Королевство Эгитея славилось мягким климатом. Зимой выпадал редкий снег, а на следующий день от него не оставалось и следа. Лето было теплым и всегда солнечным. Благодарности землевладельцев, которые взращивали на своих угодьях различные культуры, обогащая казну страны, не было предела. Но как бы ни была прекрасна эта земля – это не родина. Хоувы перебрались сюда чуть больше восьмидесяти лет назад. Даже не так – бежали. Их никто не выгонял, за ними никто не гнался. Прапрадед, заметив за своими потерю дара, решил покинуть родные края и перебраться подальше от слухов и злой молвы. Но от себя не убежать.

Риган шла по центральной улице Ивердуна и наслаждалась царящей атмосферой городской суеты. По сторонам широкой мощеной дороги стояли трехэтажные разноцветные домики с ажурными занавесками и цветочными горшками на окнах. На первых этажах расположились всевозможные магазинчики: бакалейные, пекарни, из которых выплывал аромат свежеиспеченного хлеба, салон модистки, из открытого окна которого было слышно щебетание девиц, фруктовые и овощные повозки и многочисленные лавки с утварью на любой вкус и кошелек.

Мелодичный перезвон колокольчиков от ловца духов привлек внимание Хоув. Посмотрев в ту сторону, откуда доносился звук, она подошла к магазину. Деревянная вывеска над входом гласила – антикварная. Толкнув скрипучую дверь, девушка словно вернулась на несколько десятков лет назад.

Запах пыли, старого дерева и тканей, которые долго лежали в сундуке и отсырели, ударил в ноздри. Риган чихнула и почесала ладонью нос. Откуда-то из-за прилавка послышалось бодрое:

– Будьте здоровы.

Высунувшийся старичок в круглых очках с толстыми линзами и буйной копной седых волос на первый взгляд походил на сумасшедшего алхимика. Его старый, местами потертый зеленый дублет был ему великоват и висел мешком. Побрякивающее на шее ожерелье из морских ракушек тоже не добавляло ему авторитета.

– Чего угодно, юная мисс… – вопросительно вздернул широкие седые брови хозяин лавки.

– Хоув, – тихо проговорила Риган, словно стыдясь своей фамилии.

– Ах вот как, ну осмотритесь. – И, снова нырнув под лавку, старичок загремел чем-то тяжелым, потеряв интерес к покупательнице.

Риган стала осторожно пробираться мимо стеллажей. Старинные гобелены, картины, рыцарские доспехи, ничего, за что мог зацепиться взгляд. Послышалось тихое тиканье и позвякивание. Обойдя начищенный до блеска щит и завернув за угол стеллажа, она увидела яркую фарфоровую кошку. Та сидела в неестественной для своего вида позе, откинувшись на задние лапы и привстав, и качала лапкой, к которой была прикреплена цепочка. На посеревших от времени позолоченных звеньях висел такой же окисленный от соприкосновения с воздухом кулончик. Аккуратно подцепив пальчиками темно-золотую нить, Риган рассмотрела цветок в виде четырехлистного клевера.

– Какая удача!

Постучав по прилавку несколько раз, чтобы на нее обратили внимание, она улыбалась, и не было предела ее счастью.

– Одна золотая монета, – с энтузиазмом протараторил старичок.

Зубы скрипнули, и улыбка стала сходить с лица.

– За медную подвеску золотую монету?

– Именно так и ни медяком меньше.

Последний раз взглянув на позолоченный клевер, Риган аккуратно положила украшение на прилавок и, резко развернувшись, зашагала прочь из антикварной лавки.

Ноги несли ее в квартал оружейников и подмастерьев, куда ее ранее послал прадедушка, велев извиниться перед женихом за недостойное поведение.

Звон ударов молотов о наковальню, запах раскаленного железа и шипение воды разносились по улице. Подойдя ближе к оружейной семьи Гунтред, она застала своего нареченного за работой.

– Авель, можно тебя отвлечь?

Парень, оторвавшийся от работы, пристально посмотрел на Риган, отчего у той по спине прошел холодок.

– Я бы хотела извиниться за то, что насыпала тебе соль в чай.

– Извинения приняты, что-то еще? – сухой безэмоциональный голос будущего супруга рубанул как лопата по картошке.

Риган поежилась и стала переминаться с ноги на ногу, не зная, как продолжить беседу. Когда семейство Гунтред пришло в поместье для знакомства с невестой, ее попросили обслужить гостей. В надежде разорвать помолвку она не придумала ничего лучше, чем сыпануть соли в чай гостям. Глупая затея. Риган получила такой нагоняй от главы семейства, что век не забудет не только она, но и родные. Однако результат остался прежним – юная Хоув ничего не изменила. Что такого сделал или сказал прадед, чтобы оружейники не передумали, она не знала.

– Неужели тебя устраивает наша помолвка?

– Мне все равно. Ты или другая девица, есть ли разница? Родишь детей, будешь смотреть за хозяйством, ублажать мужа. Что, не справишься?

Риган подавилась скапливающимся в кузнице воздухом – горячим и плотным. Огонь, напоминающий тот, который горел в горне, сейчас с той же силой пылал и в ее душе. Как и любая девушка, она мечтала о любви.

Взаимной, нежной и страстной, но с Авелем ее это не ждало. Сухо ответив «ясно» и сжав зубы с такой силой, что свело челюсть, Риган развернулась к выходу из мастерской и направилась в сторону дома, проклиная свой род.

* * *

Ранним утром ее разбудила тетушка. Направила в бани и приказала отмыться до скрипа. Вечером она станет Риган Гунтред. Все было как в тумане. Родные сновали туда-сюда, болтали о чем-то, а она словно опьяненная поддакивала им, не разбирая сказанного.

Вечерело. Вновь, как двадцать лет назад, город стало окутывать плотным туманом. Живые обитатели поместья были слишком заняты приготовлениями, чтобы обратить на это внимание, но это не ускользнуло от острого взгляда Хагуна, который сидел на крыше поместья и вглядывался во мглу, выплывающую со стороны леса.

Стоя перед зеркалом в своей комнате, Риган, одетая в свадебное платье, рухнула на колени и дала волю чувствам. Надрывные всхлипы смешивались с такими же бормотаниями и проклятьями, от них становилось холодно, как от кладбищенской сырой земли. Горькая, как перетертая полынь, обида сдавливала горло, а грудную клетку жгло от чувства несправедливости. Когда слез не осталось, а скулить из-за саднившей гортани было невозможно, Хоув поднялась с ковра и очертила взглядом рисунок цветущей дикой сливы.

По вине жестокой судьбы она сейчас выходит замуж за человека, которого не любит и который не любит ее. Ничего радостного ее впереди не ожидает, но и раньше ее жизнь нельзя было назвать счастливой и беззаботной. Те ужасные вечера, когда прадед брал ее и других детей с собой на ритуалы, так и остались в памяти самыми жуткими ночными кошмарами…

Тут она посмотрела на гобелен.

– Хагун, если ты здесь – дай знать, – прохрипела Риган, утирая слезы ладонями.

Ответом ей было колыхание ткани.

– Что мне делать? Меня разрывает долг перед семьей. Эта помолвка даст возможность моему роду жить, но я не хочу такой судьбы.

Дверь тихо скрипнула и отворилась. Она ощутила толчок в спину.

– Бежать? Но куда? У меня нет ни денег, ни талантов. Что я буду делать одна в большом открытом мире?

Еще один толчок в спину.

– Ты ведь всегда был рядом. Ты останешься со мной?

Ощутив тяжесть на своих плечах и расценив ее как сигнал к действию, Риган шагнула в сгущающийся сумрак, веря, что ритхуд, оберегавший ее род несколько сотен лет, будет подле нее.

* * *

Запинаясь о древесные корни и не разбирая дороги, Риган бежала по лесу. Хагун направил ее именно в этом направлении. Пробежав еще с десяток метров вглубь леса, она увидела вдали отблески костра. Решив, что это не лучшая идея – встретиться с кем-то, кто среди ночи устроился на привал в лесу, взяла правее, и, зацепившись подолом, упала наземь, разорвав платье. Отплевавшись от сухих листьев и мха, поднялась, подобрала подол и вновь продолжила путь. По ту сторону леса начиналось королевство Антия. Тетушка по материнской линии перебралась туда после случая с Лютером, разругавшись с прадедом и разорвав связь с родом.

Надеюсь, не со всеми, – молилась про себя Риган.

Не прошло и десяти минут, как среди деревьев вновь показались отблески пламени.

– Лес оказался оживленнее, чем я думала!

Пара шагов, и Риган резко остановилась. В свете полной луны, что пробивался сквозь кроны деревьев, белый материал на темной земле был как маяк для затерявшихся кораблей. Подобрав лоскут ткани, Хоув приложила найденный клочок к своему платью и замерла. Прищурив глаза, сделала пару шагов вправо и увидела примятую землю. Туда она и рухнула, зацепившись за сучья, торчащие из-под земли, и порвала платье.

– Что за напасть? Я здесь уже проходила.

Снова толчок в спину.

– Ну уж нет, я туда не пойду!

Ритхуд чертыхнулся.

– И-Ри, от судьбы не убежать, и если она взывает к тебе, то нужно ответить.

Мелкими шажочками Хоув шла в сторону танцующего пламени. Небольшой участок на опушке леса был ярко освещен полной луной.

– Есть кто? – тоненький писк разрезал ночной воздух.

В ответ тишина.

– Есть кто? – уже громче, но ответа не последовало.

Усевшись на пенек рядом с костром, Риган стала ждать.

– Ты же все еще здесь?

Пламя костра взметнулось в небо.

– Это хорошо. Ты же меня не бросишь?

Ощутив на своем плече тяжесть, она с облегчением выдохнула.

* * *

Время тянулось медленно. Пригревшись у костра, его подопечная уснула. Хагун подкинул поленья в огонь и подпер подбородок рукой. Осмотрев небольшой участок, он задавался вопросом: кто же здесь решил устроить жертвоприношение? Его И-Ри настолько устала, что, к его счастью, не увидела капли крови, окропившие неотесанный пенек чуть поодаль. По земле раскинуты руны, разлито вино и разбросаны ломти хлеба.

Ответ не заставил себя долго ждать. Послышалось несколько женских гнусавых голосов.

– Я же говорила держать крепче.

– Не думала, что он без башки сможет убежать.

– Топор надо было наточить, карга ты старая.

– Замахнуться надо было сильнее, слепая корзуха.

В момент, когда на опушку вышли двое, Хагун толкнул Риган, и та проснулась.

Хоув подорвалась с бревна, на котором спала, и уставилась на двух седых старух в белоснежных платьях, заляпанных красным. У одной в руках был окровавленный топор, а у другой – черный петух без головы. Но не это напугало ее, а их затянутые пеленой белесые глаза. Они были слепы.

– Так, так. У нас тут гости, – проговорила одна из женщин.

Или не слепые.

– О, вот и подарок от Смерти, – чуть не подпрыгнув на месте, радостно залепетала вторая, размахивая топором.

Точно зрячие! – Риган с визгом рванула прочь от костра.

– Куда ты, наследница? – долетело в спину, но Хоув не желала вступать в диалог с жуткими бабками.

Пробираясь сквозь чащу и ловя себя на мысли, что замужество не такой уж страшный удел, она не сразу заметила, как пробежала мимо белого силуэта.

– И долго мне за тобой бегать? Я ведь тут не молодею, знаешь ли!

Риган взвизгнула и отпрыгнула в сторону, вот только по закону всемирного заговора, работающего, видимо, только против ее рода, она споткнулась и упала на землю.

– Дай-ка я тебя получше рассмотрю, – чуть склонившись и прищурившись, бабка подступала все ближе.

Хоув отползала, но подол платья, зацепившись за корягу, удерживал ее на месте.

– Сильная кровь, проклятая. То что нужно.

– Не трогайте меня! – заголосила Риган, да так истошно, что вдалеке с ветвей взметнулась стая воронов.

– Прекрасно. Восхитительно! – и с жуткой улыбкой седовласая бабка, приблизившись, потянула свою руку к лежащей на земле девушке.

Обхватив себя за плечи, Хоув зажмурилась, в мыслях прощаясь с родственниками и прося у них прощения. На макушку ей опустилась ладонь, послышалось шептание. В ту же секунду по телу прошел леденящий холод. Горло засаднило, а голову пронзила такая боль, что Риган распахнула глаза и стала беззвучно глотать воздух ртом. Тысячи голосов кричали у нее в голове, или это кричала она сама? Старая женщина убрала руку и выжидающе смотрела. Постепенно мутная пелена сползла со слепых бельм, и на Риган смотрели уставшие янтарные глаза.

– Шепот твой обратится в крик, а когда кричать больше не будет сил – пой, и песня твоя разнесется путеводной нитью для потерянных душ. – Старуха щелкнула по лбу Риган, и та провалилась в забытье. – Мы еще встретимся!