Утро не принесло ничего нового. Земляне заметно нервничали. Крыгина опять поцапалась, на этот раз с водителем. Дархан оказался неподалёку от кустиков, где блогерша вздумала справить нужду, за что получил звание вуайериста и порцию желчи. Муратова высказалась по поводу лексикона наёмника, который сегодня был уж слишком «тюремным». Игорь в ответ обозвал её Каштанкой, за что чуть не схлопотал в глаз. Собачницу оттащил Герцман, посоветовав всем успокоиться. Руслан с утра прибежал к Василию за новыми приёмами с бердышом, но сержанту было не до обучения, и курьер вернулся к своей лошади, разочарованный и недовольный.
— Это всё нервы, — объяснил Семён Сорокину, рядом с которым он оказался за завтраком. — Ты, Валерий, лучше ешь побольше. Ещё неизвестно, когда обедать будем.
— Я читал, что в бой лучше голодным идти, — программист с сомнением смотрел на кашу в тарелке. — Чтобы кишки пустые были.
— Тогда тебе поститься надо было дня три, — хмыкнул боярин, споро работая ложкой. — Но ежели у тебя брюхо к спине прилипнет, то какой из тебя боец? Уж лучше сил набраться да вдарить супостату от души, чем ноги волочить, я так разумею.
— Тебе что, совсем не страшно?
— Не страшно? — задумался Широков. — Страшно, конечно. Когда в первый раз в настоящем бою был, так ноги тряслись, что еле стоял. Сейчас‑то проще, но тож не по себе. Всё мыслю: а ну как не сдюжу, опозорюсь?
— И всё? — изумился Проц. — А как же смерть?
— Все там будем, — беспечно пожал плечами Семён. — Кто знает, может, после смерти я тоже куда‑то попаду, как вы. Вот раненным быть — это тяжельше: терпеть надо будет, пока не исцелишься. А самому себя латать, когда кишки наружу вылезли, это, брат, суметь надо.
— Тьфу, — оторвалась от своей порции сидевшая рядом блондинка. — Семён Иванович, мы же за столом, вроде как.
— Прошу прощения, Карина Александровна, — с улыбкой склонил голову Широков. — Но, как галлы говорят, сё ля ви .
— Се , а не сё , — поправила Крыгина. — У вас тут и французы есть?
— А как же. Даже Париж есть, а в нём Лувр, я там о прошлом годе с тятей бывал. Правда, до вашего он не дотягивает, да и с нашими теремами не сравнить — сарай просто. В Галлию мало образованных проваливались, всё голодранцы больше, а в последнее время так и вовсе арабы с неграми. Так что там резня постоянная, не до строительства. А вот в Китеже и дома каменные, и храмы белоснежные с золотыми куполами. Да у брата моего усадьба на Каме будет получше, чем у галльского герцога, честное слово! А уж про отчий дом в Китеже я и вовсе молчу, сравнивать стыдно. У нас-то — ого‑го! А у них? Халупы одни, да грязь по колено. Одно слово — Европа…
И боярин презрительно махнул рукой, показывая отношение к соседнему государству. Крыгина открыла было рот, чтобы что‑то сказать, но наткнулась на предупредительный взгляд Сорокина и только с сомнением покачала головой.
От соседнего костра к ним подошёл князь с Кудеем, внушительно кашлянул:
— Так, дамы и господа, прошу внимания. Напоминаю: мы сегодня пересечём границу барона, которого подозреваем в чёрной магии. Поэтому! С дороги за цветочками не сходить, команды старших слушать и выполнять их беспрекословно.
Если столкнётесь с незнакомцем — не смотрите ему в глаза и не подпускайте ближе чем на пять шагов. С такого расстояния он может произнести кодовую фразу, то есть активировать Метку, и вы потеряете власть над собой.
С вами рядом всегда будет либо боярин Широков, либо кто‑то из людей дона Роберто. Женщинам раздадим арбалеты, мужчинам — трабуки. При первых же признаках боя сбивайтесь в кучу и готовьте оружие. Помните, что специально в вас стрелять не будут, так что пользуйтесь этим преимуществом. Ну и не зевайте, конечно. Всё ясно?
— Так точно! — чётко ответил за всех Руслан.
Котырев одобрительно кивнул и пошёл дальше.
— Ну, всё, — прошептал Проц. — Понеслась катка.
— Я бы по‑другому сказала, да боюсь, меня на дуэль вызовут, — нервно хихикнула Дарисвета.
— В бою, Карина Александровна, можете как угодно выражаться, — серьёзно сказал Семён. — Главное — не бегите.
Выбравшись обратно на дорогу, войско продолжило движение с той же скоростью. Но в этот раз разговоры слышны не были, а бойцы крепости и солдаты Сыскного Указа облачились в доспехи. Трабукеры зарядили свои картечницы, и теперь за десятком всадников тянулись едва видимые дымки тлеющих фитилей.
Огнестрелы для попаданцев, как и арбалеты, были сложены в обозную телегу, которая ехала теперь в середине колонны, привлекая взгляды землян к потёртым прикладам. Вершинин высказал предположение, что земляне едут безоружными лишь затем, чтобы не перестрелять себя или кого‑то другого раньше времени. Гараев в ответ пробурчал, что с их феноменальной меткостью, показанной в крепости Транье, такая мера предосторожности оправдана.
Он хотел добавить ещё что‑то, но в этот момент голова колонны достигла края леса, впереди показался просвет. А когда попаданцы добрались до этого просвета, они увидели, что на другой стороне поля, которое пересекала дорога, стоит внушительная группа вооружённых всадников.
— Ага, вот и они, — довольно прищурился князь. — Синее на белом. Кудей, это все его бойцы или ещё кто‑то прячется?
— Справа, в овражке — два десятка пехотинцев без луков, арбалетов или ружей. Наверное, будут вязать пленников.
— Сможешь что‑то с ними сделать?
— Вряд ли. Я вижу несколько негаторов магии.
Пока они переговаривались, дон Роберто наводил порядок в рядах своих солдат, а сержант Василий возвышался над землянами бронированной башней и следил за тем, чтобы никто друга друга случайно не порезал. Особого волнения не было, разве что попаданцы были на взводе, крепко сжимая в руках оружие.
— Спокойно, спокойно, — гудел Василий, двигаясь железной горой позади хлипкого строя. — Паря, убери палец с крючка, не то пальнёшь впустую. Дарисвета, ты куда целишься, видишь? Во врага, говоришь? А мне кажется, что князю в спину. Во‑от, другое дело. Дархан, перейди на другой фланг, там тебе будет лучше. Рус, дыши глубже. Ещё глубже. Успокоился? Ну, молодец. Андрей Владимирович, отойдите чутка в сторону, а не то заденете своих…
И так далее. От уверенного голоса, а больше от того, что воины Ламара не спешили идти в атаку, земляне начали успокаиваться.
Вот от группы всадников отделились двое и направились к середине поля. Дон Роберто хотел было выдвинуться навстречу, но князь его удержал.
— Мы сюда не разговаривать пришли, — пояснил он коменданту. — Либо старый хрыч сдастся здесь и сейчас, либо я объявляю его вне закона.
Парламентеры барона достигли середины поля, постояли немного и, видя, что на переговоры никто ехать не собирается, начали оглядываться назад. От основной массы отъехал ещё один всадник в простых доспехах и без шлема. Он дал шпоры своему скакуну, галопом пересёк разделяющее войска пространство и лихо осадил коня в пяти шагах от Котырева. Немного погарцевав на горячем жеребце, он сдал вбок и пригнулся в седле, разглядывая скучковавшихся попаданцев. Те, вытянув шеи, во все глаза смотрели на всадника.
Барон Ламар — а это был, несомненно, он — был тучен, почти лыс и выглядел страдающим от одышки. Лицо его заплыло жиром и было каким‑то бугристым, брови выцветшими, а седые усы неряшливо торчали в стороны. В мутных бесцветных глазках мелькнула молния, и барон удовлетворительно кивнул, разглядев среди землян женщин.
— Моё почтение, господа, — хрипло поприветствовал он наконец князя. — Полагаю, нужды представляться нет. Мы можем опустить бесполезные разговоры и перейти сразу…
— Меня зовут князь Котырев! — голос князя внезапно загрохотал над полем, усиленный Кудеем, и докатился до солдат барона. — Я старший следователь Сыскного Указа, веду расследование о чёрном маге, графе Виталиано! В ходе следствия было установлено, что барон Ламар имел тайный сговор с покойным графом, а также уплатил ему за заклинание, известное на Новой Земле как Призыв! Я здесь для того, чтобы арестовать барона Ламара и предать его царскому суду! Любой, кто воспрепятствует мне в этом, будет считаться изменником и будет объявлен вне закона! Барон Ламар, готовы ли вы предать себя в руки правосудия?
— К дьяволу правосудие! — зарычал побагровевший толстяк. — Я заплатил Виталиано всё, что у меня было, и намерен получить обещанное. Борис, отдай мне моё, и я отпущу вас живыми, иначе…
— Барон Ламар! — перебил барона грохочущий голос князя. — За препятствование правосудию я объявляю вас вне закона! За потворство чёрному колдуну вы приговариваетесь к смерти!
— Попробуй возьми меня, шавка! — завопил мятежник.
Его скакун сделал внезапный скачок в сторону, и выстрел из трабуко прошёл мимо. Несколько арбалетных болтов ударили в мутную плёнку, прикрывшую барона непроницаемой стеной. Ламар хлестнул плетью жеребца, тот сорвался с места в карьер, уходя от стрел и картечи, которыми его осыпали солдаты князя.
А с другой стороны поля уже неслась конница, ощетинившаяся длинными копьями с трепетавшими на концах бело‑синими вымпелами.
— К бою! — рявкнул голос князя. — Трабукеры, вперёд! Дон Роберто! В атаку!
— За повозку! — скомандовал Василий, подталкивая женщин. — Встать в линию, бердыши наружу! Заряжай!
Среди землян возникла неразбериха, как обычно и бывает, когда пытаются делать несколько дел одновременно.
В этот момент среди телег, которые возничие расставляли полукругом, послышалось ржание лошадей и крики конюхов. Все обернулись на них и увидели, как из ряда повозок рывком вырвалась одна, запряжённая парой лошадей. Повозка была невелика, даже меньше телеги, на которой ехало оружие землян, но зато она была высокой. Именно там под накрытой грубым холстом клеткой пряталась от глаз баронесса Плио. Сейчас она что‑то выкрикивала, а из‑под холста по лошадям хлестали огненные плети.
— Семён! — завопил князь, вставая на стремена и выбрасывая руку по направлению беглой колдуньи. — Взять её! Живой!
Широков с гиканьем сорвался с места. Следом за ним понеслись ещё двое стражей Указа.
— Живьём брать! — прокричал им вслед Котырев и с бешенством посмотрел на оставшихся слуг, грозя им кулаком. — Проворонили? Шкуру сдеру, мер‑рзавцы!
Кавалерия крепости стронулась с места, опуская копья параллельно земле. Но прежде чем мощные тяжеловозы разогнались для пикейной сшибки, вперёд вырвался десяток всадников с совами на кирасах, вооружённые огнестрелами. Расширенные дула хищно глядели в сторону баронских наёмников…
Князь привстал на стременах, в нетерпении грызя ус. Кудей приложил ко лбу ладонь козырьком, пытаясь разглядеть подробности. Рядом с ними застыл Василий, держа трабуко наизготовку.
— Приглядывайте за гостями, дружище, — скомандовал ему маг.
Сержант согласно кивнул, соскользнул с лошади и отвёл её за повозку, где скопилось уже с десяток четвероногих, за которыми прятались парочка слуг и Самия. Василий же, вернувшись к попаданцам, взобрался на повозку и замер на носках, балансируя на борту.
— Сходятся! — выкрикнул он, не обращаясь конкретно ни к кому. — Сейчас!
Вдалеке затрещали выстрелы, раздались крики людей и ржание лошадей.
— Проклятье, полтора десятка наших ссадили, — процедил Котырев.
— Дон Роберто цел, — ответил ему Кудей.
— Лишь бы не торопился!
— Разъехались! — крикнул сержант. — Дон Роберто на новый круг повёл! Эх, наши остались пешими! С баронцами сцепились!
Земляне, стоявшие возле «оружейной» телеги, напряжённо вслушивались в комментарии. С самого начала им приказали сойти с коней, а много ли разглядит пехотинец?
Котырев оглянулся на землян, его брови нахмурились:
— Что застыли? Кто-то стрелял? Почему не перезарядились? Готовьтесь! Заряжай! Сержант, хватит пялиться, проследи за ними.
Игорь первым бросил на землю бердыш и взялся за огнестрел, лихорадочно засыпая в раструб заряд из мешочка. Рядом, матерясь сквозь зубы, тем же занимался Руслан. Гараев не бросил алебарду, а с силой воткнул её конец в землю, повернув широкую лопасть топора перед собой. Движения его были не такими резкими, как у молодёжи, за счёт спокойствия ему удалось справиться с заряжанием быстрее других.
— Держи! — скомандовал он Муратовой, вручая почти готовое к стрельбе оружие и хватая её арбалет. Накинув на тетиву крючок, физрук резким движением привёл самострел в боевое положение и протянул его Эльвире. — Давай!
Сзади подскочил Василий с раскрытой ладонью, над которой горел огненный шарик. Физрук понял без подсказок, для чего он нужен, и сунул в фаербол кончик фитиля. Тот моментально вспыхнул, но тут же погас — на конце его затлел уголёк. Гараеву оставалось лишь сыпануть порох на полку и положить цевьё трабуко на вырез бердыша, используя его как упор.
— Без команды не стрелять! — предупреждающе басил Василий, ходя позади стрелков. — Ждать моей команды! В глаза ворогам не смотреть, чужих слов не слушать!
— Кудей, где барон? — повернулся князь.
— По оврагу обходит, — маг указал на кусты. — Скоро будут тут. Человек тридцать, точно не скажу — артефакт мешает. Вряд ли больше пяти десятков.
— Проклятье… Будьте готовы!
— Василий, будь рядом с землянами! — отдал новый приказ маг, спешиваясь и освобождая шпагу из ножен.
— Есть!
Сержант выхватил саблю, воткнул её перед собой в землю и быстро, гораздо быстрее неопытных попаданцев, принялся заряжать трабуко. Едва он закончил, как прямо из воздуха в двадцати шагах от телег начали появляться бойцы Ламара во главе с самим бароном.
— Приготовиться! — раздался зычный бас Василия. — Целься!
В сторону нападавших нацелились стволы огнестрелов и жала арбалетных болтов. Расстояние между княжьим обозом и диверсантами барона быстро сокращалось. Первая не выдержала блондинка, нажав на спуск. Арбалет в её руках подпрыгнул, отправляя стрелу в полёт, а Крыгина взвизгнула:
— Ой, простите!
Её возглас совпал с командой Василия:
— Пли!
После нестройного залпа перед стрелками повисло облачко дыма, быстро уносимого ветерком, а сержант уже ревел следующую команду:
— Строй держать! Руби их!
Его левая рука окуталась дымком, который моментально обрёл черты полупрозрачного щита. Выдернутая из земли сабля засияла собственным солнечным светом.
Солдаты барона проигнорировали потери от защитного огня. Несмотря на то, что несколько нападавших осталось лежать на земле, остальные без проблем добрались до жиденького строя. Свирепые лица, грозные вопли и неудержимый, казалось, бег оказали на попаданцев сильнейший деморализующий эффект.
Крыгина с расширившимися от страха глазами смотрела на солдат, едва удерживая в руке бесполезную шпагу. У Сорокина в руках так и остался трабуко — парень совсем забыл о бердыше, лежавшем перед ним на земле. Земляне были слишком ошарашены происходящим, и только трое из них действовали достаточно уверенно.
— Баб живьём брать! — лающим криком напомнил задачу своим людям Ламар, скрещивая клинок с князем. — Иди сюда, пёс поганый!
Физрук внезапно прыгнул вперёд, нанося прямой выпад. Острый кончик алебарды мелькнул перед глазами ламарца — и тот отшатнулся в сторону. Гараев рванул бердыш на себя, делая косое режущее движение. Широкая лопасть резанула наёмника острой кромкой по защитному кольчужному воротнику. Солдат не удержался и повалился на колено, успев выбросить вперёд руку с саблей. Клинок увяз в тегиляе, а метатель молота рубанул второй раз — с разворота, вкладываясь всем телом. Страшный удар разорвал кольчужное плетение, разрубив грудину бойца.
— Тёмыч, прикрывай! — вопил Вершинин, стараясь держать на дистанции сразу троих противников и тыча в них алебардой. — Не подходи, падла, порежу!
— Сука! — орал Горбоносов, стараясь нанести удар по ногам ближайшего. — На, сука, на! Получи! Да!
Его последний выкрик совпал с удачным выпадом, после которого нападавший с руганью отскочил назад, держась за штанину, быстро темнеющую от крови.
На Крыгину налетел усатый вояка с небритой, перекошенной в крике рожей. Он не стал колоть или резать блондинку, а ударил её по голове плашмя прямым широким клинком. Удар пришёлся на руку, которой девушка попыталась защититься, но отразить не смогла. Широкий кончик палаша врезался в лоб — и Карина шлёпнулась на задницу. А в бок нападавшему влетела шпага Муратовой.
Усатый посмотрел на неё с удивлением и осел на колени, раскрыв рот, из которого хлынула кровь. Эльвира с диким и хищным выражением на лице рванула оружие на себя.
— Кара! — рявкнула она. — Жива?
— А? — бессмысленно отозвалась блогерша.
— Жива, говорю? — наклонилась над ней Муратова. — Лезь под телегу, дура!
— Чё сразу… Сзади!
Неизвестно, сознательно ли очередной ламарец проигнорировал приказ начальства, желая отмстить за убитого товарища, или же сделано это было в пылу сражения. Но сверкнувшая в воздухе сталь рубанула Эльвиру по затылку. Женщина сдавленно вскрикнула, падая на завизжавшую блондинку.
Солдат подскочил ближе, пинком скинул с Крыгиной безжизненное тело и рванул на себя девушку.
— Viens ici, sale pute! — радостно заорал он по‑французски ей прямо в глаза.
(Фр. — Иди сюда, шлюха драная!)
Блондинка, которую схватили за руку, уже принявшую удар железяки, охнула и почти потеряла сознание, выбывая из боя и реальности. Словно во сне она увидела, как Дархан чётким движением снёс голову ламарцу. Развернулся и, держа катану двумя руками, отразил новую атаку, боковым ударом разрубив бедро ещё одному наёмнику.
— Merde! — отшатнулся тот от быстрой стали.
Его место занял другой, разрядивший пистоль в грудь самураю практически в упор. Дархан покачнулся, сделал два шага вперёд и в падении пронзил стрелка насквозь.
Крыгина оглушительно завизжала. С её ладони сорвалось облачко, ударившее одного из нападавших с силой кузнечного молота. Здоровенного наёмника, который уже повалил Вершинина и взмахнул клинком, чтобы добить, снесло с ног и отшвырнуло на несколько шагов. Карина, мгновенно побледневшая, закатила глаза и упала навзничь, бессмысленно глядя в небо.
Пятеро наёмников бросились было к телегам, но здесь их встретили трое бойцов князя, вооружённые огнестрельным оружием. Два выстрела ручных картечниц поразили троих нападавших, и остальные отступили в поисках менее зубастой добычи.
Две группы окончательно перемешались. В борьбу вступили слуги и конюхи, удары сыпались со всех сторон, но схватка продолжалась недолго.
Князь, орудуя своим двуручником, отразил первый натиск барона и ловким ударом вонзил тому клинок в подмышку, защищённую лишь тонким плетением кольчужной сетки. Закалённое остриё со скрежетом раздвинуло звенья и на ладонь погрузилось в тучное тело. Ламар отступил, пытаясь зажать рану, но кровь хлестала ручьём, заливая бок мятежника. Через несколько мгновений он упал на колено, а потом рухнул лицом вперёд.
Кудей, от которого нападавшие никак не ожидали такой прыти, расправился с двумя, а третьему на лицо с небес упал шарф, который сжался на шее наёмника.
Точку в противостоянии поставил вернувшийся с двумя бойцами боярин Широков. Он с гиканьем врезался в толпу наёмников, щедро раздавая рубящие удары направо и налево. Его жеребец, покрытый пеной, вихрем пронёсся между бело‑синих, сшибая широкой грудью всех, кто попался на дороге. Внезапный удар с фланга и парочка разрубленных голов охладили пыл нападавших.
Увидев, что их предводитель пал, они просто развернулись и дали дёру, пытаясь скрыться в том овраге, из которого только что вылезли. В спину им полетели арбалетные болты, Василий метнул фаербол, угодивший какому‑то неудачнику прямо в затылок, а Гараев с разворота метнул бердыш. Тяжёлая алебарда, вращаясь, словно сорвавшийся вертолётный винт, с гудением пролетела десяток метров и ударила последнего беглеца в ногу.
Тот покатился кубарем, но тут же вскочил, прихрамывая, проломился сквозь кусты и исчез из виду, спрыгнув вниз. До землян донёсся невнятный вскрик, тут же смолкший. Когда преследователи добежали до края обрыва, они увидели, что бедолага неудачно приземлился, разбив голову о выступающий камень, которыми было усеяно дно оврага.
Сбоку раздался топот копыт: к обозу подскакали всадники дона Роберто.
— Что? — крикнул ему Котырев, перезаряжая своё оружие.
— Готово, — тяжело дыша, ответил комендант, убирая в ножны палаш. — С десяток ушли, я не стал их преследовать.
— Правильно, — одобрил князь, оглянувшись на обоз и лежащие тела. — У нас тут и так людей мало. Дон Роберто, распорядитесь собрать наших. Где Кудей?
— Я здесь, — отозвался маг, стоявший на коленях возле убитого барона. — Борис Сергеевич, взгляни сюда.
— Что там?
Котырев подошёл к старику, который кончиком кинжала вытащил из‑под кирасы барона цепочку. На ней висел круглый жетон чернёного серебра со вставками из обсидиана и белой эмали в виде символа инь‑ян. Увидев амулет, князь выругался.
— Цинь? Ламар работал на Небесный Дворец?
— Вряд ли, — покачал головой эксперт по магии. — Скорее, просто удачная покупка или трофей.
— Или подарок лазутчику.
— На кой-китайцам заштатный барон на другом краю земли? — возразил Кудей, осторожно расстёгивая хитрый замок на цепочке. — Вижу, плетение тут совсем выдохлось, рунная вязь нарушена. Нет, княже, не верю я, что это подарок из‑за Пролива.
— И как же скрывающий амулет генералов Поднебесной оказался на другом конце земли?
— Контрабанда, — пожал плечами маг, вставая на ноги. — Если бы заряд был полный, я бы этот отряд так просто не выследил.
Он поднял цепочку повыше, вглядываясь в кругляш, прищурился:
— М‑да… Дай дураку микроскоп, он им гвозди будет заколачивать, — и, переведя взгляд на выжидательно смотрящего Котырева, пообещал: — Приведу в божеский вид, будет скрытный амулет на твою сотню. Полчаса работы гарантирую, потом заряд слабеть будет.
— Добро́. А то от наших‑то бюрократов такого подарка не дождёшься.
Князь вернулся к обозу, вокруг которого началось небольшое столпотворение. Уцелевшие слуги принялись разбирать тела погибших. Раненых было около десятка, и Василий отправил Семёна за наставником.
Раненых ламарцев делили на две группы. Тех, у кого ранения были лёгкие, вязали и укладывали рядком под присмотром. «Тяжёлых» добивали на месте и раздевали донага, складывая отдельно одежду, доспехи и оружие. Своих тоже освобождали от ценностей, планируя вернуть их родным.
Сержант Василий с сумрачным видом ходил меж убитых, качая головой и бормоча под нос молитвы. Земляне столпились вокруг двух своих — Муратовой и Дархана. Практически все попаданцы были ранены, но это были ссадины или неглубокие порезы, которыми Кудей обещал заняться позже.
Серьёзные повреждения были разве что у Герцмана, ему досталось прямо в лицо, и у Крыгиной: у неё определили перелом руки и сильнейшее магическое истощение. Кудей наложил на неё целебное заклятие, но кости пришлось вправлять отдельно. В процессе блондинка дважды теряла сознание, хоть и была под магической анестезией.
— Спужалась сильно, — со знанием дела прокомментировал Широков, остановившись за спиной Сорокина. — Попервой завсегда такое случается. Мне, когда ключицу правили, тоже дурно было, а у Карины Александровны ещё и прорыв был. С этого, скажу я вам, даже здоровому тяжко становится. Помнится, брательник мой два дня пластом лежал, пока оклемался.
— Так она маг теперь? — с плохо скрытой завистью в голосе спросил Проц.
— Ага, — кивнул боярин. — Непонятно, правда, какой направленности. Я уж и ламарцев осмотрел, кои тут валялись рядом, никаких повреждений магических на них нет. Должно быть, весь заряд девица в пустоту разрядила.
— Не, — с мрачным видом возразил Вершинин. — Не промахнулась она. На меня трое насели, так одного словно ветром сдуло, когда он саблей на меня замахнулся.
— Да? — Широков огляделся. — А ты где бился, Игорь Игоревич?
— Да вон там, где князь стоит.
— Метров десять, значит? — прикинул расстояние юноша и присвистнул. — Эва оно как! Для неопытного мага с такой дистанции воина сбить — весьма изрядно.
— Дархана жалко. И Эльвиру тоже, — Руслан посмотрел на лежавшего в траве самурая, грудь которого была залита кровью, и на женщину с разрубленным затылком. — И остальных… Я ведь с ними только утром рядом сидел. А сейчас даже вспомнить не могу, о чём с кем говорил.
— А ты поплачь, Руслан, если хочешь, — мягко предложил боярин. — Поплачь, и легче станет. Вы честно бились, нет в этих смертях вашей вины. Колдуны, они твари такие — опосля них вечно слёзы и могилы остаются. Потому и кончать их надо без всякой жалости.
Горбоносов не ответил и, часто моргая, посмотрел на залитого кровью Герцмана, который подошёл к Дархану. Ламарца, которого тот пронзил перед смертью, только что оттащили двое слуг. Аарон присел у тела, робко откинул с лица веточку прошлогодней травы.
— Что ж ты так, дружище? — тихо спросил он у убитого, с трудом ворочая языком.
Словно в ответ на его слова, тело содрогнулось, а веки дрогнули. Плотно сжатые губы самурая разошлись, и до ошарашенного попаданца донёсся едва слышный стон. Герцман от неожиданности вздрогнул, отшатнулся от ожившего покойника, а потом завопил, крутя головой в разные стороны:
— Врача! Он жив!
На крик подбежал князь, следом за ним и Кудей, который тут же опустился рядом с Дарханом, положив ладонь правой руки тому на грудь. Глаза мага закрылись, лицо напряглось, на лбу выступили бисеринки пота. Ладонь окуталась сиянием, которое разгоралось всё ярче и ярче. Минуты через три оно угасло, маг устало упал на землю рядом с пациентом, раскинув руки.
Князь остановил сунувшегося было к нему Василия:
— Пусть полежит, отдохнёт, — следователь Сыскного Указа оглянулся на попаданцев и одобрительно усмехнулся. — Крепкие среди вас люди попадаются, господа. Умеете за жизнь цепляться.
— Он выживет? — спросил Герцман.
— Теперь — да, — с уверенностью заявил Котырев. — Конечно, на ноги встанет не сразу, всё же пуля в сердце, это вам не простая заноза, но к осени будет как огурчик. Как же вы его просмотрели, а? Чуть живьём не похоронили героя.
— Да мы как‑то… — смутился Герцман. — Он неподвижно лежал, вот мы и…
— Понятно.
Все были заняты делами до самого вечера. Несколько кавалеристов пригнали табунок лошадей, лишившихся всадников. Чуть позже с поля вернулись подводы, нагруженные трофеями. Дон Роберто отослал пленных копать общую могилу для ламарских наёмников. Кудей пришёл в себя после исцеления Дархана и обошёл весь отряд, включая пленников, обновляя лечебные заклинания.
Князь же направился к валявшейся у куста баронессе и стоявшим над ней стражникам.
— Ну? — грозно спросил Котырев. — Прозевали, тетери сонные? Сгною обоих!
— Нет на нас вины, княже, — спокойно ответил один из стражей. — Ведьма конюха совратила, стервь такая. Уж не знаю, как, да тот негатор с шеи снял и вплотную к ней подошёл. Ну а мадамка энта, не будь дурой, и хлестанула лошадей от души.
— Далеко ушла? — следователь, сузившимися глазами, смотрел на лежащую в траве беглянку.
— Не сказать, что далёко, — махнул рукой другой стражник. — Лошади понесли, так на первом же повороте повозку занесло, да и в канаву. Телегу на бок положило, дверцу клети с петель сорвало. Когда мы с боярином прискакали, баронесса уже наружу выбраться успела. Ну, тут мы её и скрутили.
— Головой за неё отвечаете, — отрывисто сказал князь, повернулся на каблуках и пошёл к остальным повозкам. — Я же с тем конюхом отдельно сейчас поговорю. Ох, поговорю…
Ближе к вечеру, когда небо стало темнеть, состоялись похороны. Наёмников просто покидали в неглубокий ров и засыпали землёй, даже не отметив место каким‑то знаком. Мёртвых солдат крепости и людей князя погрузили на подводы и отправили в Транье, а оставшиеся собрались возле костра на поминки.
Князь Котырев произнёс речь, в которой поимённо перечислил всех павших, включая Муратову, и напомнил, по какой причине они оказались тут.
— Много горя несут нам чёрные колдуны, — добавил он напоследок. — Будь их воля, они всех нас превратили бы в бессловесный скот и пили бы, словно упыри, дабы прожить ещё хоть пару минут. Помните же, и всем расскажите, за что наши братья голову сложили, за что и мы погибнуть можем.