Андрей Владимирович Гараев

Голова колонны свернула с дороги и потянулась к лесу. Там, на опушке, оказалось место для стоянки. Лежал подсохший валежник, аккуратной стопкой были сложены дрова, кострище огорожено камнями, и даже пара внушительных брёвен уложены углом — вместо скамеек.

Подтянулись обозники, но к тому времени бойцы князя уже разожгли костёр, нашли родник и отправились в лес искать сухостой на замену тех поленьев, что пошли в огонь.

Дон Роберто объяснил, что по дороге ездят купцы, а здесь устраивают стоянку. Многие не заезжают в крепость — им надо дальше, в городок, что расположен километрах в пяти на север от крепости. Так что они тут ночуют, а поутру опять в путь, чтобы к вечеру уже в городке встать окончательно. Стоянка эта известная, потому и следят за ней: кто лишние дровишки оставит, кто очаг облагородит, кто к роднику тропинку расчистит.

В общем, не успел я оглянуться, а на полянке уже стоял лагерем весь наш обоз. Одного костра не хватило, чтобы накормить такую ораву, рядом разложили ещё парочку. В котлы покидали копчёное мясо, крупу, овощи и залили эти полуфабрикаты водой. Пока обихаживали лошадей, вода успела вскипеть, повара позвали «к столу».

Первыми в очереди были князь, дон Роберто и Кудей, за ними и остальным досталось по внушительной порции гороховой каши с кусками мяса.

Я свою тарелку чуть ли не вылизал, вычищая остатки из грубоватой посудины деревянной ложкой. Ложку и тарелку нам выдали на складе крепости. Ложка была новая, ещё пахла деревом, а вот тарелка мне досталась явно б/у, вся в каких‑то вмятинах. Впрочем, другим землянам пришлось тоже довольствоваться такими же.

Кладовщик пояснил, что посуды у него на всех нет, склад не резиновый, и даже эти нам выдали не насовсем. Если кому захочется тарелку покрасивше, тот пусть идёт в лавку и покупает за свой счёт. Но если кто купит, то ту, которую ему выдали, пусть несёт обратно.

«Вот хомяк…» — подумал я.

Я посмотрел по сторонам: кто чем ест и из какой посуды. Ох ты ж, ни фига себе! Серебро? Действительно, у многих либо ложки, либо и ложка, и тарелка были характерного цвета, да ещё и с «чернинкой», выдавая возраст столового прибора.

Потом вспомнил, что двое наших умников — политик и водитель — подсчитали, что здесь серебро не так уж и дорого, и тарелка из натурального антисептика доступна по цене многим. Во всяком случае, такую полезную штуку можно и по наследству передавать. А уж серебряными столовыми приборами на Руси издавна пользовались.

Пока я орудовал ложкой, сидевший рядом Герцман подал голос. Так‑то он всё больше молчал, пока его не спросят, — это меня даже удивляло. В моём понимании политику, а Борухович точно относился к этой категории, положено говорить не переставая. В телевизор как ни посмотришь — там вечно чья‑то голова вещает, как жить хорошо и как жить будет ещё лучше, не уточняя, кого он имеет в виду.

В нашей группе болтает только Крыгина, и уже успела наболтать на затрещину. Может, потому еврей и молчит, не хочет нарываться?.

— Ваше сиятельство, — вежливо спросил Аарон, дождавшись, пока Котырев доест свою порцию. — Могу ли я задать вопрос?

— Конечно, Аарон Борухович, слушаю вас, — ответил князь, кивком поблагодарив Семёна, который принёс ему и Кудею по кружке горячего сбитня, что пьют тут вместо чая. — И давайте без чинов, в дороге этикет можно не слишком соблюдать. Зовите меня Борис Сергеевич, если вам так будет удобнее.

— Спасибо, — всё так же вежливо поблагодарил Герцман. — Борис Сергеевич, у меня множество вопросов накопилось, но я не знаю, кому их задать. Насколько я понял, вы не слишком часто сталкиваетесь с такими, как мы, с попаданцами?

Князь усмехнулся в кружку с отваром и кивнул на сидящего рядом:

— Ну почему же? Вот, Кудей тоже с Земли. И даже, насколько я понимаю, из вашего времени. Так?

Он вопросительно взглянул на пожилого мужчину. Тот задумчиво посмотрел на нас, замерших в ожидании, и медленно кивнул.

— Но позвольте! — послышался над моей головой голос неугомонной блондинки, неслышно подошедшей сзади. — Боярин Семён сказал, что господин Кудей попал сюда сто лет назад!

— Такое иногда бывает, — тряхнул седыми космами Кудей. — Временные потоки миров текут параллельно и с одинаковой скоростью, но, как в любой реке, в течении времени бывают омуты и водовороты. И тогда путешественники движутся не только сквозь пространство, но и сквозь время. Иногда бывает, что на Земле идёт век, скажем, четырнадцатый, а человек попадает сюда одновременно с вашими современниками. Так и я: провалился в двадцать первом веке, а здесь оказался за семьдесят лет до вас.

— Правда что ли? — удивлённо переспросила Крыгина.

— Правда, — кивнул князь и указал на коменданта. — Вот вам ещё один пример, дон Роберто. Испанский гранд, родился во времена королевы Изабеллы. Его корабль затонул в Атлантике, когда сопровождал груз золота из Южной Америки. А он, вместо того чтобы утонуть в районе Бермудских островов, уцепился за обломок мачты и приплыл сюда. Рыбаки выловили его в Онежском озере.

— Удивительно! — прошептала блогерша. — А вы, господин Кудей… Простите, я не знаю, как к вам обращаться…

— Так и обращайтесь, — улыбнулся Кудей. — К мужчинам — «господин», к женщинам — «госпожа». Этого для начала хватит. Когда освоитесь, тогда и начнёте «сиятельствовать». Вас этому в Китеже специально будут обучать.

— А‑а… А вы и вправду с жертвенника сбежали?

— Было дело.

— Расскажите! — с загоревшимися глазами воспылала желанием узнать сенсацию блогерша.

Но Кудей лишь покачал головой и продолжил не спеша есть кашу. Крыгина разочарованно вздохнула и посмотрела на Герцмана, возвращая ему эстафету.

Тот кивнул и задал следующий вопрос, сформулировав в одном предложении мои смутные сомнения:

— Борис Сергеевич, скажите, каков наш статус? Я так понимаю, что сейчас мы под вашим покровительством, но что будет с нами потом? Кем мы будем в вашем обществе и в глазах людей этого мира?

— Я уж думал, никто об этом не спросит, — князь провёл по усам белоснежным платочком, заканчивая трапезу. — Согласно уложению о попаданцах, датированному пятьсот шестьдесят четвёртым годом, все земляне, попавшие в наш мир, становятся ненаследными дворянами. То есть, Аарон Борухович, вы и ваши спутники — дворяне. Имеете право на получение своего надела и небольшой денежной помощи от государя на обустройство. Как вы этим распорядитесь — уже ваше дело.

— А чем дворяне от бояр отличаются? — подал голос Валерка.

— Бояре у нас — воинские рода, — пояснил Котырев. — И чаще всего рода старые, представители которых попали сюда ещё до революции. Бояре владеют землями рода, передавая их по наследству. Дворяне же владеют землёй только до тех пор, пока служат. Правда, землю они могут выкупить, став наследными дворянами и передав своим потомкам землю и титул.

— У нас на Земле дворяне и бояре слились в один правящий класс, — задумчиво проговорил Герцман. — Кажется, ещё при Петре Первом.

— Здесь не Старая Земля! — резко ответил князь и продолжил, повышая голос и багровея лицом от гнева. — Бояре кровью своей свои привилегии оплачивают, а не по указке Романовых, которые страну просрали, немчинов безродных на трон раз за разом возводя! Здесь правят сыны и сыны сынов тех, кто живота не жалея государю служит и стране не даёт в хаос скатиться. Вот, на Семёна взгляните! Спросите у него, сколько в роду Широковых сейчас людей и сколько погибло за последние лет двадцать? И что же, он ровней будет вам, которые своих предков дальше дедов не помнят?

— Борис Сергеевич, — мягко остановил вельможу Кудей, — что-то ты разошёлся, право слово. Я ведь тоже из пришлых, если ты забыл. И земли своей не имею вовсе, а служу не хуже Широковых.

Котырев замолчал, глубоко вздохнул и продолжил уже спокойным тоном:

— Прошу меня простить, дамы и господа, не сдержался. И ты, друже, прости меня. Сам знаешь, почему этот вопрос так для меня важен.

— Понимаю, — так же мягко и тихо ответил Кудей. — Потому и не обижаюсь. А что до гостей наших, так дай им себя проявить. Глядишь, покажут себя не хуже родовитых.

После вспышки князя никто не решился продолжить разговор, и даже Крыгина глядела на Котырева с опаской. Вон как у князя губы побелели, когда он о заслугах старых родов заговорил! Того и гляди за меч схватится. А ещё я подумал, что именно из‑за таких типов, скорых на расправу, и произошла революция. Видать, коммунисты и тут хорошо отметились, потрясли самодержавное деревце. А что? Семьдесят лет попаданцы несли сюда идеи Ленина‑Сталина, а вместе с идеями — рассказы о том, каких успехов достигла страна без бояр и дворян. Неудивительно, что сиятельство так разволновался.

Карина Александровна Крыгина. Пиранья. Дарисвета.

Офигеть, у дядьки тараканы! А казался почти нормальным. Ну, для старпёра нормальным, я имею в виду. И говорил вроде сначала как человек, вежливо и понятно. А потом понёс пургу какую‑то про предков, которые уже давно похоронены.

И что, что они там что‑то когда‑то сотворили великое? Сам‑то ты чем можешь похвастаться, дядя? А ещё следователь чего‑то там, какого‑то Указа начальник… Плохо работаете, господин князь! У вас на каждом углу колдуны жертвы приносят, людей из другого мира похищают, а вы только и горазды про хана Бурая вспоминать. Или не Бурая? Бартуя… Нет, не так. А как? Тьфу, и спросить не у кого — не у Каштанки же…

Я сходила к роднику, помыла в ледяной воде посуду и аккуратно сложила её в седельную сумку — единственное моё имущество в этом мире, не считая того, что на мне надето. М‑да, госпожа ненаследная дворянка Дарисвета Крыгина… Негусто у вас со шмотками.

Караван опять начал неспешное движение. После драки с Муратовой и вспышки князя у меня пропало всякое желание тусоваться в первых рядах. Как‑то сразу вспомнились рассказы ребят, прошедших горячие точки, они утверждали, что первый удар всегда приходится на голову и хвост колонны. Значит, лезть вперёд не стоит. Пусть там князюшка с зечкой скачут. А я в серёдке поеду, с менее вспыльчивыми товарищами пообщаюсь. С Герцманом, например.

И Игорька надо поближе держать, он явно на меня запал. Ну и что, что мутный? Зато вон какой здоровый! Конечно, Гараев в этом плане перспективнее, но что со школьного учителя физры взять? Да и старый он… Хотя пару ласковых и ему можно сказать, а потом посмотреть, кто из них лучше — физрук или наёмник.

И надо опять Семёна позвать, а через него к Кудею тропинку проложить. Кудей этот, видать, совсем не прост — раз одним словом князя заткнул.

Интересно, а у Кудея дети есть? Хотя мне скорее его внуки нужны, или даже правнуки. И земли у него нет, сам сказал. Земля тут — главная ценность и мера успеха, я так понимаю. А если у Кудея земли нет, то почему к нему князь прислушивается? Боится, что его, как Бражко, «вскроют»?

Э‑эх, как тут всё непросто…

Валера Проц Сорокин

Хера се тут порядки! Дали дворянство с барского плеча, пообещали кошелёк с не пойми какой суммой денег, и давай, вали на все четыре стороны, так что ли? Да уж, тут на квестах не заработаешь.

Хотя… Мы же сейчас, по сути, квест проходим, верно? Зарабатываем «репу», ищем ништяки, оружие и шмот не серого цвета, заводим знакомства. Мне вот ещё скилл волшебника качать надо. Любопытная игра: никаких «песочниц», сразу сплошной хардкор. Правда, нас «паравозить» будут, но с рейд‑лидером лишний раз лучше не связываться, нервный он слишком.

Не пора ли о клане начинать думать?

М‑м‑м… Клан… Не, понятно, что никакого клана тут не создашь, надо выбирать из уже имеющихся. Но вот законнектиться с кем‑то, во френдлист внести, это можно. Чёрт, да это не просто можно — даже нужно!

Не зря же князь, который выглядит совсем безбашенным, едет к занюханному барону с огневой поддержкой в сотню бойцов. Значит, в одиночку справиться не надеется. Значит, и мне надо с кем‑то закорешиться.

Вопрос: с кем? Из местных только Семён подходит по возрасту, но он боярин, а Котырев ясно дал понять, что дворян бояре считают ниже себя. А я ещё и не местный, и на лошади еле держусь. Да и рожа у меня не как у блондинки нашей бедовой, к общению не располагает.

С Горбоносовым бы поладить, но… Светка, сучка такая… К тому же Руслан с наёмником шушукается постоянно, а Игорёк на меня смотрит, как на мусор под ногами. Как Гараев при первой стычке Вершинину в грудак прописал, так тот сразу язык прикусил, но я не Гараев.

Зря я про физрука высказался, что все они алкаши. Глядишь, с «эльфом» бы пати организовал, прям по классике «маг‑танк».

Значит, остаются только блондинка с брюнеткой и еврей с водилой. М‑да, шикарный выбор…

Так‑то к Дарисвете лучше поближе держаться… И подержаться бы, гы‑гы… Стоп, не до шуток сейчас. Крыгина и Муратова… Какие у нас перспективы, если мы группу образуем?

Ну, ни одна мне не даст, это точно. Это минус. Что ещё? Муратова — возможная княгиня, это плюс, но плюс сомнительный, неподтверждённый. К тому же я вряд ли смогу стать для собачницы вожаком стаи, а на побегушках быть не хочу. Вот это точно минус, и минус жирный.

Зато Крыгина — потенциальный маг, она сама сказала, и отец Игнатий подтвердил. Я вчера вечером сел упражнения делать, которые мне показали, открываю глаза, а рядом блондинка сидит и тоже дышит «по‑джедайски». И, кстати, никто эти упражнения не давал, кроме нас. И это, если подумать, даже хорошо. Общие интересы — это важно, это объединяет. К тому же Каришка умеет с людьми контакт находить. Пусть она на скандалы через раз нарывается, но зато её уже весь обоз знает, и волком на неё никто не смотрит… кроме Эльвиры.

Хм, Эльвира тоже магом может стать, но вряд ли она знает о магии столько же, сколько я. И если из восьми человек только я и Каринка — маги, то Каштанке сам бог велел с нами дружить. Не с Игорьком же, который то и дело ей подмигивает? Он вообще всем девкам подмигивает.

Получается, что я запросто могу стать эдаким мостиком между девчонками. Они друг на дружку смотреть не будут, а общаться станут только через меня. Класс! А там, глядишь, чего и обломится. Не с местными же дуболомами им обнимашки устраивать.

Так, но есть же ещё и Герцман с Дарханом? Вот уж кто неразлучная парочка. И к ним Каринка липнет, до обеда рядом ехала, трындела о чём‑то. С этими двумя у меня общих интересов пока нет…

М‑м‑м, надо срочно качать магию. Хоть фаербол какой простенький скастовать, хоть сосульку ледяную — что угодно, лишь бы выделиться из серой массы не скандалом, а делом!

Что для этого надо? А надо глаза закрыть и попробовать очистить разум, как отец Игнатий показывал.

Тогда начнём. Вдох — вы‑ыдох, вдох — вы‑ы‑ыдох…

Эльвира Романовна Муратова

Сцепив зубы, я старалась не свалиться с лошади. Ехавшая рядом Самия утешала, говоря, что после обеда я держусь в седле гораздо увереннее, чем утром.

Издевается? Да нет, не похоже. Ладно, может, и в самом деле что‑то стало получаться. Но я‑то знаю, каких усилий стоит это «увереннее». Всю задницу отбила уже, а на правой ноге наверняка синячище от жопы до колена. И спину ломит, согнуться хочется, а нельзя.

Нельзя, потому что, во‑первых, это будет неправильная посадка, а во‑вторых, потому что рядом Котырев с Кудеем едут. Понты — наше всё: нельзя показывать слабину, особенно перед хищниками, иначе перейдёшь из разряда равных в разряд добычи. Приходится держать покерфейс и пытаться поддерживать беседу. Ничего, я вытерплю, не такое терпела.

А князь и в самом деле хищник, даже не скрывает этого. Начал меня расспрашивать о Земле: что да как, пытаясь выяснить, правда ли я потомок Бехана. А я знаю?

Я так и ответила:

— Разговор об этом был, когда ещё малая была, но так ли это, сказать не могу.

Спросила в ответ, может ли князь доказать, что я из Беханова рода? Оказалось, сможет. Интересно, это как, если у нас даже тест ДНК не даёт стопроцентную гарантию? Может, и не соврал святоша, когда говорил, что они тут больше нашего знают в медицине.

— А что мне даст, если я и впрямь окажусь княжеского рода? — спросила я.

— Особо ничего не даст, — подумав, ответил Котырев. — Разумеется, в семью вас введут, ко двору представят. Наверняка назначат содержание, но не слишком большое.

— Мужа подыщут, — подсказал Кудей.

— Мужа? — насторожилась я.

— Обязательно, уж это с гарантией, — согласился князь и добавил, заметив моё сомнение: — Вы не волнуйтесь, Эльвира Романовна, никто вас силком под венец не потащит. Но предложения будут поступать, наверняка.

Я представила мужа, такого же князя, как Котырев, набитого предрассудками и спесью по самые ноздри, и покачала головой:

— Тогда уж лучше оставаться безродной дворянкой. Вряд ли я легко впишусь в ваше общество, а выглядеть дурой не хочу.

Собеседники на моё заявление лишь пожали плечами. И правда, о чём мы говорим? Если, может быть, а вдруг…

— Куда мы едем?

— В гости к барону Ламару, — дёрнул усом князь. — Поспрашиваем сначала у него, как он докатился до жизни такой. Потом видно будет.

— Думаете, я барону предназначена была?

— Вероятнее всего, — ответил Кудей и объяснил, почему так думает: — Видите ли, Эльвира Романовна, если рассуждать логически, граф Виталиано должен был продать результат своего колдовства надёжным людям. Или старым приятелям, с кем знаком с детства, и кто не побежит докладывать в Сыскной Указ о чёрном волшебнике. А Ламар, по словам Бориса Сергеевича, у графа всегда на хорошем счету был.

— Они столько всего в своё время провернули… Ламар и Варон — первые, о ком я вспомнил, — пояснил Котырев и добавил: — Про Варона баронесса не говорила, но я этой змее не верю. Наверняка хитрый боров по самые брови в дерьме, всю жизнь таким был. Здесь окраина, догляда толкового нет, силы у пограничных дворян с избытком. На фронтире иной раз чувство такое, словно за границу попал, к царьку какому‑нибудь сумасшедшему.

— Я несколько раз на Ламара докладные писал, да всё бестолку, — прогудел из‑за наших спин дон Роберто.

— О чём вы писали, друг мой? — повернулся к нему князь. — Контрабанда? Так я бы удивился, если бы этого не было. Работорговля? Доказательств нет. А про Призыв в ваших посланиях и слова не было — этим граф занимался, а тот умён был преизрядно.

— Ламар людьми торгует, Светом клянусь! — нахмурился комендант. — Самия тому доказательство.

— Дон Роберто, этого мало для вызова Инквизиции, — с сочувствием заметил Кудей. — Слова единственной выжившей, служанки, к тому же не местной, против одного из магнатов края? Даже не смешно.

— Видели бы вы, сеньор, в каком она состоянии была, когда я её из трюма вытаскивал…

— Я знаю, каковы рабские трюмы, довелось побывать, знаете ли.

— Ещё раз повторяю: для обвинения нужны доказательства, — добавил Котырев.

— Поймите, Борис Сергеевич, не мог я за Ламаром плотно следить, — комендант сжал скрипнувшие поводья в кулаке. — Он маг, на своей земле. У него солдат чуть не две сотни, деньги, знакомые, родственники вокруг. Думаете, он не знает, что мы к нему идём? Я уверен, что какая‑то крыса ещё вчера весточку отправила!

— Зачем же крыса? — ухмыльнулся князь. — Отец Игнатий по моей просьбе отправил голубя к барону совершенно официально.

— Так, может, он уже сбежал? — спросила я, и на меня уставились три пары мужских глаз. — А что? Если барон знает, что к нему баронессу везут, а та на него показала, то что ему остаётся?

— Ну да, как же, сбежит он, — Котырев с невесёлой усмешкой покачал головой. — Эльвира Романовна, побег будет считаться признанием вины, и я буду вправе объявить барона вне закона. Вы не представляете, что это значит в нашем мире, но поверьте, барон Ламар бежать не будет. Его единственный шанс — перехватить нас в дороге. Меня, Кудея и Роберто — убить, вас, или кто там из вас ему предназначен, употребить по прямому назначению, а баронессу Плио… Ну, с ней возможны разные варианты, вплоть до внезапной кончины её мужа и свадьбы Далии и Ламара. Ох, я бы посмотрел на этих двух пауков в одной банке! Кудей, как думаешь, кто кого порешил бы?

— Я бы на Далию поставил, — отозвался старик. — А вы, дон Роберто?

— На Ламара, — не задумываясь, ответил капитан. — Я этого вьехо сердо лохурьёсо хорошо знаю, сеньор. Он способен задушить супругу прямо у алтаря.

— Славная парочка, — хохотнул Котырев.

— Постойте, — сообразила вдруг я. — Вы хотите сказать, что Ламар нападёт на нас?

— Ну разумеется, Эльвира Романовна, — даже удивился князь. — Это его единственный шанс остаться живым, свободным, да ещё и помолодевшим. Такого барон не упустит, уж будьте уверены.

И они так просто об этом говорят⁈ Типа: «да, солнце сядет на западе».

— А зачем ему нападать? Он же может в отказ пойти? — неуверенно попыталась я возразить, и пояснила жаргонизм: — Ну, сказать, что знать ничего не знает, а баронессе в морду плюнет и скажет, что брехня это всё.

— Не сможет, — заверил меня дон Роберто. — Князь попросит его отдать приказ каждому из вас, сеньорита Эльвира. Что‑нибудь глупое, смешное. К примеру, встать на одну ногу и кукарекнуть три раза. Тот, на ком стоит Метка, противиться приказу не сможет, и это послужит доказательством следователю Сыскного Указа. В таком случае Ламара ждёт казнь через повешение, с последующим сжиганием трупа и развеиванием пепла над текучей водой. Верёвка для дворянина — позор на века, а у барона только спесь и осталась, которую он всю жизнь лелеял.

— Такую тушу не всякая верёвка выдержит, — заметил Котырев. — Так что можно и просто сжечь, виселицей себя не утруждая. Вот баронессу я с удовольствием сожгу, когда время придёт. Может быть, тогда себя хоть немного чище почувствую.

— Так мы для вас подсадные утки? — попробовала возмутиться я. — Приманка? Наживка?

— Вы и так смертники, Эльвира Романовна, — искоса посмотрел на меня Кудей. — Молитесь, чтобы Метка Ламара стояла на вас. Когда мы его прикончим, вы станете свободной, это главное.

— Возможно, и родовитой, — добавил князь. — Хотя и просто свобода — тоже немало. Опять же, помощь попаданцам — выплата хоть и разовая, но вполне приличная. Даже если вы не княжеской крови, на свой дом и хозяйство хватит. Женщина вы разумная, вложите деньги в оборот, будете жить‑поживать, дар развивать.

— Отец Игнатий не определил, какое у вас направление в магии? — поинтересовался Кудей.

— Нет… — Я поморщилась от боли в спине и пояснила, заметив взгляд Кудея: — Простите, но мне что‑то не до разговоров стало. Всё тело болит.

— Когда встанем на ночлег, я вас подлечу, — пообещал седой. — И ваших товарищей тоже, разумеется.