Она получила звонок, когда уже в темноте ехала домой. Последние несколько дней были суматошными, но годы закалили Сисле. И что бы она ни встретила на своем пути, она твердо стояла на ногах. Дебора, когда звонила, звучала расстроенно, но она была не Сисле. Многие годы Дебора была преданной и верной служительницей. Но она имела привычку терять самообладание. Без твердой руки Сисле, контролирующей ее и жизнь ее мужа, они, несомненно, погибли бы много лет назад. Как и большинство людей, переживших подобные несчастья.

Сисле была в сотню раз сильнее и никогда не сомневалась в себе или своей миссии. Судьба направляла ее путь. И пока ее инстинкты и решимость помогали ей на этом пути, зачем ей было колебаться?

Теперь она снова стояла перед дверью дома Деборы, где за эти годы потушила столько пожаров.

Дебора открыла дверь, бледная.

— Ты должна увидеть то, что мы только что видели, — сказала она. — Это нехорошо, Сисле. Совсем нехорошо.

Адам стоял в гостиной с пультом в руке. Казалось, он был в шоке, и Сисле уже чувствовала, что он нервничает из-за того, что должен ей сказать, — поэтому он с трудом мог перейти к сути.

— Ты должна посмотреть пресс-конференцию, которую мы только что смотрели. Сейчас TV2 News почти только об этом и говорит. Нам нужно обсудить, что нам делать.

Он нажал на пульт. Целых пять минут они смотрели новости на экране, и Сисле чувствовала, что Дебора и Адам постоянно оценивают ее реакцию. Но Сисле сохраняла спокойствие.

Карл Мёрк, начальник отдела Q, стоял перед старым полицейским управлением в окружении моря микрофонов и камер. Было так холодно, что его дыхание было видно, а плечи припорошены снегом. Выражение его лица было мрачнее, чем в тот день, когда он приходил к ней на работу. И каждый раз, когда кто-то из репортеров пытался его перебить, он отворачивался. По лицам репортеров было видно, что его методы явно выходили за профессиональные рамки. Если это была попытка привлечь всю страну к его расследованию, она определенно сработала.

После заявления полиции ведущий TV2 News появился с серьезным выражением лица, которое, несомненно, означало, что эта история не сойдет с экранов в ближайшее время. Пройдет немного времени, и пригласят множество экспертов, чтобы они высказали свое мнение о расширенных ресурсах, которые, безусловно, будут задействованы в расследовании.

Сисле и другим не нужно было такое внимание.

— Может быть, нам стоит убить ван Бирбека немедленно. Что изменится от нескольких дней? — спросил Адам.

Наконец-то он высказал то, что думал.

Сисле незаметно посмотрела на него. «Слабак. Следи за словами», — подумала она.

— Может быть, Адам прав, Сисле, — сказала Дебора, приближаясь к ней на диване. — Не то чтобы мы не обсуждали это раньше. Если они подойдут слишком близко, мы оборвем все связи и...

Сисле перестала слушать. За последние несколько дней всё происходило слишком быстро, но это было чистое совпадение. Табита и Рагнхильд вышли из-под контроля независимо друг от друга. Они не могли этого предвидеть. Теперь Табита мертва, что решило проблему того, что с ней делать. Но это также сделало необходимость остановить Рагнхильд еще более срочной. Они поступили правильно, убив ее. Но кто мог знать, что ее тело найдут так быстро? Адам поклялся, что достаточно хорошо закопал ее, но он, очевидно, ошибался. А потом была эта идиотка Паулина, которая немедленно начала ей угрожать. Не следовало ей этого делать. Никто не угрожает ей. И хотя у этой женщины никогда не было ничего конкретного, что связывало бы ее со смертью Палле Расмуссена, ее намеки все же могли заставить этого бульдога из отдела Q вернуться с новыми вопросами.

Сисле глубоко вздохнула.

— Ты абсолютно уверен, что тебе удалось убрать из квартиры Паулины Расмуссен всё, что могло бы нам навредить, Адам?

— Ты сама видела, как тщательно я всё сделал. Бумага из ее сумочки и обувная коробка с письмами из ее спальни — вот здесь. — Он указал на то, что лежало на столе. — Это всё, что я смог найти. К тому же мы были в перчатках, и никто нас не видел, Сисле.

— Надеюсь, ты не начнешь совершать ошибки сейчас. — Сисле смотрела на них, пока они не опустили глаза. — Послушайте. Этот Карл Мёрк ничего на нас не имеет. Вы слышали его заявление. Его отдел, очевидно, знает, что кто-то умрет во второй день Рождества, но это всё. Они не знают, кто это, и понятия не имеют, где его держат. У меня нет намерения менять свои планы или принципы из-за этого. Мы казним Мауритса ван Бирбека точно по плану.

— А что, если жена ван Бирбека что-то заподозрит и отреагирует на заявление полиции? — спросила Дебора.

— С какой стати? Мы позаботились о том, чтобы была уважительная причина, по которой между ними нет телефонной связи, пока он заключает этот огромный контракт во Флориде, и она, кажется, довольна их предполагаемой перепиской по электронной почте. Так ведь, Дебора?

— Она, наверное, думает, что это романтично, что он выразил свои истинные чувства к ней. Ее последнее письмо ему было почти эйфорическим. Но что нам делать, если она внезапно передумает, начнет задавать вопросы или потребует, чтобы он позвонил ей по телефону?

— Будем решать проблемы по мере их поступления.

— Но полиция призвала семьи задавать вопросы, на которые мог бы ответить только пропавший человек. Адам сказал, что Мауритс ван Бирбек выглядел очень слабым, когда навещал его сегодня. Так что, возможно, он не сможет или не захочет сотрудничать с нами, если нам понадобится, чтобы он предоставил информацию.

— Ты права, Мауритс, вероятно, уже слишком далеко зашел. Поэтому я не думаю, что мы можем заставить его дать нам нужную информацию. Кажется, он полностью смирился, — сказал Адам.

— Дыши, Адам. Ты звучишь так, будто теряешь контроль. Не имеет значения, поймут ли они, что он предполагаемая жертва. Нет ничего, что могло бы связать это со мной. И уж точно не с вами двоими.

— Ты уверена, Сисле? Не могут ли они отследить твой звонок ван Бирбеку или найти что-то, связанное с его похищением?

Сисле видела, как потрясена Дебора, хотя она пыталась выглядеть спокойной. Но это была ее проблема.

— Но Дебора права, не так ли, Сисле? — поддержал Адам. — И если семья отреагирует и не получит удовлетворительных ответов, полиция вернется к тому дню, когда мы его похитили, и к точному времени, когда ты его забрала.

Сисле повысила голос.

— Послушайте вы оба! — Они оба вздрогнули, но Сисле проигнорировала это. Они должны взять себя в руки. — Даже если у полиции есть записи камер наблюдения и они смогут опознать меня за рулем в маске, или если у компании по аренде автомобилей есть системы слежения и они хранят записи в течение нескольких недель, это не поможет. Я использовала старый Nokia, когда звонила Мауритсу ван Бирбеку, чтобы договориться о встрече с представителем Global Rea Inc., Виктором Пейджем. И телефон, и предоплаченная карта сейчас лежат на дне гавани в Нордхавне. Мы использовали арендованную машину только первые двадцать минут, а потом пересадили Мауритса в фургон. И ты вернула Lexus в идеальном состоянии и вовремя, Дебора, и мы арендовали его по поддельным документам и заплатили кредитной картой CaixaBank на то же вымышленное имя. Вы оба это знаете, так почему вы думаете, что я начала совершать ошибки?

— Ты действительно хочешь сказать, что никогда не совершала ошибок? — спросил Адам, но пожалел об этом в ту же секунду, когда их взгляды встретились.

***

В конце 1987 года Сисле уже некоторое время присматривалась к мастерской «Ове Вильдерс Авто». С тех пор как она возобновила учебу в университете, кафе «Бьярне» по соседству с мастерской Вильдера было ее любимым местом, чтобы готовиться к лекциям следующего дня. Как и цены, обычная клиентура там была не из элиты. Но, несмотря на то, что посетителями были представители низших классов Сюдхавна, это место характеризовалось формой взаимного уважения, к которой она не привыкла в университете. Это были люди, которые работали за самую низкую зарплату на самых тяжелых работах, вставая в пять утра и работая до изнеможения. Даже плохое расположение страны к богам погоды их не останавливало. За эти годы она видела много фиолетовых носов и обмороженной кожи, но никогда не слышала, чтобы кто-то жаловался.

Так продолжалось до тех пор, пока не открылась мастерская Ове Вильдерса и он со своими механиками не наводнили кафе. Сисле больше не могла спокойно сидеть в своем углу, сосредоточившись на учебе, из-за всей той грязи, которую они несли. Более шести месяцев она была вынуждена слушать, как они хвастаются невероятными масштабами обмана и мошенничества, и все истории механиков о том, какие глупые их клиенты и как легко облегчить их кошельки.

Помимо масштабного мошенничества, в первую очередь именно их презрение и насмешки доводили ее до кипения. Когда она наконец высказала свое потрясение и негодование по поводу их преступной деятельности, атмосфера за столом механиков изменилась в одно мгновение.

— Послушай, леди, ты просто держи свой рот на замке, а свои глаза и уши подальше от наших дел, поняла? — сказал сам Ове Вильдер, задавая тон остальным. Затем он шлепнул своей грязной рукой по ее папке и потянул ее к себе. — Это много для тебя значит, не так ли?

Сисле кивнула. Записи в папке были результатом полугодовой работы, но она отказалась выглядеть виноватой. И это было ошибкой.

— Ты ведь живешь в семнадцатом доме на следующей улице? Нам понадобится не больше трех минут, чтобы дойти туда и уничтожить всё, что у тебя есть. Мы могли бы начать с этого, например. — Он вырвал первый лист из папки и поджег его зажигалкой.

Она вздрогнула, когда пламя сожгло лист за несколько секунд, и они это заметили. Их раскатистый смех заставил Сисле на мгновение увидеть красное.

— Я, может быть, и живу недалеко, — прошипела она. — Но телефонная будка там, снаружи, еще ближе, и мне было бы очень легко вызвать полицию.

Она не заметила, кто ее ударил, но заметила, что никто в кафе не пришел ей на помощь. Постоянные посетители едва взглянули в ее сторону, и Сисле почувствовала себя преданной во второй раз в жизни. Так что это был последний раз, когда она переступила порог кафе «Бьярне».

Ей потребовался целый месяц, чтобы узнать планировку мастерской и смешать взрывчатку, которую она намеревалась использовать в качестве детонаторов. Затем ей нужно было достать хлороформ, который мог понадобиться, чтобы усыпить жертв. Ей также нужно было найти способ проникнуть в мастерскую после закрытия, чтобы спрятать бейсбольную биту и другие предметы. Затем нужно было подсоединить детонаторы к таймеру рядом с емкостями с толуолом и, наконец, разместить металлические фрагменты в стратегических местах.

Она выбрала темные углы в двух ремонтных боксах, где могла спрятаться, и тренировалась бесшумно ходить по бетонному полу. Она потратила пару дней, отрабатывая прицел и силу, с которой могла бы обрушить бейсбольную биту точно по затылкам свиных голов, которые раздобыла на скотобойне.

В конце концов ей удалось составить безотказный план, который, казалось, работал на всех уровнях, поэтому она отказалась от хлороформа. Нужно было только действовать быстро и ни секунды не колебаться, когда каждый из них после закрытия пойдет в раздевалку. Поэтому, если не случится ничего совершенно неожиданного, ни у кого из механиков не будет шанса среагировать, прежде чем она вырубит их ударом сзади. Взрывы должны были прогреметь почти сразу, так что если ей удастся обезвредить их всех до закрытия мастерской, ничто не пойдет не так.

Однако она по необъяснимой причине не заметила, что один из механиков вышел к главным воротам покурить, и чистая случайность привела к тому, что она выходила через ворота именно в этот момент. Он подозрительно посмотрел на нее и только успел среагировать, когда удар битой по переносице заставил его развернуться на пол-оборота и рухнуть без сознания между деревянным забором, ограждавшим соседний участок, и припаркованной спереди машиной.

В тот момент она поняла, что время на исходе. Поэтому Сисле побежала так быстро, как могла, через главные ворота, мимо соли, которую оставила там, и остановилась в сотне метров вверх по дороге, чтобы насладиться своей местью с безопасного расстояния.

А потом это случилось.

Женщина, неожиданно выбежавшая из-за угла и толкавшая перед собой коляску, не услышала панических криков Сисле, чтобы она остановилась. Сисле бросилась вперед и закричала снова, но женщина все равно не услышала. И третья попытка предупредить женщину была заглушена взрывом.

Ударная волна сбила Сисле с ног, и она на мгновение потеряла сознание. Когда она пришла в себя, то на полминуты оглохла. А когда слух вернулся, всё, что она могла слышать, были крики женщины.

Она наблюдала издалека, как на место происшествия прибыли мигающие синие огни полицейских машин и машин скорой помощи.

Крики молодой женщины не прекращались ни на мгновение, даже когда носилки с ребенком вынесли к машине скорой помощи. Сисле была опустошена.

Разве у нее не был договор с Богом? Или ей суждено было снова подвергнуться тяжелому испытанию?

Когда ответа не последовало, она дала себе несколько важных жизненных обещаний. Она должна искупить свой грех и компенсировать молодой матери. А затем она должна стать сильнее и богаче, чтобы иметь средства останавливать таких, как Ове Вильдер.

Она отметила дату взрыва в своем дневнике и впоследствии узнала, что это был день рождения румынского диктатора Николае Чаушеску.

Дьявольская мысль охватила ее. Отныне она направит все свои усилия на выбор жертв и тщательное планирование их смертей, чтобы больше никогда не рисковать жизнью невинных людей. А когда она будет убивать, что из соображений безопасности, вероятно, следует делать только раз в два года, важно, чтобы никто не заподозрил, что смерть была преступлением. Таким образом, она сможет работать без помех до конца своей жизни.

Ее второе убийство можно было бы очень кстати совершить в 1990 году, 16 февраля, в день рождения Ким Чен Ира — диктатора и главного проклятия Северной Кореи. И так Сисле начала свой крестовый поход, чтобы сделать мир лучше.

«Ты действительно хочешь сказать, что никогда не совершала ошибок?» — спросил ее Адам. Если бы он только знал, как глубоко он вонзил нож.

Что происходит сейчас? Неужели два человека, с которыми она строила свой проект столько лет, начинают проявлять малодушие? Она просто не могла этого допустить.

***

— Я думала, мы договорились никогда не сомневаться в усилиях друг друга, Адам.

Ее тон заставил его поежиться.

— Скажи мне, что, по-твоему, я сделала не так. Давай, выкладывай!

— Извини, — только и смог сказать он.

Сисле посмотрела на них обоих. Возможно, ей стоило подумать, не пришло ли время им расстаться.

— Ты упомянул, что Мауритс очень слаб. Но насколько слаб? Ты хочешь сказать, что он умрет до казни?

— Не знаю. Возможно. Поэтому я и думаю, что мы могли бы убить его сейчас.

— Хватит, Адам. Это последний раз, когда ты так говоришь. Понял? Он умрет в тот день, когда ему суждено умереть — ни раньше, ни позже. Тебе придется лучше его кормить, понял? Осталось еще восемь дней до того, как мы его прикончим.

Она посидела мгновение, глядя на обувную коробку на столе перед собой.

— Ты читал письма Паулины Расмуссен? — спросила она.

— Да, некоторые. Она была полностью одержима Палле Расмуссеном.

— И вы были в перчатках?

— За кого ты нас принимаешь? — Адам выглядел оскорбленным.

— Хорошо. — Она посмотрела на часы. — Мне нужно кое-что добавить в обувную коробку, а потом тебе предстоит поездка, Адам.