Наверное, нам не стоило идти на испытание вместе, но об этом мы подумали в последний момент, когда столкнулись с толпой газетчиков, разбивших лагерь перед местом проведения второго испытания. Судя по всему, им сильно заранее сказали, где оно пройдет.

Нас мгновенно обступили репортеры с блокнотами, перьями, старинными на вид фотоаппаратами и начали наперебой задавать вопросы.

– Что вы чувствуете, победив на первом этапе Игр?

– Каково было обыграть несомненного лидера всех Игр последних лет – Аспера Дашкова?

– Вы пришли вместе с Михаилом? Между вами зародились отношения после встречи на испытаниях?

Никто не учил меня, как общаться с прессой, и Каренина ни словом не обмолвилась, что у нас могут попытаться взять интервью. Крепко схватив за руку, Светлов потащил меня ко входу.

– Помешают ли ваши отношения соперничеству команд?

– Михаил, что ваш капитан, Аспер Дашков, думает о ваших отношениях с Яриной Огневой?

К счастью, внутрь журналисты за нами не последовали, и мы оказались в тишине. В тишине книжного магазина, находившегося в доме «Зингер». В этом мире в здании тоже располагался книжный магазин. Но, естественно, не такой современный и гораздо более интересный. Вместо многочисленной сувенирной продукции здесь стояли глиняные чашки, резные подсвечники и старинные книги.

Мне хотелось побродить между стеллажами и рассмотреть все-все, что здесь было, и, может быть, что-то купить на деньги, которые я получила за участие в Играх. Но Светлов потащил меня наверх.

Там, в большом светлом зале, из огромных окон которого был виден прекрасный Казанский собор, поставили большой круглый стол и стулья – ровно двадцать штук, по числу участников Игр. Некоторые участники уже прибыли, но большинства еще не было. Каждый из прибывших держал в руке маску. И я поняла, что необычное приглашение получили не только мы со Светловым.

– Надеюсь, вы удовлетворили их любопытство, – раздался знакомый голос.

Аспер все это время стоял у окна и наблюдал за разыгравшейся у входа сценой.

– Если ты собираешься сделать какой-то грязный намек, то спешу тебя разочаровать, – сказала я, стараясь сохранять самообладание. – Мы живем в одном доме. И логично, что если нам нужно в одно место к одному времени, то наши пути рано или поздно сойдутся.

Затем, чтобы не слышал Светлов, я подошла почти вплотную и тихо сказала:

– Надеюсь, тебе не нужно напоминать, что у нас есть уговор? И у Михаила, и у Сергея иммунитет.

– Запомни, Огнева: я всегда держу свое слово.

Знала бы я, что значили эти слова.

* * *

– Добро пожаловать в «Тайны Невского проспекта»!

Дмитрий обвел присутствующих взглядом и одарил радушной улыбкой. Будто и впрямь был счастлив нас видеть, как же.

К восьми часам все участники собрались. Мы разбились по командам и стояли, каждая в своей стороне. Вскоре появился Дмитрий. В руках у него была маска, похожая на наши. Жестом он велел нам сесть. И когда мы подошли ближе к столу, то обнаружили, что возле каждого места есть табличка с именем.

Нас рассадили хаотично, не по командам. Я оказалась рядом с каким-то парнем из команды земли, а напротив сидел Аспер. Светлова посадили в противоположный конец стола.

– Сегодня вам не придется разгадывать загадки, созданные кем-то другим. Сегодня вы сами станете загадкой друг для друга, – бархатистым, таинственным голосом сказал Дмитрий. – Под креслом вы найдете карточку роли. Пожалуйста, не показывайте никому карточку и не рассказывайте никому о своей роли. Если вы раскроете себя, то это повлечет удаление вас из игры, а значит – шанс на победу у вашей команды будет меньше. Название игры вам ни о чем не говорит – и правильно. Забудьте все правила всех игр, что вы знали. Здесь действуют иные законы. Под вашими креслами приклеены карточки. На них – ваша судьба на эту ночь и ваша тайна до самого конца.

Он медленно обошел стол.

– В тайной жизни, что прячется за фасадом нашего славного города, есть несколько ролей. Верный подданный его императорского величества – их большинство. Это честные горожане, обыватели, чья цель – сохранить порядок и выявить тех, кто ему угрожает. Но есть и другие. Заговорщики из Тайной канцелярии – их мало, но они могущественны. Они знают друг друга в лицо. Их цель – под покровом ночи устранять верных подданных, одного за другим, пока их власть не станет безраздельной. А есть те, кто стоит особняком. Оракул с Васильевского острова – провидец, который раз в ночь может открыть истинную сущность любого из сидящих здесь. И шут при дворе – мастер мистификаций, чья роль – сеять смуту.

Дмитрий остановился во главе стола. В его голосе появились нотки металла.

– Игра делится на ночь и день. Когда я говорю: «Ночь опускается на Петербург» – вы надеваете маски. Ночь – время действий для особых ролей. По моей команде просыпаются заговорщики и узнают друг друга. Затем просыпаются шут и оракул. Оракул указывает на того, чью сущность желает познать шут. После этого я говорю: «Солнце встает над Невой». Наступает день. Все открывают глаза. И узнают, кого забрала ночь – кто пал жертвой заговорщиков. Затем обсуждение и голосование. Вы выдвигаете подозреваемых, спорите, пытаетесь докопаться до истины. По итогам голосования того, кого назовут главным врагом порядка, ссылают в Сибирь. Он выбывает из игры.

«Так это же “Мафия!”», – осенило меня. Немного видоизмененная, но вполне узнаваемая. И не стыдно Дашкову? Мог бы хоть придумать что-то свое.

– Игра продолжается, ночь сменяет день до тех пор, пока одна из сторон не достигнет своей цели. Если все заговорщики будут изгнаны – побеждают верные подданные и оракул. Если заговорщиков останется столько же или больше, чем горожан – побеждает Тайная канцелярия. А Шут… Он победит в одиночку, если не выдаст себя.

В зале стояла полнейшая тишина. В отличие от меня, участники в «Мафию» не играли – судя по судорожным попыткам запомнить сразу все правила. Что ж, тем лучше. Может, будет проще победить.

– Помните: ваша роль – ваша главная тайна. Раскрыли себя словами или действием – вы мгновенно вне игры, а ваша команда ослаблена. Сомнения, интуиция, ложь и умение читать между строк – вот ваше оружие. Теперь… наклонитесь и возьмите свою судьбу. И пусть удача будет на стороне здравомыслящих.

По команде Дмитрия мы потянулись и достали из-под сиденья карточки. На моей было написано: «Верный подданный Его Императорского Величества». Что ж, в этой странной «Мафии» я – простой горожанин. В принципе, не так уж и плохо.

– Ночь опускается на Петербург, – произнес Дашков.

И мы дружно надели маски.

– Просыпаются заговорщики.

Я старалась вслушиваться в звенящую тишину, но не услышала ни единого звука, ни шороха, ни вздоха, который помог бы определить, кто из участников стал заговорщиком. Через некоторое время, буквально несколько минут, Дмитрий снова заговорил:

– Заговорщики засыпают. Солнце встает над Невой.

Снимая маску, я успела подумать: неужели испытание будет обычной игрой в «Мафию»? Никаких тебе магических штучек. Никаких подстав и смертельных ловушек. Затем услышала:

– Но для Ярины Огневой день не наступит.

И отключилась. Вот тебе и «Мафия».

* * *

На удивление, когда я открыла глаза, то не почувствовала никаких последствий обморока, если вообще это был обморок. И еще к большему удивлению, я обнаружила, что лежу на улице – обычной такой, уютной петербургской улочке.

– Интересный поворот, – пробормотала я, поднимаясь.

Рядом раздалась отборная ругань. Я повернулась и увидела, что в нескольких метрах точно так же на земле лежит Аспер. А еще чуть поодаль я увидела Светлова. Других участников в обозримом пространстве не было, и я сделала вывод, что отключились только мы втроем. Наверное, после моего имени назвали их.

Аспер поднялся, продолжая ругаться. К нему подошел Светлов и заржал, хлопая его по плечу:

– Прости, капитан, но это очень смешно.

– Очень смешно, – пробурчал Аспер. – Идиоты, клинические идиоты.

– О чем это вы? – спросила я.

– Меня, – пояснил Михаил, – назвали заговорщиком. Назвал Вишневский. А его… – Он снова фыркнул и показал на Аспера.

– Слили свои же.

– Ну разве не идиоты? – возмутился Дашков.

– Так вы были заговорщиками? – спросила я.

– Нет, я был обычным подданным, Аспер тоже. Дмитрий Дашков не такой идиот, чтобы сливать в первом же раунде трех сильнейших участников. Чего не скажешь о наших товарищах. Хотя я бы на месте твоих, Искорка, тоже слил нас. Но вот наши… слов нет.

– Ладно, – вздохнула я. – Тогда скажите мне, пожалуйста, где мы и что мы вообще здесь делаем? Как мы здесь оказались? Потому что я что-то не очень понимаю.

– Хотелось бы знать, – пробормотал Аспер, оглядываясь. – Я о таком эффекте и не слышал.

– Разве брат не рассказывает тебе о загадках? – спросила я.

– Нет. Он закрылся и держит меня подальше от места, где разрабатывают испытания.

Светлов снова фыркнул.

– Ладно, – сказала я. – Предлагаю найти какую-нибудь табличку, понять, куда нас выбросило, и, наверное, вернуться к дому «Зингер».

Парни кивнули. Вряд ли Аспер был в восторге от того, что приходится объединиться со мной, но какой у него был выбор? Судя по всему, он действительно был удивлен тем, что случилось, и подобного поворота от игры в «Мафию» не ожидал.

Мы прошли ровно половину улицы, и все это время меня мучило какое-то странное ощущение, что-то во всем этом было не так. Я не могла понять, что именно так меня цепляет, но пыталась.

– Может, это снова какая-то квест-комната? – предположила я. – Может быть, мы в иллюзии или в каких-то декорациях, и…

Светлов принюхался и посмотрел на небо.

– Да нет, вроде похоже на обычную улицу. Никакого признака иллюзии, никакого признака декорации. Даже вон ветер есть, смотри.

Его правда. Если это и иллюзия, то иллюзия очень качественная: даже птицы сидели на проводах.

Стоп. Проводах?

Я огляделась. Через несколько домов я совершенно отчетливо увидела, как к подъезду подошла женщина, набрала что-то на панели домофона, и раздался характерный звонок.

Не объясняя ничего парням, я побежала к проспекту. И остановилась, замерев. По Невскому летели десятки, сотни… тысячи машин!

– Что за… – произнес Аспер.

Парни рванули следом за мной и остановились. На их лицах читался шок. Увиденное было для них сродни моей реакции на мир магии.

– Теперь ты мне веришь? – Я повернулась к Светлову.

Он медленно кивнул.

– Ну, либо мы все сильно ударились головой. Либо… – Он оглядел проспект. – Ты понимаешь, где мы? Это Петербург? И самое главное – как мы здесь оказались?

– Вы двое явно знаете больше, чем я. Рассказывайте! – потребовал Аспер.

Мы переглянулись. Мне не нравилась идея рассказывать Асперу о том, что сделал его брат. Но, судя по всему, вариантов не было. И, если подумать… он имел право на правду. Его брат поступил с ним хуже, чем со мной. Мы с Дашковым почти не были знакомы. Да и моя сохранившаяся память скорее была случайностью. А вот брату воспоминания о реальном мире он стер совершенно сознательно. Разве можно так манипулировать близкими? Разве можно без их мнения менять их судьбы, мир, в котором они живут, воспоминания?

Пришлось в очередной раз – кажется, это был уже третий – повторить всю историю с начала.

– Чушь, – фыркнул Аспер. – Брат не обладает силой, способной изменить целый мир. Придумай что-то получше.

– Другой истории для тебя у меня нет. – Я пожала плечами. – Тебе не кажется странным, что все наше прошлое как будто подернуто туманом? Мы не можем вспомнить, из-за чего поссорились. Мы не можем вспомнить, почему вообще подружились. Наши воспоминания отличаются.

– Мы были детьми, – ответил Аспер. – Думаешь, все помнят, что с ними происходило, когда они были мелкими?

– Тринадцать лет, – возразила я. – Нам было по тринадцать. Вот ты, – я повернулась к Светлову, – помнишь, что делал, когда тебе было тринадцать лет?

– Ну, в общих чертах… учился, играл во дворе с ребятами. Получал от мамы, как-то раз принес какого-то драного кота…

– Видишь? Он помнит детство. А ты?

Аспер задумался. Он по-прежнему делал вид, что мне не верит, но в его холодных глазах я видела сомнения.

– Ну и потом, как ты объяснишь вот это? – Михаил кивнул на плотный поток машин на Невском.

– Ну, скажем так… – медленно произнес Аспер. – Существование параллельных реальностей я в целом не отрицаю. Вполне может существовать мир, о котором говорит Ярина. Это даже более разумное объяснение, чем то, что мой брат по какой-то причине или своему капризу насытил немагический мир магией. Скорее всего, существуют просто две параллельные реальности. В одной в какой-то момент победила технология, в другой – магия. И мы по какой-то причине оказались в одной из таких.

– Он несет бред или такие теории реально есть? – спросила я у Светлова.

Михаил пожал плечами.

– Ну, вообще есть… Но я бы не сказал, что в классической теории магии они приветствуются. Даже, я бы сказал, не приветствуется – за подобные речи еще лет тридцать назад можно было уехать на пару лет в места не столь отдаленные. Считается, что существует только наш мир, а существование других – это… ну, своего рода ересь.

Раздался оглушительный гудок. Я первая сообразила, что происходит, и оттащила парней на обочину. Мимо пронесся курьер на электросамокате и прокричал нам вслед что-то ну очень недружелюбное.

– Ну вот по этой части привычной жизни я не то чтобы скучала, – пробормотала я.

* * *

Предположение Аспера было логичнее – по крайней мере, оно объясняло то, что реальный мир вроде как продолжал жить обычной жизнью. Только было не ясно… А я-то к какому миру принадлежу? Я перенеслась в тело Ярины, жительницы магического Петербурга? Или я перенеслась в магический Петербург физически, а в этом мире мама и папа оплакивают мое исчезновение? И как мы здесь вообще оказались? И что будет дальше – вернемся ли мы в магический Петербург? Или теперь у меня на иждивении будут двое совершенно не приспособленных к реальной жизни парней?

Я фыркнула, представив, как каждое утро иду на работу и мучаюсь вопросом, не убьются ли эти двое, пытаясь понять, как работает микроволновка.

– Так что будем делать? – спросил Светлов.

– Давайте придерживаться первоначального плана, – ответил Аспер. – И вернемся к… как ты сказала?

– К дому «Зингер». В нашем мире… в этом мире, – поправилась я, – в нем находится книжный магазин. И, кажется, на втором этаже – кафе.

– Покажешь дорогу? – попросил Светлов. – Я вроде бы знаю, куда идти, но чувствую, что понятия не имею, как преодолеть вот эту, – он кивнул на машины, – полосу препятствий.

– Идем, – позвала я, направляясь к ближайшему светофору.

Понятия не имею, совпадало ли время в этой реальности с тем, в котором жила в последнее время я, но на Невском была настоящая толпа. И по ощущениям эта толпа двигалась куда медленнее, чем могла бы. Вскоре стало ясно, что главное столпотворение находится как раз в районе дома «Зингер». По мере того как мы приближались, толпа становилась все плотнее, и в конце концов пробиться ко входу стало просто невозможно.

– Там что, тоже этап Игр проходит? – спросил Михаил.

– Может, какой-то праздник, или выставка, или раздают что-то бесплатное, – предположила я. – Давайте просто подождем и попробуем прорваться внутрь, когда пробка чуть рассосется.

– Вообще, я дико хочу есть, – признался Светлов.

И я вдруг поняла, что тоже голодна. Как будто скачок в эту реальность требовал затрат энергии. Жаль, что меня не закинуло сюда с карточкой или хотя бы местными деньгами. Я машинально сунула руку в карман, достала пару империалов, которые прихватила с собой из дома. И вдруг поняла, что держу две тысячи рублей.

– Так, ребята, – радостно улыбнулась я, – жизнь налаживается. Сейчас добудем какой-нибудь еды. Аспер?

Он равнодушно пожал плечами. Дашкова больше интересовал мир вокруг. Он с любопытством рассматривал машины, провода, яркие неоновые вывески и людей, каждый из которых не отрывался от экрана телефона. Пожалуй, это был первый раз, когда я увидела в нем хоть какие-то позитивные эмоции.

Неподалеку я увидела передвижной фургончик, из которого продавали хот-доги и бургеры, и направилась прямо к нему. Вскоре три горячих, ароматных хот-дога, щедро политых майонезом и горчицей, были у меня в руках. Наверное, не стоило кормить парней этим – по крайней мере, в магическом Петербурге я подобной еды ни разу не видела. Но разве у нас был выбор? На две тысячи рублей сейчас не разгуляешься. К тому же мне не хотелось уходить далеко от «Зингера», хотя я и не понимала почему. Наверное, следовало развернуться и бежать, бежать как можно дальше. Спрятаться дома и не вспоминать реальность Дашкова, как страшный сон.

Но не могла же я бросить Светлова. Поэтому я вернулась и раздала парням хот-доги. Михаил быстро вгрызся в свой и с наслаждением облизнулся. А вот Аспер смотрел на еду так, как будто я предложила ему съесть комок навоза.

– Слушай, скажи спасибо. За все твои выходки я должна не кормить тебя, а толкнуть под трамвай.

Покосившись на Светлова, посмотрев, как я откусываю от сосиски, Аспер сунул угощение в рот. Словно убедившись, что никто не собирается его травить и мы едим то же самое.

Потом мне захотелось пить. Я сбегала за колой, и она привела их в настоящий восторг. И когда мы уже примеривались для нового захода через толпу, я услышала знакомый голос: «Ярина! Ярина!»

– Папа? – Я обернулась. Через толпу ко мне шел отец, причем он был в рабочей форме. Я бросилась к нему. – Что происходит?

– Я надеюсь, тебя не было внутри? – Он кивнул на здание.

– Нет, мы только подошли. А что-то случилось? Ты…

– Я на вызове. Был пожар. Тебе лучше уйти.

Я совсем не заметила пожарных машин – они стояли с другой стороны, и толпа мешала как следует их рассмотреть. Да у меня и мысли не возникло, что здесь может быть пожар. Что там вообще случилось и связано ли это с нашим появлением здесь?

– Но вы же все потушили? – спросила я.

– Еще не все. И внутри есть баллоны – там находился ресторан. Есть опасность взрыва.

– Ты же туда не пойдешь? – с ужасом спросила я.

Нет, я знала, что у папы опасная работа. Он был пожарным, не раз спасал людей, их жизни и, конечно же, оказывался в опасности сам. Но одно дело знать, тем более что папа не любил рассказывать о работе и пугать нас с мамой. Другое дело – видеть лично. Вот оно, здание, которое может вот-вот взлететь на воздух. И твой отец должен в него войти.

Просто взять и уйти, сделать вид, что ничего не было, я бы не смогла. Не обращая внимания ни на Светлова, ни на Дашкова, которые следовали за мной, я обошла улицу и зашла со стороны, где стояли пожарные машины и скорые.

Пожарные заходили в здание снова и снова, выводили людей, протягивали шланг. Из окон вскоре начал валить дым. Затем раздался взрыв, но, к счастью, не сильный. Мы даже не вздрогнули. Папа скомандовал сослуживцам, и они бросились в здание.

Сердце бешено стучало, так сильно, что готово было вот-вот выпрыгнуть из груди. Липкий страх отзывался внутри тошнотой. Закусив губу, я стояла и смотрела, каждую секунду отсчитывая в ожидании, когда папа вернется.

И наконец он появился.

Он держал на руках тело. Сначала я подумала, что это девушка, но, когда дым рассеялся и к папе кинулись врачи с каталкой, я поняла, что это парень. Наверное, я узнала, кто это, за секунду до того, как увидела его лицо.

На нем не было живого места, кожа казалась черно-красной, ужасного вида. Я даже не представляла, насколько ему было больно. А вот лицо было удивительно чистым. На нем навечно застыла легкая усмешка. Такая знакомая усмешка. Я видела ее не раз. Это же…

– Я? – раздался рядом голос Аспера. – Он похож на меня… Он…

Я выхватила из рук рядом стоящей девушки смартфон и, не обращая внимания на ее возражения, включила экран. И все поняла.

Это не параллельная реальность. Это прошлое. Тот день, в который Дмитрий потерял брата.