– Я даже не знала, что папа тушил пожар, в котором погиб брат Дмитрия. Я вообще не знала, что он погиб в пожаре, – тихо сказала я.

Но теперь поняла, почему в своем новом мире Дмитрий сделал огонь самой слабой стихией.

Мы сидели на ступеньках, ведущих к воде, и не могли найти слов, чтобы описать чувства.

Даже привычно холодный, спокойный, насмешливый Аспер выглядел словно ударенный пыльным мешком по голове. Вид его тела, его собственного мертвого тела, сильно подействовал на парня, и мне стало его жалко. Он, конечно, сволочь и полнейший бездушный отморозок, но даже он не заслуживает видеть такое.

– В самолете Дмитрий сказал, что летит на похороны брата, – продолжила рассказ я. – А потом, когда мы сели, мир изменился. И это не параллельная реальность, мы просто вернулись в тот день, когда Аспер погиб.

– Получается, что Дашков изменил реальность, чтобы оживить брата, – поразился Светлов.

– Жаль, что я даже не понимаю, как именно он это сделал.

– В этом мире магии совсем не существует? – спросил Михаил.

Я задумалась. В теории, конечно, нет. Но четких доказательств этому не было. Нас с детства пичкали историями про всевозможных ясновидящих, экстрасенсов, предсказания, пророчества и так далее, но было принято считать, что все это шарлатанство. Была ли хоть какая-то вероятность того, что в нашем мире жили люди, наделенные особой силой? Я этого исключать не могла, по крайней мере, теперь, когда собственными глазами увидела, что такое магия.

– Зато история обрастает подробностями, – вздохнула я, – и становится более-менее стройной. Дмитрий жил на Кубе, его брат – в Петербурге. Случился пожар, его брат погиб, и Дмитрий вылетел на похороны. Боль от потери была настолько сильной, что он решился изменить наш мир. Может быть, эта боль и придала ему сил. В новом мире его брат оказался жив. Но, вероятно, что-то пошло не так, и, вместо того чтобы жить обычной жизнью, Аспер превратился в Ледяного Принца – равнодушное чудовище с социопатическими наклонностями.

Аспер хмуро на меня посмотрел.

Я пожала плечами:

– Что, неправда? Хочешь сказать, что в тебе есть хоть капля эмоций? Я думаю, что человек, который умер в реальности и возродился в колдовском мире, лишается души. И Дмитрий сам не знает, как вернуть все обратно. Остается вопрос: все же он осознал свою ошибку, поменял реальность и мы оказались здесь, потому что сработала его магия? Или же это какая-то случайность или часть игры?

– Второй вопрос, – продолжил Светлов. – Что будет с нами? Мы – копии, двойники тех людей, которые живут в этом мире? Или мы просто заняли свои места и пострадала лишь наша память?

– Вопрос хороший, – вздохнула я. – Только нам его прояснить не удастся, потому что я в данный момент еще даже не собираюсь в аэропорт, а валяюсь на пляже и наслаждаюсь кубинским солнцем.

– Но мы же видели Аспера, – возразил Михаил. – Он стоял рядом с нами и одновременно был там мертвый. Значит, наши двойники в этом мире вполне живут себе обычную жизнь. И вопрос: что будет, если мы попадемся им на глаза?

Да, ситуация вырисовывалась не радужная. Если мы не вернемся в свой мир, а в этом мире живут наши двойники, то придется нам, кажется, бомжевать.

– Полагаю, нужно дождаться точки, в которой Дашков изменил наш мир, – наконец сказала я.

Смеркалось, на Петербург опускалась ночь. Был конец лета, и ночами уже было прохладно, так что следовало озаботиться временным приютом. Домой, естественно, я вести парней не решилась, ровно как и идти сама, поэтому выбрала первое, что пришло в голову: а именно вокзал. Денег у нас все равно не осталось, но одеты мы были прилично, так что не должны были привлечь внимание полиции и могли спокойно провести ночь якобы в ожидании поезда.

Но когда мы направились в сторону вокзала, то поняли, что Аспер остался на месте. Засунув руки в карманы, он смотрел на темную воду.

– Эй, – позвала я, – ты идешь?

Аспер ничего не ответил, но дернул плечами, давая понять, чтобы я отстала. И я решила отстать. В конце концов, он сделал мне столько гадостей, что насильно спасать его шкуру от ночевки на улице я не жаждала.

Я старательно глушила в себе жалость, но не могла не думать о том, каково это: узнать, что в настоящем мире ты мертв и твоя жизнь лишь иллюзия, которую поддерживает брат, не способный тебя отпустить.

* * *

На вокзале была целая куча народу, и на нас никто не обратил внимания. Выбрав укромные места в зале ожидания, скрытые за эскалатором, мы со Светловым принялись просто ждать. Ожидание тянулось мучительно медленно, я то и дело смотрела на часы в нетерпении. Когда уже стукнут заветные дата и время?

– Я как будто смотрю хорошо знакомый фильм, – сказала я.

– Что такое фильм? – спросил Светлов.

– Ну, что-то типа вашего иллюзиона, когда на экране показывается какая-то история. И вот я знаю, что будет в этой истории, что сделает героиня и когда, но все равно смотрю. Как будто бы мне есть дело до концовки. Только мне действительно есть дело до концовки. Вот сейчас я приехала в аэропорт. Еще три часа ожидания, посадки и знакомства с Дмитрием, а потом – долгие часы полета. И ведь я даже не знаю, в какой именно момент наша реальность изменилась.

Сказав это, я вспомнила, что во время полета нас сильно тряхануло, и сердце ушло в пятки на какое-то мгновение. Может быть, это была не турбулентность, может быть, это был Ветер Перемен?

– Знаешь, я все больше склоняюсь к тому, что Дмитрий не обладает какой-то огромной силой. Скорее он подчинил себе магию, которая уже существовала в нашем мире, – сказала я.

Светлов пожал плечами:

– Возможно. Сложно сказать. Магия – штука неизученная, даже императорскому дому не подвластны все ее секреты.

Он немного помолчал, а потом слегка неуверенно признался:

– Знаешь, с того момента, как ты рассказала мне историю, я все думаю: почему в этой реальности меня рядом с тобой не было?

– Кто знает. Может, и был, просто мы были не знакомы. Или не обращали друг на друга внимания. Если вдуматься – это безумный мир. В нем есть интернет, мы общаемся с тысячами, десятками тысяч людей за всю нашу жизнь. Может, мы общались в сети. Может, сто раз проходили мимо друг друга в школе и просто не могли заговорить.

– Но ты меня не помнишь, – сказал Светлов.

На это я не нашлась что ответить.

Вскоре я задремала, уронив голову ему на плечо. И вновь оказалась в знакомом саду.

«Папа!» – кричу я, и вместе со мной то же самое повторяет еще один голос. Я оборачиваюсь. В сад влетает настоящий вихрь. Эта девочка, она чуть старше меня, одета в красивое ярко-красное платье с идеально отглаженным белым кружевным воротничком. Ее волосы заплетены в причудливую прическу, а на губах сияет счастливая улыбка.

Она проносится мимо нас с Аспером и бросается на шею человеку, вошедшему в сад. Он кружит ее, обнимает и по-отечески целует в макушку. Затем поднимает голову и смотрит прямо мне в глаза.

– Ну, как поиграли, Ярина? Старшая сестра тебя не обижала? – спрашивает Алексей Аронов.

* * *

Я очнулась, хватая ртом воздух. Запястье, на котором еще несколько часов назад были часы, обожгло. Остался красный след, но часы исчезли. И перед глазами вновь появился зал дома «Зингер». Я снова увидела стол и сидящих за ним участников Игр Стихий. Экскурсия в привычную реальность закончилась. Но была ли она реальной только для меня или Михаил и Аспер тоже все помнят?

По Асперу, как всегда, нельзя было ничего понять, ему можно было даже не надевать маску во время игры, все его лицо было ледяным и застывшим. А вот в глазах Светлова я прочла то, что хотела: он помнил.

– Участники… – Дмитрий Дашков обвел нас взглядом. – Поздравляю команду огня под руководством капитана Ярины Огневой с победой на втором этапе Игр Стихий.

Раздались не очень бурные аплодисменты. Не хлопали только трое: я, Светлов и Аспер.

Затем вынесли шампанское, закуски, и предполагалось, что после игры мы пообщаемся между собой, обсудим прошедшие испытания и повеселим зрителей каким-нибудь лайфстайл-контентом, как бы сказали на Земле двадцать первого века.

Моим ребятам, конечно, не терпелось поделиться тем, как они обыграли всех остальных. Кейт, счастливая до неприличия, замахнувшая сразу два бокала разом, подскочила ко мне:

– Это просто что-то с чем-то, честное слово, Огнева! Все, что ты слышала от меня скептического по поводу Игр, забудь. Это было очень круто, очень весело и очень волнующе! После того как выбили сразу трех сильнейших участников, началась нормальная борьба.

– Вообще-то, карты заговорщиков достались нам с Кейт, – фыркнул Александр.

– Да, ты бы видела, как виртуозно он врал. Теперь я невольно задумываюсь, о чем он врал за время нашей с ним совместной жизни.

– В общем, мы всех запутали и выбили максимум игроков. Ты бы видела лицо Дмитрия Дашкова по мере того, как он понимал, что мы выигрываем.

Так что Кейт радостно потерла ладоши и схватила четвертый по счету бокал:

– Два этапа из четырех – за нами! Даже если мы продуем все оставшиеся, то точно не займем последнее место. И это поистине уникальная ситуация – школа Огня никогда не занимала места выше четвертого.

– По-моему, – добавил Александр, – даже Воронцов в какой-то момент проникся и очень нехило нам помог.

– Да, – подтвердила Кейт. – Кажется, он сразу понял, кого назначили заговорщиками, и, как мог, отводил от нас подозрения. Может быть, мы насчет него и были не так уж и правы.

– Вы молодцы, ребята, – натянуто улыбнулась я. – А можно вопрос? Что происходило, когда участников выбивали из игры? Где они оказывались?

Ребята переглянулись. Ответил Сергей, подошедший к нам и до этого слушавший разговор молча:

– Нигде не оказывались. Ты просто отключаешься и приходишь в себя уже тогда, когда все закончилось. А что такое, у кого-то было по-другому?

– Нет-нет, – поспешно ответила я. – Просто интересно, не вредно ли это для здоровья, такие отключения сознания.

Они все так светились счастьем, что мне стало стыдно за то, что я не могу разделить с ними этот памятный момент. И, если вдуматься, это было довольно несправедливо: по сути, участники, которых выбили первыми, даже не насладились игрой.

Но в этом все Игры Стихий. Если на первом испытании каждый мог почувствовать себя великим разрешателем загадок, то во втором этапе – кому не повезло, тому не повезло. Почти как в жизни.

– Огнева, – совсем рядом раздался голос Аспера, и улыбка сошла с лиц моих однокомандников.

Они как будто разом вспомнили, чем нам может грозить победа на турнире.

– На пару слов, – попросил Аспер, хотя скорее все-таки приказал.

Неожиданно для всех вперед выступила Кейт:

– Слушай, Ледяной Принц, научись уже проигрывать.

– Все нормально, – остановила я ее. – Это не связано с Играми, это наши личные дела. Я скоро вернусь, а вы пока веселитесь и придержите для меня бокал. Мне определенно надо выпить.

Мы вышли из здания и остановились за углом, там, где нас не было бы видно из окон.

Совру, если скажу, что рассчитывала, будто Аспер внезапно проникнется ко мне неземной любовью и станет моим лучшим другом лишь на том основании, что я знаю его настоящую судьбу. Но все же надежда, что он станет чуть человечнее, оставалась. И тут же развеялась в пух и прах, как только Дашков-младший открыл рот.

– Напоминаю, что наше соглашение все еще действует, и если тебе нужен иммунитет для очередного члена твоей команды, то ты выполнишь следующее мое желание.

– В тебе вообще нет ничего человеческого, да? – горько усмехнулась я.

– Есть. Но представь, что ты кричишь через толщу воды. Представь, что любые эмоции ты ощущаешь, лишь если они усилены в тысячи раз. Ты хотела знать, почему я играю с человеческими судьбами? Почему мне так нравятся чужие страдания? Потому что это очень сильные эмоции. Я чувствую, когда рядом со мной рушатся жизни. И мне нравится это. Я не получаю удовольствия ни от секса, ни от любви, ни от созерцания прекрасного. Только от ненависти, страха и боли. А рядом с тобой, Ярина Огнева, я получаю этих эмоций вдосталь.

Я отступила на шаг, шокированная этим признанием, и подумала, что оказалась не так уж далека от истины. Погибнув в нашем мире, Аспер Дашков возродился в магическом, но стал бездушным чудовищем. Он лишился души. Способности чувствовать…

– Я хочу иммунитета для Кейт Вишневской, – сказала я.

– Хорошо, – откликнулся Аспер. – Тогда слушай, что ты сделаешь для меня.

* * *

Я долго не решалась постучать в знакомые двери. Стояла в коридоре Зимнего дворца, собираясь с мыслями и слушая, как за окном барабанит питерский осенний дождь. Наконец часы с павлином пробили полночь, и я все же постучалась.

– Войдите, – ответил удивленный голос.

Дашков выглядел так, как выглядит человек, который не собирался принимать гостей. И при виде меня он удивленно поднял брови – в его взгляде так и читалось: «А не потеряли ли вы, Огнева, всякий страх?» Но я проигнорировала этот взгляд и нахально села в кресло напротив его стола.

– Вы считаете, что выпитый в моей компании бокал вина дает вам право врываться в мой кабинет? В такой час?

Дашков действительно выглядел разъяренным, но я нервничала вовсе не перед ним.

– Простите. Я собиралась сделать вид, что ничего не происходит, но не могу. Поэтому давайте поговорим начистоту. Мне хватает Игр Стихий, и в игры с вами я уже играть не могу.

Если Дашкова и шокировало мое заявление, то он никак не подал виду. Смерил меня задумчивым взглядом и жестом предложил продолжать. А сам направился к уже знакомому секретеру за новой бутылкой, но бокал в этот раз достал один, явно демонстрируя, что мне не рады. Затем он вернулся к столу, щедро плеснул себе вина, но пить не стал, сложил руки на груди и замолчал.

– Сегодня во время игры кое-что случилось. Когда меня выбрали и я отключилась, вместо того чтобы просто проспать время, пока шла игра, я оказалась в прошлом. В том дне, когда мы с вами познакомились.

Надо отдать Дашкову должное: ни один мускул не дрогнул на его лице. Даже если он и понял, о чем я говорила, а понял он совершенно наверняка, он этого не выдал.

– Я имею в виду реальный мир. А не эту колдовскую подделку, которая возникла по вашей вине.

– Кажется, вы ударились головой. Иного объяснения тому бреду, что вы несете, у меня нет. Может, пока не наговорили лишнего, пойдете домой и как следует отдохнете?

– Я не уйду, пока не получу ответы на все свои вопросы. Бросьте, Дмитрий, чего вам бояться? Я обладаю самой слабой магией в мире, я для вас не угроза. Но вы прекрасно знаете, что человек, которого мучают вопросы, не успокоится и может создать много проблем. Давайте просто честно обсудим все, что случилось. Вы расскажете мне, что на самом деле заставило вас лишить меня привычного мира, и разойдемся. Мне нужно знать, – почти умоляющим тоном сказала я. – Мне нужно знать, что вы сделали. И почему моя реальность вдруг стала совершенно другой. Это сводит меня с ума.

Он очень долго молчал, смотрел то на меня, то на вино в бокале, то на тлеющий уголь в камине, и в его взгляде мне чудилось сожаление.

– Что именно ты хочешь знать? – наконец спросил он.

– Все, – тут же откликнулась я. – Что вы сделали? Как вы это сделали? Почему я ничего не забыла? И почему во время игры оказалась в своей реальности? Она продолжает существовать? Вы можете отправить меня обратно в тот мир, к которому я привыкла, в котором выросла?

– Все началось с того, что мне сообщили о смерти брата, – сказал Дмитрий. – Я был на Кубе и первым же рейсом вылетел в Петербург. Но к тому времени Аспер был уже мертв. Действовать надо было быстро. Реальность можно переписать, но в течение ограниченного времени после события. Потом оно становится зафиксированной точкой. В прошлой реальности мало кто обладал магией. Ты же изучала на лекциях историю, вам должны были рассказывать об Анне Володарь.

Я кивнула.

– Колдунья, приручившая Ветер Перемен, которая остановила войны и дала начало императорскому роду. Нам рассказывали.

– Вот именно. В привычной тебе реальности приручившим Ветер Перемен был я. По сути, Ветер Перемен – это просто энергия, которая существует в нашем мире и доступна далеко не каждому. Как частицы темной материи, или что там еще искали в прошлой версии мира физики. У меня был дар этой энергией управлять. Собственно, я и улетел на Кубу, потому что там у меня была возможность побыть наедине с самим собой и не натворить дел. Но смерть Аспера все изменила, и я решил, что энергия дана мне не просто так, и власть над ней – тоже. Почему бы не воспользоваться ею для того, чтобы спасти брата? Я знал, что Ветер Перемен действует особым образом. Если выпущу его на свободу, то наполню мир магией. Нужно было придумывать правила игры, по которым этот мир будет жить. И тогда на помощь мне пришла ты. Твоя фантазия здорово мне помогла, потому что, честно сказать, от написания книг я очень далек. Ну а дальше все было просто. – Дашков развел руками. – Ветер Перемен наполнил энергией твои фантазии и добавил магию в нашу реальность. Так появилась Российская империя, весь этот цирк со стихиями и все остальное. Но самое главное, что мой брат был жив.

– Как будто это можно назвать жизнью, – пробормотала я, но Дашков оставил мое замечание без ответа.

– Что касается тебя и того, почему ты запомнила прошлую жизнь, то ответить на этот вопрос я не могу. Вероятно, в силу того, что именно твоя фантазия питала Ветер Перемен, он не смог изменить твою память – слишком тесно оказался с тобой связан. Но Ветер Перемен никогда раньше в таком ключе не использовали. И вряд ли еще смогут использовать хоть раз.

– А мои родители? За что ты из пожарного и экономиста сделал их кожевником и горничной? Что моя семья тебе сделала? Почему для них ты не мог написать хороший сценарий?

Я не собиралась этого спрашивать, но сорвалась.

И впервые на лице Дмитрия появились эмоции. В его глазах вспыхнула обжигающая ярость, а губы искривила усмешка.

– Твой отец, – процедил он сквозь зубы, затем сделал большой глоток вина и поморщился, – не спас моего брата. Хотя мог.

– Что за чушь, боже! Дмитрий… Пожарные не боги, они не могут спасти всех! Мой отец всегда честно работал, на его счету сотни спасенных жизней. Если бы твоего брата можно было спасти, если бы был хоть какой-то шанс, он бы это сделал.

– Ты плохо знаешь своего отца, Ярина Огнева. Для него всегда своя шкура и прикрытая задница были важнее жизни людей. Знаешь, по какой причине? Он не позволял своей команде зайти в здание. Знаешь, почему он не успел? Потому что, когда к нему подбежали друзья моего брата и сказали, что Аспер остался внутри, он им не поверил. Не поверил. Знаешь, на каком основании, Ярина Огнева? На том, что они снимали все на телефон. Из-за ненависти твоего отца к блогерам, к тем, кто снимает все, что происходит вокруг них, погиб мой брат. Из-за его презрения и нежелания верить словам тех, кто направил на него камеру, погиб Аспер. Задохнулся в дыму и сгорел заживо.

– Я тебе не верю. – Я покачала головой. – Папа никогда бы не отнесся так к словам про выживших. Да, он не очень любит, когда снимают его работу. Да, он не раз говорил, что из-за людей с видеокамерами может случиться непоправимое. Но он никогда бы так не поступил.

– Жаль, что ты не можешь спросить у него сама. Но мне нет смысла врать.

– Нет. Но я много раз видела и слышала, как родные жертв готовы винить кого угодно, лишь бы не признать, что жизни их близких унесла трагическая случайность.

– Жизнь Аспера унесла не случайность, – отрезал Дашков, – а халатность твоего отца. И пусть скажет спасибо, что в этой реальности он обычный нищий кожевник. Потому что на самом деле его могло бы не быть. Единственная причина, по которой я сохранил ему жизнь, – это ты, Ярина Огнева.

– А я? – Мой голос сорвался.

К горлу подкатили слезы, но нечеловеческим усилием воли я сдержалась.

– В чем виновата я? Почему из всех людей, которые встретились тебе по пути домой, ты выбрал именно меня?

– Это просто случайность. Тебе не повезло, вот и все.

– Не повезло, – эхом повторила я. – Просто не повезло, и весь мой мир рухнул. Остальным ты хотя бы стер память. А я вынуждена вечно возвращаться мыслями к миру, который был мне домом.

– Жизнь бывает несправедливой. Ярина, не делай из меня монстра. Я лишь хотел спасти брата. К тому же для тебя я придумал компенсацию. Разве этого не достаточно?

– Компенсацию? – Я нахмурилась. – И какую же? Одержимость твоего брата? Его постоянные угрозы и безумные игры?

– Михаил Светлов. Хороший мальчик, влюбленный в тебя без памяти.

– Михаил… – Я ахнула. – Ты создал Михаила? То есть в моей реальности его не существовало?!

– Нет, – ответил Дашков. – Я подумал, что немного несправедливо забирать у тебя все. И ты не должна отвечать за преступления своего отца. Поэтому создал для тебя Светлова. Очень рекомендую построить с ним будущее. Этот парень таит в себе немало секретов… и очень приятен.

– Но так нельзя! – воскликнула я. – Нельзя создавать людей в качестве компенсации кому-то, нельзя менять мир! Нельзя заставлять людей жить в этой реальности… Вы не имеете права!

– Право, – отчеканил Дмитрий, – имеет тот, у кого есть сила и власть. У меня они есть. И тебе лучше смириться с тем, что мир стал таким, и научиться в нем жить. Иначе ты очень плохо закончишь.

Я окончательно сорвалась. Уже не выбирала слова и не думала о том, что можно сказать Дмитрию, а что лучше оставить при себе. Хотелось уязвить его как можно больнее. Уколоть в самое больное место.

– Можно закончить хуже, чем твой брат? – едко спросила я. – Есть что-то хуже, чем стать бездушным чудовищем, место которому в могиле? Не лги хотя бы себе, Дашков. Твой брат… это не человек. Твой брат умер во время пожара. А вернул ты… монстра. Эхо его прежнего. Он ничего не чувствует. Ничего не хочет. В нем нет ничего человеческого. Так ответь мне, Дмитрий: стоило ли это того? Неужели такая жизнь лучше смерти?

– Ты еще никого не теряла, – медленно отозвался Дашков. – Когда-нибудь ты, Ярина, узнаешь, что да. Даже такая жизнь… лучше смерти.

– Верните все назад, – потребовала я. – Верните все назад, как было. Иначе я всем расскажу, что вы сделали.

– Это невозможно.

– Но я была там. Эта реальность еще существует.

– Это был всего лишь сон. Тебе очень хотелось туда вернуться, и ты на миг там оказалась. Но реальность давно переписана. Тебе придется учиться жить в этом мире, нравится это тебе или нет. Возможность для того, чтобы тебе жилось хорошо, я дал. Остальное – не в моей власти.

– Это был не сон. Я была там не одна.

– И есть кто-то, кто может подтвердить твои слова?

– Есть! – раздалось от двери. – Я могу подтвердить.

В кабинет вошел Аспер.

Он стоял на пороге. Его лицо было бледным, а глаза горели холодным гневом. Он слышал все.

– Значит, это правда. – Его голос прозвучал тихо, но каждый слог отдавался металлом. – Я не схожу с ума. Ты просто взял и стер целый мир. Переписал его. Переписал мою память…

Дмитрий Дашков медленно повернулся к нему, и в его взгляде не было ни тени раскаяния, только усталое раздражение.

– Аспер. Ты не должен был этого слышать. Ты – часть новой реальности. Ты жив. Не вмешивайся не в свое дело.

– Не в свое дело? – Аспер сделал шаг вперед, и я инстинктивно отступила, почувствовав, как воздух в кабинете стал густым и колким. – Я был мертв! Я видел собственное тело! Ты вообще собирался мне рассказать?

– Тебе незачем было об этом знать! Это мое, и только мое дело. Я спасал брата.

– И я, значит, должен быть тебе благодарен?

– Предпочитаешь лежать в могиле?

– Предпочитаю знать правду, а не быть твоей марионеткой!

Я вдруг почувствовала, как знакомая дрожь прошла по телу. Она всегда предшествовала всплеску магии. Паника, отчаяние, злость – мои собственные чувства сплелись с эмоциями Аспера и готовы были вот-вот вырваться на свободу.

– Прекратите! – воскликнула я. – Прекратите, пожалуйста!

Перед глазами замелькали ослепительные вспышки. Магия вырвалась наружу.

Сначала задымился угол стопки листов на столе Дашкова. Затем тонкий язычок пламени лизнул папку с гербовой печатью. И через мгновение весь стол был охвачен огнем, словно его облили горючим.

Братья резко замолчали.

Аспер отпрянул, словно его ударили. С его лица сошли все краски, зрачки расширились в немом животном ужасе. Кабинет, брат, я – все вокруг перестало существовать, осталось только пламя.

Но не то пламя, что неумолимо пожирало бумаги на столе Дмитрия, нет.

Он видел другое пламя. Пожирающее плоть. Чувствовал вонь гари, слышал треск балок над головой. Легкие горели от дыма. А кожа вспоминала невыносимую боль. Его дыхание превратилось в короткие хриплые всхлипы. Аспер сжал голову руками, отступая к стене.

Мне вдруг подумалось, что тот пожар и впрямь выжег его душу. Оставил только оболочку.

– Нет… нет, только не огонь… – Его шепот был ломким, почти детским. – Я горел… Я помню, как горел…

Дмитрий на секунду замер, не сводя взгляда с пылающего стола. Он словно не мог поверить в то, что магия, которую он не наделил никакой значимой силой, вдруг нарушила все установленные правила.

Затем он резко посмотрел на меня.

– Ты… – Его голос был низким, звенящим от ненависти. – Вон! Сию же секунду убирайся из моего дома, пока я не стер тебя так же, как стер твой старый мир!

* * *

Я вылетела из Зимнего дворца под удивленные взгляды прислуги. И остановилась, только когда Эрмитаж пропал из виду. Я жадно хватала ртом воздух, пытаясь прийти в себя, но голова гудела, и боль пульсировала в висках.

Наверное, в этот момент ко мне окончательно пришло осознание: в проклятом мире Дашкова придется учиться жить. И мой привычный мир больше не вернется.

Еще несколько часов назад я вгрызлась бы в возможность вернуть привычный мир всеми зубами, но сейчас… Справедливо ли было бы вернуть все на место, зная, что Светлов просто перестанет существовать?

До этого момента я боролась за свою привычную жизнь. А теперь была вынуждена решить, достоин ли существовать Михаил. Не безумец Аспер, а Михаил!

Я сама не заметила, как снова оказалась у дома «Зингер». Посмотрела на его темные окна, и перед глазами, как наяву, вновь встала сцена, как из дверей выносят тело Аспера.

Ненавидела ли я Дмитрия за то, что он вот так взмахом руки распорядился жизнями целого мира? О да, безусловно. Эта ненависть сжигала меня изнутри. Понимала ли я, как больно потерять близкого человека, как больно осознавать, что у тебя никого не осталось, а единственный, кого ты любил, умер в страшных мучениях? К счастью, такого испытать мне не довелось.

Я смахнула набежавшие слезы.

– Ну же, Ярина, – прошептала я, – давай. Смирись с этим, начни просто жить. Строй свою жизнь в новом мире и забудь про Дашковых.

– Я так понимаю, – услышала я за спиной знакомый голос, – ты поговорила с Дашковым. Как экскурсия в привычный мир?

Обернувшись, я увидела Алексея Аронова. С присущей ему усмешкой, засунув руки в карманы, он стоял и смотрел. Тусклый свет фонаря едва обрисовывал его черты.

– Уходите! – попросила я. – Я не хочу сейчас с вами разговаривать.

– Боюсь, что придется, – ответил Аронов. – Разве нет никаких тем, которые тебе бы хотелось обсудить?

– Нет, – отрезала я.

Но Алексей Аронов не был бы самим собой, если бы просто послушался и оставил меня в покое. Он подошел ближе, вцепился в мое запястье мертвой хваткой и потащил куда-то в сторону реки.

Повсюду вдоль канала Грибоедова располагались маленькие лодочные станции. Небольшие лодки вместимостью не больше трех человек бодро водили по речкам маленькие водные драконы. В одну из таких лодок и затащил меня Аронов. Было очень холодно – ночи в Петербурге были уже осенние.

Дракончик, когда мужчина похлопал его по хвосту, бодро двинулся вперед. Я поежилась, и Аронов протянул мне свою куртку.

– Хотя вообще, Огнева, ты маг огня. Могла бы и согреть себя сама.

– Если я попытаюсь согреть себя сама, то подожгу эту лодку, и мы с вами утонем. Впрочем, я плавать умею, а что насчет вас?

– А я думаю о том, что здесь нас не смогут подслушать. Это колдовской Петербург, Огнева. Здесь у каждого поребрика есть уши и каждая парадная умеет строчить доносы прямо в резиденцию Дашковых.

– И что же такого секретного вы хотите мне рассказать? Может, объясните, кто вы такой?

– Кто я такой? – удивленно поднял брови Аронов. – А ты не знаешь, кто я?

– Я видела вас во сне. Вы назвали свою дочь моей сестрой. Моей старшей сестрой. Что это значит?

Алексей вздохнул. Некоторое время он молчал, как будто собирался с духом. Но затем произнес нечто неожиданное:

– На твоем месте последнее, что я бы делал, – это верил в реальность, созданную Дашковым. Ты не видишь, что это не мир, а какой-то бред воспаленного сознания?

Значит, я была права. И Аронов тоже помнил нашу реальность. Но разве сейчас это имело хоть какое-то значение? Дашков ведь четко сказал, что возврат прежнего мира невозможен. И, похоже, он не врал.

– Любая система, – сказал Аронов, – всегда стремится к равновесию. Наш мир работает неправильно, в нем слишком много сюжетных дыр. Поэтому вернуть все как было проще, чем изменить реальность. Ты в этом убедилась, оказавшись в прошлом. Тот мир замер в точке, в которой Дашков его изменил. Но его можно вернуть в ту же точку, и время пойдет заново.

– Дмитрий никогда не согласится. В этой реальности его брат жив, а там… Аспер мертв. Я бы сама, наверное, не согласилась.

– Согласится, если будет нужный стимул. К тому же его брат не то чтобы жив… Не хочешь же ты сказать, что то существо, которым сейчас является Аспер Дашков, это и впрямь мальчик, которого можно искренне любить?

– О каком стимуле речь? – спросила я.

– Скоро в Петербург приедет император Константин. Он хочет посетить один из этапов Игр. Это ежегодная традиция в рамках его тура по империи. Он может повлиять на Дашкова. Когда узнает, что тот сделал.

– Но у императора все хорошо. Он правит огромной великой империей. У него трое детей и счастливый брак. Зачем ему менять реальность?

Аронов улыбнулся. Дракон подвез нас к одной из станций уже на Неве и остановился, давая понять, что поездка закончена.

– Просто ты даже не представляешь, что потерял Константин. Твоя задача – просто добиться разговора с императором и рассказать ему всю историю. Остальное он сделает сам. Поэтому во что бы то ни стало постарайся выиграть. С победителями он будет общаться лично.

– Зачем это вам? – спросила я.

– Дашков, когда менял реальность, изменил кое-что в моей жизни. И меня это изменение не устраивает.

– Натали? – догадалась я.

Аронов кивнул.

– Мне, знаешь ли, не понравилось, что вместо дочери у меня просто строчка в биографии.

– Но если я… попрошу императора вернуть наш мир… то Светлова не будет существовать.

Алексей склонил голову, смерил меня задумчивым взглядом и спросил:

– После всей лжи, которую ты услышала от Дашкова… неужели ты думаешь, что он не солгал тебе о Светлове?

– А если не солгал?

– Ты же видишь, что случилось, когда жизнь создавалась не естественным путем, а магическим. Скажи, похож ли твой Светлов на монстра, которым стал Аспер?..

* * *

В квартире было темно. Когда я вернулась, все уже разошлись спать. И только где-то громко тикали часы. Я тихо прокралась мимо комнаты мамы и папы, стараясь их не разбудить, и вошла в комнату Светлова. Он не спал, но сидел в темноте.

– Все нормально? – спросила я.

– Нормально? – Он поднял голову. – Мы сегодня узнали, что весь наш мир – это ложь. Разве может это быть нормально?

– Но я ведь тебе рассказывала…

– Я думал, ты бредишь. Или… придумываешь.

– К сожалению, нет.

Я опустилась на кровать и с сочувствием посмотрела на Светлова.

– Я говорил с Аспером. Он сказал, что сегодня ты разговаривала с Дашковым.

Я почувствовала, как внутри поднимается тревога, в горле резко пересохло.

– Знаешь, он сказал интересную вещь. – Светлов поднялся. От него исходили волны враждебности, как тогда, когда он сорвался после известия о моем участии в Играх. – Он сказал, что я существую только для того, чтобы компенсировать тебе потерю мира.

Я закрыла глаза. Аспер, даже несмотря на удар, которым для него стало известие, не преминул воспользоваться полученной информацией. И, конечно же, отомстил Светлову за то, что тот обошел его в рейтинге. Не мог не отомстить. Глупо было думать, что Асперу действительно нет до этого дела.

– Аронов сказал, что это чушь. Что если бы тебя действительно не существовало в моем мире, то ты был бы таким же, как Аспер. А ты вполне живой и вроде бы даже не психопат.

– Возможно, – не стал спорить Светлов. – Но это не отменяет того, что Дашков просто использовал меня. Для того, чтобы загладить свою вину перед тобой. Он заставил меня тебя любить.

На это я не нашлась что ответить.

– Все, что я помню, – как все время был рядом, как довольствовался дружбой с тобой, таскал тебе шоколад, надеялся, что однажды ты обратишь на меня внимание… Все это – ложные воспоминания, которые заложили в мою голову для того, чтобы малышке Ярине было не грустно.

Он со всей дури ударил в стену кулаком, и я вскрикнула и отскочила.

– Я об этом не просила.

– Но не то чтобы была сильно против. – Светлов усмехнулся. – Очень удобно иметь рядом с собой такого, как я.

– Не говори так, пожалуйста.

– Плевать, – бросил Светлов и прошел мимо меня к выходу. – Зато теперь все хотя бы встало на свои места.

Я поднялась и сделала шаг по направлению к нему, сама не зная, что сделаю или скажу. Но Светлов вдруг с неожиданной грубостью меня оттолкнул.

– Хватит, – отрезал он. – Быть твоим другом я был согласен. Но быть персонажем твоей истории, второстепенным героем романа про Ярину Огневу, я не собираюсь.

Затем он ушел. Хлопнула дверь, и комната погрузилась во мрак и тишину.