавидеть. Иначе он не сдержится и сделает всё, чтобы она осталась рядом.